Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 11)

– Они всё жрут, как саранча и никогда и ничем не болеют, – правда, Заби? – Обращается он к одному из них. В ответ, тот скалит редкие, почерневшие зубы и радостно кивает головой.

– Ладно, грузите быстрее и потом ко мне с тележкой, – махнув им рукой, парень-продавец скрывается внутри контейнера.

В этот момент, к куче сваленных банок, осторожно подходит пожилая пара. Бабуля в тёмно-коричневом пальто и сером пуховом платке, держит под руку деда, скорей всего своего мужа. Бородка клинышком и очки деда, напоминают мне доктора, времён начала двадцатого века. В руках он держит сумочку из металлической сетки, в которой аккуратно сложен десяток яиц.

– Молодые люди, вы это выбрасывать будете? – посмотрев на меня, робко спрашивает старушка, в то время как её супруг, молча, смотрит на рассыпавшиеся по грязному, истоптанному снегу банки. Скорей всего, он и шёл сюда, в закуток между контейнеров, с большой неохотой. Это его бабуля привела посмотреть, что здесь происходит у сваленных в кучу банок, а сам дедушка ничего просить не будет, не приучен, да и совестно.

Черти-грузчики, распределились цепочкой и ловко перебрасывают друг другу целые коробки. Продавец ещё возится в контейнере, поэтому обращение: «Молодые люди» – это исключительно ко мне. Здесь конечно нет никакой благотворительности и, никто не станет бесплатно раздавать товар, даже если его приходится выкидывать. Хотя бы потому, чтобы не сбивать цены, ведь таким же товаром ещё торгуют и другие продавцы. Такие неучтённые остатки всегда выкидывают. Это не только на этом рынке – везде так. Но,… но я тоже не приучен смотреть на такое и раз всё равно это будут выбрасывать, я поделюсь, с кем могу.

– Если выбрасывать будете, можно мы подберём парочку? – Интересуется старушка. Я смотрю в её не по-стариковски яркие и добрые глаза и ясно вижу робкую надежду, читающуюся во взгляде. С такой надеждой, смотрит потерявшаяся голодная собака, заглядывая в лица незнакомым людям.

Моя левая рука резко разгибается и закаменевшим за мгновение до удара ребром ладони, бьёт в стоящую рядом коробку. Слышится треск разрываемого картона и резкий хруст лопающегося на морозе скотча. С другой стороны коробки, пробив картонную стенку, короткой очередью вылетает пара банок и закатывается под колёса «Газели».

Один из грузчиков, едва не выронив свою ношу, запоздало шарахается в сторону, а потом испуганно косится на меня. Нет, не станут эти старики ползать на коленях, собирая в снегу консервы и попутно благодарить незнакомого им человека.

– Давайте сумки, сейчас сам наберу вам. Я до конца разрываю пробитую коробку и начинаю разглядывать оставшиеся в ней банки.

– Мать, бери, сколько унесёте и деда давай подключай. – Появившийся на пороге контейнера парень-продавец, задумчиво смотрит на эту картину.

– Ах ты, батюшки, – сразу засуетилась старушка. Миша, давай ещё сумку. Я быстро перекладываю выбранные банки в их сумку. Сколько они смогут унести? Ну, десять банок, ну пятнадцать на двоих, вряд-ли больше…– И то, если ещё живут неподалёку. Вот что, я подвезу их на машине до дома и передам ещё несколько коробок.

– Ловко это у тебя получилось, – усмехнулся продавец. В армии так научился? Я, молча, киваю.

– Тут у нас Вадик есть, охранником работает, продолжает он. Когда пустые коробки собирает, пробивает рукой сразу по несколько штук. Так и уносит их насаженными на одну руку. Десантник бывший…

– Я сам пробовал – ничего не выходит. Тут не столько сила нужна, сколько быстрота и резкость, – продолжает он, разглядывая свои ладони с длинными пальцами. А ты, сможешь, сразу несколько коробок пробить? – Никак не может успокоиться продавец.

– Нет, наверное, не смогу. Я торопливо перебираю консервные банки и мне не до опытов с коробками. Этому парню-продавцу, совсем не обязательно знать, что уже в восемнадцать лет, на занятиях по рукопашному бою, я с такой же лёгкостью пробивал кулаком дюймовую сосновую доску, которую держали два бойца, каждый из которых весил примерно центнер с четвертью.

У меня уходит ещё примерно минут десять, чтобы уговорить подвезти этих стариков до их дома. Бабуля всё никак не могла поверить, что вот так запросто и бесплатно их подвезут до самого дома. Ехать совсем недалеко, на 5-ю Парковую улицу, да и мне по пути. Устроившись в кабине, дедушка обратил внимание на висящий у стекла вымпел, с изображённым на нём пограничным флагом и надписью, сообщавшей, что бывших пограничников не бывает.

– В каких местах служили?

– В Карелии, на финской границе.

– Ну и как там сейчас?

– Всё нормально, граница на замке, – заверил его я.

Мой шутливый тон, вызвал у них ответные улыбки и позволил преодолеть первый холодок скованности, вызванной необычностью обстановки. Скромная чета пенсионеров, они забыли, когда последний раз ездили на такси, а своей личной машины у них никогда не было. А тут везут на большом автомобиле, да ещё и с подарками, есть от чего прийти в волнение. На выезде с рынка, я махнул рукой толстому украинцу, открывавшему шлагбаум.

– Тебе закуска морская нужна? – Могу подкинуть.

Уяснив в чём дело, он одобрительно хмыкнул и, приподняв тент, с лёгкостью подхватил сразу две коробки.

– Только не отравитесь, некоторые банки испорчены, – запоздало крикнул ему я.

Прижав к своим бокам, каждой рукой по коробке, довольный мужик только усмехнулся в ответ и с грацией тюленя двинулся к своей будке. Что ж, судя по его объёму, желудок у него не самый маленький и простирается куда-то до уровня бёдер. Скорей всего проблемы расстройства и отравления, для него просто не существует. Зато меня теперь здесь будут узнавать, и пропускать с минимумом формальностей. Было бы времени побольше, я бы развёз этих кальмаров в ещё несколько подобных мест. Хорошие отношения с местной охраной – вот гарантия быстрого и беспроблемного заезда, в любое место.

Свернув с Щелчка13 на Пятую-парковую, я невольно провожаю взглядом большое белое здание, которое плавно проплывает за окном с левой стороны. Сколько интересных воспоминаний, встреч, сколько волнующих открытий произошло за этими стенами. Сюда, третьеклассником привёз меня отец и записал в автомодельный кружок.

Три раза в неделю, маленький Дима садился на девяносто седьмой автобус и, опуская в кассу пятачок, ехал примерно полчаса. Удивительно, но в то время, никому и в голову не приходило волноваться о том, как десятилетний мальчик съездит на занятия и вернётся домой. Тем более, что накануне соревнований с другими командами, я нередко возвращался домой позже десяти часов вечера. Именно здесь я стал серьёзно заниматься техникой, а в двенадцать лет уже вовсю умел работать на токарном и фрезерном станках. Помнится, когда папа первый раз подвёл меня к этому дому, он показался мне огромным, особенно по сравнению со школой. Поэтому название «Дворец пионеров», звучало очень к месту.

Я слегка отпускаю педаль газа, позволяя машине притормаживая двигателем, немного сбросить скорость и стараюсь рассмотреть, что сталось с этим зданием. Одному Богу известно, что там сейчас делается. Во всяком случае, о бесплатных кружках и многочисленных спортивных секциях, в которые с удовольствием ходила окрестная ребятня со всего района, теперь можно точно забыть. Когда во главу угла ставятся одни лишь деньги, как правило, всё остальное отходит на второй план.

Казалось, что само здание сжалось, несколько уменьшившись в размерах, а может это мне, уже не маленькому мальчику так показалось? Но теперь само слово «Дворец», звучит как будто даже издевательски. Так владелец маленького домика на шести сотках, гордо именует свое владение «Фазенда», подражая героям первой мыльной оперы14, показанной в нашей стране.

Мы уже почти приехали и, пользуясь тем, что гружёная «Газель» становится более проходимой, я подкатил почти к самому подъезду, попутно снеся, маленький сугробик. Пока пенсионеры осторожно выгружались со своей стороны машины, я закинул на крышу фургона тент и подхватил крайний ряд коробок. Три коробки ещё вполне можно нести, вот четыре уже слишком тяжело, да из-за них ничего и не видно. Фургон я оставил открытым, специально опустив нижний борт, надеясь, что проходящие мимо «добрые люди», позаимствуют несколько коробок, избавив меня хоть от какой-то части груза.

Лифта нет, подниматься на четвёртый этаж, но даже с отягощением в виде трёх коробок, я на пару этажей опередил поднимающихся следом за мной стариков. Внезапно одна из дверей на четвёртом этаже открылась и в плохо освещённый коридор выглянула молоденькая, темноволосая девушка. Совсем худенькая и угловатая, в вороте футболки видны выступающие ключицы, а тёмные волосы, стянутые сзади в пучок, открывают тоненькую, бледную шею. Заметив меня, нагруженного коробками, она вздрагивает и, замерев в дверях, взирает на меня как на привидение. Я не знаю, какая квартира принадлежит пенсионерам, а девчонка ничего не спрашивает, поэтому пару секунд мы, молча, разглядываем друг друга.

В этот момент, добравшись до площадки третьего этажа, бабуля кричит, чтобы я не держал коробки, а ставил их на пол. Они с дедом потом сами занесут их в квартиру. Её голос действует как катализатор, из глаз девушки разом уходит тревога и она, широко распахивает входную дверь, пропуская меня в квартиру.