Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 9)
– Не совсем… Но ведомства заметно активизировались. К тому же у меня возникли нежелательные свидетели из милиции. В Ленинграде. Я постарался иcчезнуть, и очевидно это привлечет внимание, однако пока они узнают где искать, надеюсь я уже пересеку границу. Вот мои документы.
Незнакомец раскрыл корочки.
– «Сухов». Нищета оригинальности!
– Тебя, конечно же, не информировали ни о чем кроме меня?
– В Мюнхене? O, Ja! Кстати, сие место напоминает мне тамошние кабаки. Помимо тебя мне еще порекомендовали великолепного оружейника…
– Меня это не касается. Свою часть задания я выполнил.
– Свидетели устранены?
– Сделал все что смог. У них бардак здесь неимоверный в верхушке. Это поможет и тебе.
– Ничего не изменилось…
– Вот что бывает, когда приводишь в своей стране к власти коммунистов. Я так понял, ты не будешь? – Готтлиб потянулся ко второй бутылке и, отпив, начал брифинг – На счет твоей части: Военная элита базируется в Ленинграде и Москве. Как можно быстрее выудить информацию о военных наработках и планах на предстоящую конфронтацию с нами.
– Так и витает в воздухе что-то такое, да? – живая половина исказилась в чем-то вроде улыбки.
– И если удастся спровоцировать панику среди генерального военного состава. Но делать это тебе придется на расстоянии, так как все попытки внедриться в их ряды после меня успехом уже не обвенчаются. Я и без того долго гнездился в НКВД.
– Что будет после?
– Постараемся тебя встретить на границе, если доберешься. Нужно тебя еще познакомить с… партнерами, если можно так выразиться.
– Ты еще кого-то привлек? Или это скоординировано с командованием?
– Проявил инициативу, оказалось не сложно. Скорее местные рычаги влияния… – Готтлиб осушил последнюю бутылку и, закурив папиросу, повел гостя к заброшенной сгоревшей церкви чуть в стороне от села. Изъеденное когда-то пламенем, здание хранило в своем основании выцветший купол, проломивший собой крышу. Иногда солнечный луч еще мог проникнуть к куполу и на миг озарить церковь былым сиянием. Случайный посетитель в такой момент не отличил бы этот миг от красивой иллюзии. Внутри их встретили местные воры в законе в количестве двенадцати человек. Снаружи охраняла еще дюжина.
– Давненько от тебя новостей нету, начальник! – посередине длинного стола сидел один из уважаемых авторитетов. Белая рубаха широким воротником вторглась на плечики пиджака. Все они выглядели как иссушенные мощи святых в современной одежде. Посиневшие блеклые рисунки на их телах практически стерлись временем. Однако вялые почти беззубые улыбки выдавали в них еще живых людей.
– Я пришел объявить вам, что со дня на день вы будете работать на вот этого человека… – Готтлиб представил гостя. Некоторые коршунами сидели на корточках и рассматривали его с ног до головы: аккуратный костюм не вызывал у них ничего кроме еле скрываемого презрения.
– Фуфел какой-то! – сказал пахан – не доверяю я ему, начальник!
– У этого цирка есть название? – спросил гость достаточно громко. В сравнении с хриплым шипением воров громкий его гортанный возглас нарушил вечную церковную тишину. За спинами воров чуть выше виднелась частично облупившаяся византийская фреска с Иисусом, которого крестит в воде Иоанн в окружении златокрылых ангелов.
– Пятушара, с уважаемым человеком говоришь! – сказал один у края стола – Представься хоть!
– Уважаемые недобитки Советской власти, меня зовут Курт Вилдестир. Насколько я понимаю, вы величаете себя на территории этой недоимперии хранителями традиции дореволюционной России. Будьте уверены, что в случае победы белых в гражданской войне, после коммунистов под нож пустили бы вас… Но учитывая что я здесь выполняю важную миссию, вам предоставляется честь послужить мне добрую службу. Если принесете мне хоть какую-то пользу, проповедники смерти, возможно, ваш Бог наградит вас сполна. Да, да, вон тот – гость кивнул в сторону фрески – В некоторых из вас я уже вижу томимую внутри жажду крови. Если что я пробуду здесь еще с денек, поэтому буду ждать вас в одном из домишек. Может быть, какие-нибудь вопросы?
Воры обменялись недоуменными взглядами. Большинство вскочило с мест, гневно вскрикивая и готовя заточки. Охрана зашла внутрь и обступила гостей.
– Ты кого привел, начальник?! Гони-ка его нахуй отсюдова, пока жив. Я за это говно в лагерях сгнить не побоюсь! Но из уважения к тебе уж прощу на первый раз…
– Заткнись, Вильдестир! – шепнул Готтлиб и обратился к ворам – Ладно, человек из-за границы прибыл не обессудьте…
– Моих ребят менты порешили, когда отдел брали, вот о чем потолковать хотел – прервал его урка с искривленной шеей стервятника – ты обещал что обойдется как-нибудь. Не порядок, начальник!
– Откуда информация? – удивился Готтлиб.
– Свои источники… – неестественно мотнул головой урка – в общем, мельчаем мы с каждым месяцем, так что больше мы работать на тебя не будем, хоть убей. Итак, весь воровской коронованный мир уже на нас косо смотрит из-за терок с тобой. Ты ж то же что и мент… Да, баразу ноль выгоду немаленькую ты принес, но пацанов не вернуть умерших.
– Понятно… – с недовольством бросил Готтлиб, осмотрев толпу, собравшуюся за спиной.
– Пропусти! – главарь дал жест охране.
Курт и Готтлиб прошли сквозь темную толпу на улицу.
– Что на тебя нашло?! – Готтлиб порозовел в лице от стыда и неожиданности.
– Меня от одного их вида тошнит. Сам знаешь, мне бы врубить топор в чье-нибудь лицо. Вот и проверим, как их короновали. Челядь уже начала понятия из просвещенного мира воровать.
– Ладно, дело твое. Я за тебя не отвечаю перед командованием… До завтра нужно перекантоваться здесь, а завтра на рассвете пойду твоим путем к границе.
– Тогда лучше занять дом ближе к краю деревни.
– Я сказал «перекантоваться». В гости на ночь зайти понимаешь? Ты же вроде из здешних краев.
– Привычка.
Они подошли к крайнему участку, за которым только через небольшую поляну виднелся лес. Пегий пес из будки лаял на неизвестных. Курт наклонился к нему и провел ладонью по голове, пес радостно высунул язык, глаза его забились жизнью.
– Добрый вечер! – Готтлиб обратился к мужику возле огорода – Я Виталий, а это мой друг Иван! – Курт резко наклонил голову в его сторону – Мы геодезисты и нам бы по-хорошему уже возвращаться домой пора, но задержались так сильно, что коллеги уехали без нас. Мы не могли бы устроиться у вас всего на одну ночь?
– Геодезисты? – удивился мужик, почесав затылок.
– Исследуем почву – уточнил Иван-Курт, зарываясь игривой ладонью в песью шерсть.
– А, это дело святое! Заходите мужики! – хозяин протянул руку обоим по очереди – Я Степка Пичугин. Для двоих-то место найдется.
В доме они обнаружили еще двух женщин. Хозяин познакомил их с женой и дочерью, явно обрадовавшись таким гостям из прекрасного далека.
– Я и сам в городе был, не жил, конечно, но работать работал – начал он рассказывать – давайте хоть чаю выпьем.
Гости осмотрелись друг на друга. Курт вежливо отказался. Жена хозяина стала рассматривать обоих мелкими глазками.
– Геодезисты значит – задумался Степан – так вот че вы в лесу-то делали!
– Именно так… – подтвердил Курт.
– И имя у вас наше русское, а одежда на заморскую похожа! – сказанула жена.
– А я недавно из-за границы и приехал.
– Да вы што!? – жена раскрыла рот, банка с вареньем выпала у нее из рук. Курт мгновенно подхватил ее и поставил на стол – И как же там?
Готтлиб с напряжением смотрел на Курта. До этого момента он ел белый хлеб с вареньем.
– Там по-другому, ни так как здесь… – сказал Курт, заметив внимание дочери хозяина к этим словам. Когда он краем глаза на нее посмотрел, она отвернула робкий взгляд, сделав вид, что убирает крошки со стола – самое точное, что могу сказать…
– А это вас на войне покалечили да? – поинтересовался Степан и добавил, – простите, что спрашиваю про такие вещи…
– Да были схватки боевые! – бодро подхватил Курт, схватив стакан с чаем, – Да вот не повезло… Мне интересно, а ваши односельчане, что обосновались в церкви возле деревни… Как вы к ним относитесь?
– «Разинские»-то? – хохотнул Степан, – Да никак, если честно. Меня они лично не трогали еще… Но другие иногда поговаривают что это темный народ. В городе чего-то вытворяют богохульное.
– Ключевое слово в вашем монологе «еще». Не трогали еще – Курт вцепился в эту фразу и пытался выдавить из нее все соки значений, что сложно отражалось на лице: Теперь оба глаза смотрели в никуда.
– Думаете, что они на мирян нападут? – усомнился Степан, – Все-таки я им ничего не сделал. Сашка Чижиков им еще иногда всякую натуру дарит, они благодарны за это. Им не зачем нападать на нас.
Иван посмотрел поверх него и сказал, убрав кружку в сторонку:
– Людям свойственно придумывать причины поступков задним числом. Особенно если дело касается такого искусства как старая добрая война.
Готтлиб подавился вареньем.
– Нам пора ложиться, завтра рано вставать! – прервал он беседу.
– Страшные вещи вы говорите – продолжал Степан, – на войне я не увидел ничего хорошего…
Курт пожал плечами и замолк по незримой просьбе Готтлиба. Варвара замерла в ожидании еще хоть одного слова из уст гостя, а Степан с женой направились в свою комнату.
– Приберись здесь! – наказал отец Варваре. Она взяла веник.
– Давай помогу – Курт коснулся ее ладони, держащей веник, и обратился к Готтлибу – я позже зайду.