Роман Медведев – День барсука (страница 4)
«Ничего я не старый. Мне сорок девять лет. Вернее, тебе сорок девять лет. Нам сорок девять лет, короче. В мое время, ну в то время, когда я жил и, как вчера выяснилось, собираюсь умереть, вполне себе нормальный возраст. Люди в эти годы женятся и детей рожают».
– Слышь, сундук говорящий! Тебя не существует! Просто у меня голова болит и может даже температура. Вот ты мне и мерещишься.
«Сам ты… Ранец. Тебе бабушка всё объяснила ночью. Что непонятно? Неужели я был такой тупой», – начал обзываться этот ненормальный.
Блин! Голова! Сейчас просто развалится на куски. Я уже понял, что боль накатывает, когда я что-нибудь узнаю про будущее, как будто кто-то запрещает мне заглядывать в предстоящую жизнь и наказывает ударами по башке, если я не подчиняюсь. Все-все, не думаю я больше об этом. Я вскочил с дивана и даже не умываясь, рванул на кухню.
На кухне я не увидел ничего не обычного. Все как обычно, правда, бабушки уже не было. На столе, точно так же как и вчера, стоит сковородка с яичницей и чашка чая. Численник, или как иногда говорит бабушка «чисельник», снова показывает шестое июля. Бабушка у меня боевая, очень интеллигентная и грамотная, но иногда любит включить режим «Хохлома» и прикидываться простушкой.
То, что сегодня я снова не увидел бабушку, на столе опять яичница, а на календаре, так же как и вчера – шестое июля, еще ничего не подтверждает.
Все очень просто объясняется. Бабушка уже ушла за молоком в магазин за углом. Яичница на завтрак у нас бывает часто, а листок на календаре бабушка могла и забыть оторвать.
Я вот прям уверен, что ничего не произошло, наверно грипп подхватил вот и ломает меня, а в голову всякая чушь лезет. Решено – буду лежать на диване и ждать бабушку. Когда она придет из магазина, расскажу ей всё, что приснилось мне ночью. Бабушка посмеется, погладит меня по голове и скажет, что я выдумщик.
«Ранец, хватит придуриваться. Всё ты уже понял. Это не следующее утро, а то же самое, что было вчера. Мы застряли в одном дне твоей жизни. День Сурка, блин! Мы в какой-то другой реальности, где должны всё исправить, и тогда вернемся в нормальную жизнь. Или смерть, в моем случае».
– Почему это я, вдруг, Ранец? И что за день Сурка?
«Ну если я сундук, то ты, значит, Ранец. Тоже из семейства сумчатых. Не могу же я тебя Рома называть. Это моё имя. Если хочешь, могу тебя называть Шкет или Щегол. Могу еще тебя на американский манер называть Джуниор, но не думаю, что это тебе понравится больше. Можно еще Салага. Хочешь быть Салагой?»
– Нарываешься?
«Нет. Просто шучу. А, День сурка – это фильм такой, голливудский. Там главный герой никак не может выбраться из одного дня своей жизни, пока не совершит все хорошие поступки, какие только можно».
– Болтун ты, Сундук.
«Прекращай давай обзываться. Тем более я – это ты и есть. Я-то себя узнаю молодого и поэтому не сомневаюсь в словах бабушки. А тебе наверно тяжело. Хотя мне тоже нелегко понимать, что я сейчас умираю. Ладно. Что толку ныть сидеть. Что делать-то будем, Малой?»
– Что делать, что делать. Я могу ничего не делать. Просто балдеть на каникулах. С пацанами гулять, за девчонками ухаживать. Рыбалка там, ягоды-грибы всякие. Осенью в институт пойду, потом инженером буду работать. И это… Малой тоже не очень звучит, но лучше, чем Ранец.
«А я и не против, чтобы ты балдел. Я в этот момент, тоже получаю позитив. Но бабушка сказала, что у нас мало времени. Мне кажется, что если ты протянешь время, то случится что-то трагическое и необратимое».
– Сундук ты завязывай, как в телеке говорить. Трагическое, необратимое. Без тебя понимаю, что мы в жопе. Думаю я. Ты тоже думай.
«И вот еще что, Малой. Инженером ты никогда не будешь работать».
«Черт! У меня тоже голова сейчас чуть не взорвалась. Видимо, установлен ментальный запрет на передачу тебе информации о будущем. Непонятно, зачем это ограничение, мы же все равно в каком-то параллельном мире. Получается, я не классический попаданец, и мы не сможем доллары с биткойнами скупать в твоем времени, чтобы я миллиардером стал в своем. Жаль, конечно. Доллары мне, умирающему в будущем, не нужны, но вдруг биткойны на том свете котируются? Они же из чистой энергии, виртуальные».
– Не может у тебя голова взорваться. Нет ее у тебя. А все остальное, что ты сказал – я не понял.
Умылся, позавтракал. Посмотрел в холодильник. Кастрюля с супом снова была полная.
«Малой, а ты фильм «Место встречи изменить нельзя» видел?»
– Видел, конечно. Классный фильм. Когда он по телеку шёл на улице ни одной живой души не было. Все сидели по домам и пялились в голубые экраны. А что?
«А то. У нас с тобой все как в том кине. Может измениться всё, но место встречи изменить нельзя. Пошли к Тане на день рождения».
Снова Таня
И вот я опять, как дурак, стою перед знакомой дверью.
Долго жму на кнопку звонка, надеясь, что мне никто не откроет.
Дверь открывается, и я вижу взволнованную Таню во вчерашнем улетном наряде.
– С днем рождения, Таня!
Таня берет меня за руку и, знакомо цокая каблучками, ведет к столику рядом с диваном…
Все было даже лучше, чем вчера. Я хотел насладиться каждой клеточкой тела Тани. Она словно поняла меня и тоже, пылко и как-то даже отчаянно, отдалась моим ласкам, награждая меня в ответ своей нежностью.
И вот я снова уставший лежу на диване, положив голову на ноги сидящей в изголовье Тане, а она треплет мне волосы, гладит по голове и задумчиво смотрит в сторону открытого окна.
– О чем задумалась, Танюш?
– Ты никогда не называл меня Танюшей. Все время только Таней. Когда ты так говорил, мне иногда слышалось «Тетя Таня» и я тогда понимала, что намного старше тебя. Что я взрослая женщина, а ты почти еще ребенок. А сейчас ты сказал: «Танюша» и я чувствую, что рядом со мной взрослый мужчина. Ты когда успел вырасти, мой сладенький?
– Танюша! Я так рад, что ты у меня есть. Что я пошел тогда следом за тобой, когда ты вышла из автобуса. Что…
– Ром. Подожди. Ты меня сейчас пугаешь. Мне уже в постели казалось, что ты будто прощаешься со мной. Это так и есть? Я сейчас от твоих слов прям расплачусь. Что случилось, мой милый? Я тебе надоела? Или ты решил, что я слишком старая для тебя, да? – всхлипывая, спросила у меня Таня.
Задрав голову, на самой лучшей в мире подушке, прижавшись щекой к шелковистой коже мягкого живота, я любуюсь моей красавицей. Она склонила свою голову ко мне и вижу, между двух прелестных холмов, с шоколадными вершинками, огромные черные молящие глаза, словно заколдованные озера, наполненные еще не хлынувшими слезами.
«Господи, прими мою душу! Красота-то какая! Я, оказывается, это когда-то это видел! Спасибо тебе, Малой. После этих воспоминаний мне и умирать не так страшно. Сделай то, что я не смог. Сделай Танечку счастливой, пожалуйста».
– Рома! Я понимаю, что слишком взрослая для тебя. Я каждый день думаю, что я бы все отдала, чтобы быть хотя бы на несколько лет младше. Я бы тогда ни на шаг не отходила от тебя, пока ты, дурачок мой, не понял бы, что никакая другая не будет любить больше, чем я. Я знаю, что говорю сумасшедшие вещи, но это не выходит у меня из головы. Прости мой сладенький, вот такая уж я дура.
«Малой, а ведь она действительно любит тебя. Вернее, любила… Меня… А я настоящая скотина, если смог забыть ее».
– Танюша! Не говори, пожалуйста, глупости. Ты самая лучшая девушка на свете. Ты умная, красивая, ласковая. Но я чувствую, что твои мысли не со мной. Я для тебя так, игрушка. Любимая, но игрушка. Ты любишь своего мужа. Мы оба это знаем. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Ты обязательно должна быть счастлива. Тебе просто надо с ним поговорить обо всем. Даже о том, что, тебе нравится в постели. Рассказать мужу, что ты хочешь, спросить, что хочет он.
– Не знаю, мой сладенький. Когда Олежек со мной, слов нет, мне спокойно. Он надежный, и я знаю, что он любит меня. Олежка очень хороший человек и заботливый муж. Наверно, будет потрясным отцом для детей. Он очень хочет детей. Днем я смотрю на него и радуюсь, что он – мой муж, а по ночам, хочу трогать тебя, целовать всего с макушки до пяток, вдыхать твой запах. Хоть я понимаю, что это невозможно, но хочу, чтобы рядом был ты, а не он.
– Понимаешь Танюш, я ведь не смогу быть рядом с тобой долго. Мне уже скоро в армию уходить, а потом по распределению после института уезжать надо будет. Это, во-первых. А во-вторых, муж же у тебя умный человек, инженер. Мне кажется, он рано или поздно догадается, что ты бегаешь ко мне. И чем это тогда кончится? Разводом и кучей грязных сплетен? Твоя подруга, которая хозяйка этой квартиры, ведь знает, чем мы тут с тобой занимаемся?
– Знает. Когда я у нее ключи попросила, я не говорила, конечно, для чего они мне, но что тут говорить-то. Давно небось поняла. Не крестиком же я хожу вышивать в ее квартиру. Я вообще удивилась, что она дала мне ключи и разрешила сюда приходить. А, один раз мне даже почудилось, что она смотрела из окна соседнего подъезда, как я выходила отсюда. Там был силуэт такой, похожий на нее, но, когда я остановилась и посмотрела в ту сторону, женщина сразу отошла от окна. А зайти в чужой подъезд и посмотреть кто это, я побоялась.
– И еще, Ромочка, знаешь, мне иногда кажется, что ей нравится мой муж. Я, несколько раз замечала, как она, у нас в гостях, когда думает, что на нее никто не обращает внимания, ласково так, смотрит на моего Олежку. А я в это время гляжу на нее, и мне даже страшно становится. Подбросит еще, гадюка, какую записку в наш почтовый ящик или по телефону позвонит мужу, когда я здесь, с тобой, и гадости про меня наговорит.