Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 5)

– Поймите же товарищи! – ораторствовал Зиновьев с места – Я не враг вам больше! Вы же сами присутствовали на недавнем съезде партии, видели, что я все признал!

Складно плетет, подумал Ежов, но как-то же должен был преступник попасть в тщательно охраняемое место… У Зиновьева есть все мотивы для убийства Кирова…

– Я бы вас с радостью отпустил, сами понимаете! – ответил с горечью Ягода, поправляя красный приглаженный ворот шерстяного френча – Но обстановка очень опасная у нас… Никак не могу вам верить без каких-либо доказательств…

– Что? – Удивился Ежов, и, посмотрев на подсудимого, отвел чуть в сторону Ягоду. Начал говорить шепотом – Товарищ Ягода, разве доказательства не склоняют нас на данный момент против Зиновьева? Мотивы, все-таки, имелись какие-никакие…

– Мотивы еще не доказывают ничего абсолютно точного! – возмутился Ягода, нарушив тишину шепота. Затем стал осматриваться в сторону Зиновьева – Он не говорил с тобой или с другими сотрудниками? Доступ ограничен? – лишний раз удостоверился Ягода, огромная капля пота скатилась по левой ноздре и скрылась в покрове усов. За стенкой находилась котельная. Ежов и сам ослабил ворот, расстегнув пуговку, фуражку при начальстве снимать не решился.

– А что? – задумался Ежов.

– Да ниче! – Ягода, опустивший голову до уровня Ежова, щелчком пальца задел козырек его фуражки и сделав еще шаг, процедил сквозь зубы – Вопросы жене дома задавать будешь, а здесь докладывай, как положено!

– Доступ к подсудимому полностью ограничен. Всем кроме высшего состава, то есть нам с вами и товарищу Сталину, запрещено вступать в какое-либо взаимодействие с подсудимым – отчеканил Ежов и жадно задышал, отвернувшись от Ягоды.

– На встрече со Сталиным буду настаивать, чтобы разрабатывались иные версии покушения! – Ягода натянул фуражку. А теперь выйди и жди меня на улице, через пару минут спущусь… И без вопросов!

Ежов побрел к выходу и заплутал в лабиринте из решеток. По уставу фуражку снимать не положено, обида закипала в нем злобой, скорее бы уже домой к Жене… Да и действительно, зачем старой ленинской гвардии убивать Кирова? Стали бы они вредить социалистическому отечеству? Но вопрос остается открытым – кто обеспечил преступника доступом к Кирову?

Николай еще с детства любил загадки, что всегда и влекло его в работе с людьми, где бы то ни было. Но бывает, попадутся такие, что клещами не вытянешь и крупицы информации о себе. Изменчивый как Протей, хитрый как Одиссей и наглый как Ахиллес. Словом, загадочный. Таким и представлялся ему товарищ Ягода, еврейская рожа коего не внушала особого доверия, хоть и работал человек с Дзержинским, да и Беломорканал строить помогал. В то же время меняется человек, по-разному в жизни бывает. Вот и путаешься в людях как в этом лабиринте блядском! Куда идти теперь? Все одинаковое какое-то, свет бы хоть был, да экономят в тюрьмах на этом что-ли?

Ежов на ощупь вылез на освещенную улицу, где его ожидал Ягода.

– Ну, ты где был-то, балда? – крикнул он на Ежова, – садись в машину, поехали. Нам в Ленинград надо успеть!

Черный воронок увез их к специальному поезду, который в свою очередь за несколько часов доставил к месту назначения. Еще в детстве Николай и мечтать о таком не мог, а тут раз-два и на месте. Поспать даже толком не успел, а надо бы, а то Жена дома кричит, чего он такой не выспавшийся все время. На вокзале их встретил сотрудник.

– Здравие желаю, товарищи генком и нарком! – отдал он честь весь запыхавшийся, – Товарищ Ягода, срочное дело, связанное с терактом недалеко от центра, будет ли у вас время прибыть на место?

Ягода поморщился от холода и ответил:

– Пусть мой заместитель пока обследует обстановку, а мне нужно встретиться с товарищем Сталиным по более срочному делу – он повернулся к Ежову – флаг в руки! Дерзай!

Ежов снова теснился в люльке мотоцикла, рассматривая Ленинградские постройки: Классические дома Екатерининской и Петровской эпохи перемежались с одами конструктивизма, о котором Ежов где-то слышал что-то, но забыл. Лабиринт каменных джунглей более широк, но ночью москвичу запутаться в узких улочках не представляет трудности, особенно если постоянно смотреть на ту или иную вершину. Впрочем, среди этой европейской не эклектичной мешанины еще не возведена самая высокая башня, с которой можно было бы зорко бдеть за покоем страны Советов, подумал нарком и неожиданно для себя заметил больницу, возле которой остановился водитель.

– Нам сюда! – сопроводитель, стоящий прямо, казался из люльки исполином из камня сродни статуе часового.

– Да я больше как-то по преступлениям против народа – пожал плечами Ежов – в медицине я не очень разбираюсь, знаете.

Двое Сержантов подошли к нему и, отдав честь, объявили:

– Товарищ нарком, чрезвычайная ситуация произошла три дня назад. Вооруженная преступная группа напала на милицейский отдел. Все убиты. Один человек в крайне тяжелом состоянии. Совсем недавно он более-менее говорил, поэтому удалось добыть некоторую информацию. Пройдемте внутрь.

Светлые больничные стены, залитые утренним рассветом, подействовали на Ежова благотворно, запах хлорки, ударивший в нос, развеял все мысли о сне.

– В общем и целом, – продолжал Сержант, – на месте преступления было обнаружено семнадцать трупов. Здание отдела загорелось, предположительно использовались взрывчатые средства ведения боя. Среди оружия нападавших было найдено три автомата Федорова, одно ружье «Фроловка» и три пистолета Люгера «Парабеллум». Подобное вооружение наводит на мысль о хорошем оснащении преступной банды.

Они зашли в палату, где к койке был прикован молодой человек лет 20-25 с белой повязкой на верхней части головы. Он спал с открытым ртом точно мертвец в саркофаге. Синие мешки под глазами и бардовые губы выделялись на фоне мертвенно-бледного лица. Он напоминал нагримированных актеров из недавних фильмов. Ежов ощутил себя на похоронах вождя. На тумбочке возле кровати в прозрачной банке стояли белые, чуть выдохшиеся хризантемы, запах коих еле уловим в атмосфере хлорированного воздуха.

– Обухов… – тронул парня Сержант, – просыпайтесь, пришел нарком Ежов.

Парень открыл слипшиеся веки и стал осматривать посетителей, поворачивая голову как робот.

– Здравствуйте, товарищ Ежов… – вяло проговорил Обухов, кивнув.

– Это Алексей Обухов, активист из бригадмила, который на момент теракта находился в отделении. Единственный выживший – Сержант приблизился к койке – Обухов, расскажите, пожалуйста, товарищу наркому, как обстояло дело после того, как преступники ворвались в отдел.

Парень приподнялся и облокотился спиной о металлическую спинку кровати. Ощупал обвязанную часть головы. Секунду поморщился и неспешно начал излагать события:

– В общем, я ослеп на какое-то время после того, как граната разорвалась в нескольких метрах от меня. Затем обнаружил себя уже лежащим на полу. Тело не чувствовал почти. В ушах звон. Вокруг стрельба, кто-то бежит, кто-то стреляет… Все очень быстро произошло. Неизвестные стреляли из автоматов. Позже, когда большинство наших положило, я узнал «Разинских». Мимо меня трое прошло. Не заметили, наверное. На мне еще Басов лежал. Точнее… половина его верхняя. Ему сильнее досталось, коли ближе стоял к взрыву. Слезы размыли дальше все… Плохо видно было. Только выстрелы. Кажется «Разинским» тоже досталось.

– Двоих, насколько можно судить, убила милиция на месте – дополнил Сержант.

– Ага. Об этом я позже узнал. На втором этаже выстрелы грохали. Из ружья кто-то стрелял. Круглов, может… Стены начали гореть. Слух вернулся потихоньку, и я услышал, как переговариваются твари эти. Повернул голову влево тихо-тихо, чтобы не заметили. Там Таня лежала без руки… Ну и… вправо повернулся, увидел, что пистолет у меня в руке зажат. Сразу же почувствовал руку эту. Надо мной двое стояли репы чесали. Уходить собирались. Я им по лбам раздал сразу из «ТТ». Сверху… вернее за мной видать еще один стоял. Начал в мою сторону палить из автомата. Пули пролетели надо мной. Не знал, что я на полу. Я развернулся через боль, на живот перевернулся. И прицелившись, два раза прошил его в грудь, пока он перезаряжался. Со второго этажа в эту секунду спускался четвертый и заметил откуда я стреляю… Из ружья выстрелил и попал в труп рядом. Меня кровью забрызгало сразу. Он подошел лучше прицелиться, я наугад его изрешетил. Прямо на меня рухнул. Слышу, пятый спускается быстрым шагом сверху. Смотрю в обойму – пусто. Ползу через Таню до ружья, которое упало рядом. Беру ружье быстро. Один патрон в затворе. Последний выбегает и начинает по мне палить сразу же. Не дает прицелиться даже…

–… Что было дальше? – настаивал Сержант.

– Я за Таню укрываюсь… Сколько же она пуль-то приняла из-за меня… Мне прошивает руку. «Разинский» ближе подходит…

– Тааак… Обухов?

–…Упираю дуло в Танину грудь и спускаю курок… «Разинский» падает. И в итоге живой остался…

– Да – подтвердил Сержант – но сейчас разговор не об этом. Помнишь ли ты, чтобы кто-то посещал отдел незадолго до теракта?

Парень уставился на хризантемы.

– Можно воды? – спросил он тихо.

– Конечно – Сержант подал ему стакан.

Парень отпил, остальное залил в банку с цветами.

– Мало воды налили! – махнул он головой в их сторону – Я помню… на счет посещения я помню, но вряд ли это хоть как-то связано с «Разинскими». За этими мы давно гонимся.