Роман Медведев – День барсука (страница 2)
– А с мужем и родителями будем праздновать в субботу. Может придешь? Я буду только рада. – смеется Таня.
Таня хорошая. В голову приходят смутные, какие-то чужие, воспоминания о том, что её муж повесится дома в ванной через несколько месяцев. Привяжет пояс от халата к полотенцесушителю и вздернется прямо во время празднования Нового года, когда за столом соберется вся родня.
Через некоторое время гости забеспокоятся, взломают дверь в ванную и увидят хозяина, сидящего с петлей в луже мочи. Таня будет долго делать ему искусственное дыхание. Вдувать воздух «рот в рот», выплевывая блевотину, которой были перепачканы губы мужа, и нажимать на неподвижную грудь, пока её не оттащат от трупа врачи скорой.
Через несколько дней после новогодних праздников я позвоню Тане на рабочий номер. Она, странным голосом, попросит меня подойти к скверу, где я иногда встречал её после работы. Там Таня, отведя от меня взгляд и кутаясь в курточку, расскажет про то, как провела новогодние праздники.
Скажет, что муж поступил очень глупо и жестоко по отношению к ней, что она очень жалеет его и тоже не хочет жить. Таня будет уверена, что муж узнал про нас, про наши встречи, и что ему рассказала об этом та самая подруга, в квартире которой мы встречались.
Я буду стоять, не понимая, как мне помочь Тане, что нужно делать в таких ситуациях, и какие слова нужно сказать, чтобы поддержать молодую женщину, потерявшую мужа. Потом Таня перестанет брать трубку и отвернется от меня, когда я попытаюсь поговорить с ней, когда она будет выходить с работы.
Воспоминания о будущем, мысли в прошедшем времени, о том, что будет в будущем, то есть о том, чего еще не было, но уже произошло, перешли в приступ головной боли. Вспомнить будущее – как-то это неправильно. Да и ладно. Не буду забивать себе голову. Этого еще не случилось, а может, и вообще не случится.
Резкая головная боль быстро прошла, но оставила после себя четкое понимание, что она связана с мыслями о будущем.
Молодой растущий организм настойчиво требовал еду и, выкинув из головы ненужные мысли, я побежал на кухню.
Пока плескался в ванной и пытался вспомнить будущее, бабушка уже ушла в молочный магазин. Магазин «Молоко» рядом, через две панельных пятиэтажки, но пока она не обсудит с соседками проклятых империалистов, которые обижают Кубу и Афганистан, бабушка не придет.
На стене, около радио висел отрывной календарь. Бабушка называла его численник. Верхний листочек на шестое июля.
На столе, на деревянной разделочной доске, стояла сковородка с яичницей, из которой выглядывали обжаренные края крупно нарезанной колбасы. Чашечка чая, именно чашка, а не кружка, стояла рядом. Хлеб в хлебнице на холодильнике – вспомнил я сам.
Так вкусно я не завтракал лет тридцать. Что за бред вертится в голове? Тридцать лет не ел яйца с колбасой? Да я их почти каждый день ем, перед тем как идти в институт. О! Точно! Картинка сложилась. Институт. Второй курс. И самое главное – Каникулы!
После обильного завтрака снова прилег на диван. По телевизору шел «Сельский час» про битву колхозников за урожай. По радио тоже рассказывали, как хорошо в стране советской жить. Это не то, что хочется слушать семнадцатилетнему подростку, считающему себя абсолютно взрослым человеком.
На тумбочке рядом с диваном лежала открытая потрепанная книга. «Похождения бравого солдата Швейка». Неужели я это читал в юности?
«А че не читать-то? Юморная книга».
Начал читать книгу с развернутого места и втянулся. Блин, как же похоже на мое время. На то время, которое мне приснилось, или в котором я реально жил. Живу сейчас. Неважно. Очень похоже на те двадцатые годы следующего столетия, которые потихоньку стирались сейчас из моей головы.
Раздалась громкая, давно забытая трель домашнего телефона. С каким-то умилением поднял с рычажков гладкую трубку чехословацкого телефона красного цвета.
Позвонила подруга бабушки и сказала, что бабушка попросила дозвониться до меня и передать, что у неё приболела подруженька и она пойдет к ней, будет ухаживать, может, даже на ночь останется.
Жалко, конечно, больную бабульку, но так, может, и лучше. Не готов я пока спокойно с бабушкой общаться. Она меня практически одна вырастила, знает меня как облупленного и сразу заподозрит, что со мной творится что-то неладное.
Мама всё время в командировках. Вот и сейчас она в Хабаровск на месяц уехала. Откуда я это знаю? Не дури. Она сама мне сказала, когда уезжала.
Как и просила мне передать бабушка, пообедал остатками супа в холодильнике. Время уже пять. Пора собираться к Тане.
«Цветы, шампанское, костюм?»
Да что за глупости в голову лезут?
Привычно одел обтрепанные кеды и пошел в сторону центра. На улице все как всегда, но иногда взгляд словно спотыкается обо что-то. Бабушки в платочках около подъезда. Бочка кваса на перекрестке. Мало машин, а те, что есть модели 90-х годов.
– А ты что хотел увидеть? Космический корабль на гравицапе?
«Рома, давай не будем ругаться!»
Пока дошел до нужного дома в голове всё уложилось. Воспоминания о будущем остались, но я их сложил в отдельный сундук в дальней кладовке головы. Теперь, пока я их сам не доставал, воспоминания не лезли в мозг с криками, что всё не так, как должно быть.
День рождения
Обитую черным дерматином дверь в знакомой квартире на первом этаже старой панельки открыли не сразу. Только после третьего звонка я услышал звонкий голосок Танюши, спросивший, кто там, на что я привычно ответил:
– Дед Пихто.
По запыхавшемуся виду, распахнувшей дверь Тани я понял, что она наносила последние штрихи на свой внешний вид.
Девушка взволнованно смотрела на меня, явно ожидая восхищения. Восхищаться там было чем. Я медленно оглядел красотку, поднимая восторженный взгляд снизу вверх. Таня была в черных туфельках на тоненьком высоком каблуке. В черных чулочках, чуть-чуть не доходящих до юбочки, так что немного было видно лямочки кружевного пояса и полоску молочно-белой кожи. Черная короткая юбочка из воздушной ткани, по-моему, такие называются газовые. Черная маечка на голое тело, облегающая высокую грудь с проступающими сквозь ткань сосочками. Майка была еще и коротковата, потому что не закрывала чуть выпуклый пупок красотки.
Я никогда не видел, чтобы девушки так одевались, но Таня выглядела очень красиво и сексуально.
«Вот вы отсталые. Сейчас все так ходят», – раздался в голове голос из сундука, но я не обратил на него никакого внимания. Кровь, или что что там обычно бьет мужчин в таких случаях, ударившая в мозг и не только туда, вообще не оставляла в голове места для мыслей.
Таня, увидев, мой приоткрытый рот и заблестевшие глаза, осталась довольна произведенным эффектом. Красавица, взяла меня за руку, и, цокая каблучками, подвела к накрытому журнальному столику, стоящему перед диваном. Диван был уже разложен и заправлен свежим бельем.
Столик накрыт скудненько, даже на мой студенческий взгляд. Бутылка шампанского, два стакана и надкусанная шоколадка. Но я понимал, что главное украшение стола стоит рядом со мной, чуть задевая меня упругим бедром.
«Балбес, девочка старалась, а ты даже цветов с клумбы не нарвал».
– Нельзя с клумбы цветы драть, – мысленно огрызнулся, понимая, что неправ и приперся на день рождения не то что без подарка, а даже без открытки. Под клеенкой бабушкиного комода лежало несколько новых открыток, ведь мог же одну подписать. С другой стороны, куда Таня денет эту открытку?
«Куда денет, это уже не твое дело. Ты подари, а дальше девушка сама решит, что делать. Может, и выкинет, но эмоции от подарка и твоя внимательность останутся в памяти», – не унимался зануда в моей голове.
Вечер прошел потрясно. Я, под ехидное хихиканье в голове, с трудом открыл шампанское, почти не расплескав, наполнил два стакана, заикаясь с непривычки, сказал какой-то вымученный тост, бездарно повторяя слова поздравлений с маминого юбилея в прошлом году, поцеловал именинницу и…
Таня все-таки была старше и опытнее меня. Она прекрасно знала, что ей нужно в постели, и ласково учила меня доставлять удовольствие партнерше. Я очень старался. Если бы я так старательно учился всему новому в универе, я бы уже давно был лучшим студентом и судя по счастливым стонам Тани с каждым разом у меня получалось все лучше.
В ответ мне Таня с удовольствием давала всё, что я мог тогда представить. Ни одна моя эротическая фантазия не оставалась не воплощенной в жизнь, а кое-что, о чем я не догадывался и не мог даже представить, Танюша мне показала сама, сказав, что никогда не пробовала, но думает, что мне понравится.
«Слушай, Рома, давай не взрослей, мне здесь нравится, чуть не утонул в эндорфине», – услышал я непонятную фразу из сундука.
Мы, как в те времена было принято стыдливо говорить, занимались любовью, смеялись, дурачились, снова ласкали друг друга и только через пару часов наконец-то угомонились. Я в счастливом коматозе лежал на диване, положив голову на колени Танюши, сидевшей в одних чулках в углу дивана с шампанским в руке.
Спокойная и какая-то умиротворённая Таня задумчиво разглядывала мое по-щенячьи довольное лицо и теребила мне волосы, иногда заливая мне в рот тоненькую струйку шампанского из своего стакана.
– Сладенький мой, ну почему ты такой маленький?