Роман Медведев – Отдел. Казань (страница 5)

– Ты никогда не умел лгать, Денис. Даже на экзаменах не юлил, как некоторые. Сразу признавался, если не готов. Вижу, работа в полиции тебя не изменила, и говорить неправду с честным лицом ты так и не научился. Когда нужно явиться на допрос?

– Завтра. Часа в три. Сможете? Если нет, то можем перенести время или совсем отложить.

– Не надо переносить. Смогу, если ты мне поможешь.

– Конечно, помогу, Альбина Маратовна. Что нужно сделать? Отвезти вас в город?

– Для начала давай пообедаем. Я уже не помню, когда сама ела в последний раз и думаю, что ты тоже еще не обедал. В холодильнике полно еды, но мне одной - кусок не лезет в горло. Сейчас я что-нибудь разогрею, и мы поедим. Согласен?

– Я никогда не отказываюсь от еды! – Пафосно заявил я, и Альбина, печально улыбнувшись одними губами, ушла на кухню, но что характерно, как бы незаметно, прихватила с собой бутылку с бокалом. Может просто с моих глаз убрать хочет?

Мягко чмокнула дверца холодильника, раздалось звяканье посуды и загудела микроволновка, которая через пару минут радостно свистнула, что еда разогрета. Больше никаких звуков не доносилось. Я посидел минут пять и, не дождавшись приглашения, сам направился на кухню.

Хозяйка сидела за пустым столом, на котором стояли только та самая бутылка, содержимое которой еще немного уменьшилось, и бокал с недопитым виски на донышке. Альбина беззвучно плакала, спрятав лицо в ладони. Ее плечи вздрагивали, шея горестно согнулась и чуть ниже завитков волос, выбившихся из хвоста, по-детски трогательно выступали шишечки позвоночника.

Понятия не имею, что должен делать мужчина в такой ситуации. Стоять как баран и смотреть, как женщина плачет?

– Альбина Маратовна, ну нельзя же так изводиться. – Наконец, произнес я и неуверенно погладил свою бывшую преподавательницу по трясущемуся от молчаливых рыданий плечу.

Ищейка

– Понятно все. Ты полез утешать преподшу, на которую еще по детству слюни пускал, увлекся и сам не заметил, как оказался с ней в постели.

– Блин, братан, ты как будто подглядывала.

– А зачем мне подглядывать? С тобой и так все ясно. Я сразу знала, что ты, кобелина, и Альбину завалишь, пока она невменько.

– Лен, это еще вопрос: кто кого завалил.

– Не строй мне терпилу. Тоже мне жертва изнасилования. Так и напишешь в рапорте на увольнение. Типа – трахнул подозреваемую из милосердия и сострадания.

Ленка отчитывала меня как нашкодившего ребенка после того, как я ей рассказал про то, как съездил в Колокольцы.

– Я с тебя офигиваю, братан. Ты, реально, будто сам ищешь, как бы еще подставиться. Дэн, ты же прекрасно понимаешь, что закрыть Альбину должен, а вместо этого спишь с единственной подозреваемой в убийстве. Тут даже не увольнение, тут и подсесть можно, притом надолго.

– Подсесть-то за что? Она, вообще-то, сильно совершеннолетняя.

– Идиота кусок. Ну а вот заявит она, что ты ее изнасиловал, пользуясь беспомощным состоянием и тем, что она не понимала происходящего.

– Чет беспомощным-то? Вполне она понимала, что происходит. Некрасиво так говорить, конечно, но Альбина получила то, чего хотела.

– Вот и будешь доказывать всем, что убитая горем вдова сама тебя совратила. Интересно, кому поверят? Озабоченному мужику, с репутацией последнего бабника, или женщине, на глазах у которой недавно умер муж? Тем более, сам говорил, что половина прокурорских у Альбины училась, и наверно, тоже видели ее во влажных подростковых снах.

Глаза Ленки горели таким негодованием, что мне действительно стало стыдно, будто я совершил какую-то подлость. Картинку Лена нарисовала грустную. Братан, конечно, передергивает факты, но где гарантия, что их, при желании, не передернет кто-то другой.

– А ведь я тебе не говорил про прокурорских. – Огрызнулся я просто из вредности и под девизом: «Лучшая защита – это нападение», попытался наехать на Ленку. – Доложили уже?

– Слабоват оказался наш железный мальчик против твоего стального взгляда и мягкой… мягкой… и ласкового взгляда? – Я с трудом подобрал нужные слова и, благоразумно убрав руки со стола, внимательно наблюдал, как Лена задумчиво крутит в пальцах острую вилку.

– Не донес, а рассказал, о том, что наш друг, как свинья в грязь, снова вляпался в проблемы. – Братан со вздохом сожаления отложила вилку.

Ленка глотнула кофе и устало махнула в мою сторону рукой, обозначая всю глубину моего падения в ее глазах.

– Кому я что пытаюсь объяснить? – Братан демонстративно отвернулась от меня и надолго уставилась в окно. Ну улице гуляли горожане, наслаждаясь вернувшимся, вопреки прогнозам синоптиков, летом, довольные как нашедшие нужную вещь, которую считали безвозвратно потерянной.

– Ле-е-ен. – Обреченное молчание братана, действовало на меня еще сильнее, чем ее ругань.

– Не ленкай, мне! – Вернулась подруга к действительности, оторвавшись от задумчивого созерцания отвратительно счастливых людей за окном.

– Ну ок, предположим, что не станет тебя подставлять Альбина. Не факт, но допустим, что Сафина тебя не для дела поимела, а из страсти внезапной, увидев тебя неотразимого.

– Ага. Красивый я. И умный. – Я важно кивнул.

– Придурок, блин. Бесишь. – Братан снова потянулась за вилкой.

– Молчу я, Лен. Говори дальше.

Лена сдала глубокий вдох, кажется, помолилась про себя и продолжила демонстративно безразличным тоном.

– А как ты, дебил, теперь будешь дело вести, когда ты у нее вот где? – Лена показала сжатый кулачок. – Допустим, сейчас Сафину все устраивает, но она в любой момент может заявить, ты ее любовник и тогда что?

– Что?

– Тебя отстранят, и следствие начнется с нуля. Это в самом лучшем случае.

Я промолчал. Что тут скажешь?

– Ладно. Хрен с ней, с твоей картовой! Предположим, Альбина не будет на тебя давить. А ты подумал, чем все закончится, если безопасники узнают, что ты поимел единственную подозреваемую? Или статья «злоупотребление служебным положением» тебе больше нравится, чем изнасилование?

Ленка смотрела на меня как домашний кот на вареную колбасу. Презрительно, брезгливо, не понимая, за что ее так судьба наказывает.

– Вот скажи, болезный, тебе, что присунуться больше не к кому? Или ты в принципе не можешь мимо бабы пройти?

Теперь я пялился в окно, делая вид, что один сижу за столом, никто на меня не наезжает и вилкой не угрожает.

– Чо притих, маньячела? Нет, ты скажи. Если не можешь, так мы удовлетворять тебя будем, перед тем как в люди выпускать. – Ленка опять начала заводиться. – Эх, не я работаю в безопасности, давно тебя изолировала от общества. Сидел бы, отчеты писал с утра до ночи и дела подшивал, вместо того, чтобы по бабам шляться.

Я тупо молчал, виновато склонив голову и уставившись на чашку с недопитым кофе.

Братан права. Она вообще всегда во всем права. Не повезет ее будущему мужу. Мало того, что жена мент, так еще и умная, как библиотека.

Честно говоря, я и сам чувствовал, что где-то косякнул. Мое вчерашнее общение с Альбиной оставило неприятное послевкусие. В какой-то момент мне даже показалось, что моя бывшая преподша специально подстроила нашу близость, а я, как озабоченный малолеток, клюнул на медовую приманку.

В постели с Альбиной все было офигительно. Я балдел от молодого, но уже созревшего, налитого тела Альбины, с такими, не чрезмерными, но очень приятными выпуклостями и впуклостями. Как мог, успокаивал безутешную вдову, а Альбина отвечала на мои ласки. Грамотно так отвечала, раскрепощено, без комплексов. Не мастер-класс конечно, видали мы и получше технику, но теоретическая подготовка чувствовалось. Как минимум порнуху Альбина смотрела и старалась соответствовать стандартам профессионалок. Может быть, я задумался бы о нашей следующей встрече, но все испортил один момент.

Уже на прощание, когда я натягивал штаны, присевшая рядом Альбина поцеловала меня в плечо и безразличным тоном спросила, есть ли уже результаты экспертизы. Я почему-то решил соврать и сказал, что еще не видел заключения.

Получается, почти не обманул женщину, которую только что ласкал в постели. Я же действительно не видел результаты экспертизы, Лена на словах мне сказала, что труп криминальный. Наверно, годы службы все-таки сделали свое дело, потому что в этот раз Сафина мне поверила. Гостеприимная хозяйка еще раз поцеловала меня в обворожительно-мохнатое плечико и попросила позвонить, если криминалисты вдруг обнаружат что-то необычное.

В этот момент у меня и сработали инстинкты. Внутренняя ищейка, не пожелавшая смотреть на разврат и до этого спавшая без задних лап, вдруг встрепенулась и приняла стойку. Такса, а я точно знаю, что она именно такса, немного постояла, тщательно принюхиваясь, и потихоньку потопала своими короткими лапками по возможному следу.

Интересно, убойная доза медикаментов, это что-то необычное, по мнению Альбины Маратовны? Или так, в порядке вещей? А почему Альбину интересуют результаты экспертизы, если муж умер у нее на руках? Сафина знает об этом больше всех, и по идее выводы экспертов интересовать ее не должны. Уж кто-кто, а Альбина должна быть уверена в том, что Эдуард умер от инфаркта. Странно все это. Не ведут себя так убитые горем вдовы.

Такса уверенно так заявила, что здесь надо копать. Очень нетипичное поведение у Альбины для человека, наблюдавшего смерть близкого и уверенного в естественной причине кончины. За одним исключением: если этот человек что-то скрывает. Тогда да. Тогда для нее очень важно знать, что скажут криминалисты, чтобы она могла, отталкиваясь от выявленных фактов, выстроить правдоподобную версию смерти мужа.