Роман Медведев – Отдел. Казань (страница 7)

Девочке исполнилось двенадцать лет, но в школу она не ходила. Органы опеки, кажется, забыли про Аннушку, как забыл и весь остальной мир, но это не огорчало ни ее новых родителей, ни ее саму. Девочка целыми днями напевала что-то грустное, тихонько играя с куклами и котиком. В свою квартиру Аннушка больше не заходила. Что ей там делать?

Отец девочки редко появлялся дома, шляясь по окрестным свалкам и помойкам. Соседи удивлялись, что в загаженной, почти брошенной квартире, не отключают свет, но предпочитали не ввязаться в это от греха подальше. Может коммунальщики тоже забыли об этой обсосанной норе, но спрашивать у них опасно. Вдруг вспомнят про нехорошую квартиру и выставят неподъемные счета.

Через несколько лет где-то в загаженных кустах нашли труп отца девочки. Соседям об этом сообщил радостный участковый и предложил не забирать тело из морга, чтобы алкаша прикопали за счет государства, но Борис Иванович и Людмила Васильевна были против. Все-таки человек, а не собака бездомная, да и девочка должна проститься. Соседи, которых Аннушка давно называла мама и папа, привезли к себе и по-людски похоронили биологического отца девочки.

После похорон, неродные, но настоящие папа и мама девочки почти месяц прибирались в квартире напротив, больше похожей на помойку, чем на жилище. Вроде вещей там почти не было, все, что можно было - пропили, но Борис Иванович каждый вечер выносил на мусорку несколько мешков воняющего хлама. Наконец, лежбище алкашей отмыли, вытравили насекомых, заменили дверь и сантехнику, переклеили обои. В квартире стало можно жить, и мама с папой сказали Аннушке, что им нужно серьезно поговорить.

Борис Иванович и Людмила Васильевна усадили девушку за стол, налили чая, положили в тарелку ее любимых печений и замолчали, подбирая слова. Наконец, новая мама девочки собралась с духом и немного смущенно сказала, что они с папой очень любят Аннушку и всегда будут рядом, но они уже тоже немолодые люди. Время еще, конечно, есть, но Аннушке пора учиться быть одной, готовить еду и убираться. Не сразу, не за один день, но нужно начинать жить в своей квартире, потому что если там не появляться, то жилье вообще могут отнять.

Аннушка не совсем поняла, почему она должна проводить весь день в старой квартире, но мама и папа уговорили ее. Они пообещали, что Аннушка будет играть с куклами у себя дома, пока они на работе, а потом родители будут забирать девочку к себе. Людмила Васильевна прибегала в обед проведать и покормить девочку, а потом снова бежала на работу.

Аннушка понемногу привыкала быть одна, но через несколько дней в квартиру заявился Лев Абрамович. Он очень удивился, когда, отперев дверь своим ключом, зашел в квартиру и увидел Аннушку, поившую чаем любимых кукол.

Когда на истерические вопли Абрамыча прибежали, как раз вернувшиеся с работы Борис Иванович и Людмила Васильевна, они долго не могли не понять, что нужно нежданному гостю, который, размахивая бумагами, орал, что это его квартира.

Оказывается, за несколько месяцев до смерти, биологический отец Аннушки переоформил квартиру на этого продуманного товарища, с условием, что алкаш будет проживать в ней до самой смерти и получать ежемесячно небольшую сумму на бухло. То, что у пропойцы была дочь, и она теперь живет в родительской квартире, до глубины души возмутило Льва Абрамовича. Он был уверен, что его грабят, отжимая добытую в поте лица квартиру.

Наверно, все бы ограничилось скандалом тогда и долгими судами потом, но Лев Абрамович перегнул палку. Бегая по квартире от переизбытка возмущения, он пнул кукол, а когда Аннушка встала перед ним, прикрывая свое единственное сокровище, заверещал, что умалишенная девка хочет на него напасть, и вообще, ей здесь место, пусть уматывает в психушку.

Услышав такое, папа-сосед, обычно очень спокойный человек не выдержал и схватился за топор.

Самое паршивое, во всей этой ситуации было, что по факту неприятный мужичок был в своем праве. Лев Абрамович, конечно, понимал, что отец Аннушки не понесет серьезного наказания. Буяну, с его безупречной биографией, целой пачкой почетных грамот и благодарностей, максимум светила условка.

Однако Абрамыч другого добивался. Ушлый товарищ хотел обменяться. Он забирает заявление из полиции, с Бориса Ивановича снимаются все обвинения, а за это Аннушка собирает свой сиротский узелок, пакует кукол и тихонько съезжает из родительской квартиры.

Взрыв на борту

Во время скандала в кафешке Лена высказала все, что думала обо мне, но так и не успокоилась. Она ушла разъярённая, как тигрица, которой нахамил сбрендивший заяц. Я прям, чувствовал, как Братан в бешенстве бьет по полу невидимым полосатым хвостом. Ленка бросила на стол крупную купюру, намного больше цены выпитого кофе, показав этим, какого она обо мне мнения. Это было особенно неприятно, потому что Братан прекрасно знала, как меня обижают попытки женщин самим рассчитаться за себя.

Ну вот такой я старовер несовременный. Если женщина сидит со мной за одним столом, то значит она моя дама, независимо от моих дальнейших планов на нее. Какие виды дама имеет на меня, тем более не учитывается. Пусть встреча хоть трижды деловая, изволила со мной откушать – будь добра принять то, что за еду всегда рассчитываюсь я.

Рассеянно пялясь на новенькую купюру, брошенную Ленкой на стол, я заказал еще чашку кофе, мужественно задушив в себе желание взять, чего покрепче, и задумался.

Если уж Лена, всегда бывшая на моей стороне, даже особо не вникая в суть проблемы, не разбираясь прав я или виноват, сейчас обматерила меня и не позволила даже заплатить за ее кофе, значит, дела у меня совсем хреново. Братан, конечно, отойдет, и мы померимся, но злится она на меня сейчас по-взрослому. Самое мерзкое, что со многими словами Лены я в душе согласен, хотя вслух этого не признаю этого никогда.

Допил кофе, ворочая в голове противные самокритичные мысли, и собрался уже впервые за долгое время приехать домой пораньше, когда Артемка еще не спит, а может, даже, наконец, поговорить с женой за жизнь, но не судьба. Заверещала служебная мобилка, звонки с которой нельзя игнорировать. Поборовшись с желанием шарахнуть трубку об пол, как сделала муж Ольги, все-таки ответил на вызов. Выслушал сбивчивый доклад дежурного и не понял ничего, кроме того, что без меня в Отделе обойтись не могут. Еще немного посидел, убедился, что матерные мысли не выскажу вслух, и поплелся обратно на работу.

Как потом оказалось, вызвали меня на службу, в общем-то, из-за ерунды, которая могла и до завтра подождать. Полкану позвонили из главка и попросили взять на контроль дело о взрыве в самолете. Это мне так сказал дежурный по телефону. Шутник хренов!

Кое-что, конечно, лопнуло, и действительно в Боинге, летящем с Мальдивских островов, но могли бы и сразу объяснить все толком, а то я всю голову сломал, пока добрел до Отдела. Все не мог понять, с какого корнеплода, такое дело должны вести именно мы.

Если происшествие случилось в полете, то это к транспортной полиции, а если уже на земле, тогда еще больше вопросов. На нашем участке нет аэропортов или чего-то другого, связанного с авиацией, кроме бара «Вертолет». Публика там, конечно, собирается сомнительная, но приземленная. Летательными аппаратами они точно не интересуется, потому что умеют возвышаться над суровыми жизненными реалиями без помощи воздухоплавательной техники.

Где мы и где авиация? Да и дело о взрыве должны вести, если говорить словами Братана, ребята из соседней конторы, а не полиция, тем более не районный Отдел.

Однако просьба из главка, как бы вежливо она ни была сформулирована, означает прямой приказ. Сотрудники, если они и дальше хотят оставаться сотрудниками, должны бросить все и заниматься в первую очередь делом, о котором попросили.

Дежурный перекинул мне файл с материалами и передал устный приказ Полкана доложить утром подробный план расследования, а лучше сразу результаты. Ага, интернет с випиэном и разные служебные программки, конечно, облегчают работу, но не настолько. Это же не воришку из магазина, где он спер бутылку, до дома проследить по уличным камерам.

Пока изучал файлы про страшный взрыв на борту самолета немного офигел. Дело было, прямо скажем, необычное и даже в чем-то прикольное. У одной молодой и достаточно симпатичной, судя по фото на ее страничке в запрещенном мессенджере, девахи, Анастасии Срытиной случилась неприятность. В самолете, перед самой посадкой во Внуково, лопнула ее силиконовая грудь возбуждающего размера. Что она при этом делала и как в этом участвовали ее буфера - понятия не имею, но шарик сдулся. Наверно все бы обошлось претензией в клинику, накачавшую силикон, новым имплантатом и еще одним анекдотом про блондинок, но были нюансы.

Рядом с Анастасией, на соседнем кресле бизнес-класса Боинга, совершенно случайно летел очень важный чел. Этот гражданин иногда мелькает в региональных новостях, где грозит кулаком буржуям и требует от несознательных граждан увеличения рождаемости.

Пошарившись в нужных местах интернета, я довольно быстро выяснил, что за билет девице и важному челу платили с одного счета и жили они на Мальдивах в бунгало через тропинку, в пяти метрах друг от друга. Оказалось, что это не первое такое путешествие в теплые края, когда гроза буржионов и Анастасия Срытина летели рядышком, а потом отдыхали от трудов праведных в соседних номерах или домиках. Бывают же в такие совпадения. Еще немного полазив по сайтам, я, наконец, допер, почему дело скинули в наш отдел.