Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 4)

Я сидел остолбеневший и на всякий случай посмотрел в сторону двери, не подслушивают ли нас коллеги, но подойти не решился. Я и подумать не мог, что все настолько серьезно!

– Сталкивался ли ты с бандой ранее? – спросил Сухов вдогонку.

– Конечно! – завелся, только бы не молчать, – Мы с дядей Славой пытались даже внедриться к ним в банду под прикрытием, но они даже на контакт не вышли. В городе они только дела проворачивают, а обосновались где-то за городом… Уж не знаю далеко ли. Но если бы вы выстрелили тому «Разинскому» в рюмочной не в голову, а, скажем, в плечо, возможно, удалось бы выведать что-нибудь…

Опять я сдуру сказанул! Такие долго на службе не задерживаются…

– Хорошо подметил, но времени думать, к сожалению, не было, – досадно согласился Сухов, – Ты рассказывал кому-нибудь про это происшествие?

– Если честно, весь отдел уже болтает без умолку «а что же там Слава?» Их можно понять, товарищ все-таки. Но беспокоиться на их счет тоже не стоит, они временем проверены. Никаких взяток в жизни не возьмут. Причем это я говорю, как человек, дававший взятки, – нескромно высказал я, – Пытался и сам Басову подсунуть пачку спичек как-то на улице. Тогда маленький еще был совсем. Лет может четырнадцать. Так он мне оплевух понадавал! Быстро отучил. А со Славой неожиданно вышло…

Сухов посмеялся немного с меня и стал собираться, посматривая на часы.

– Все равно на всякий случай не распространяйся об этом, – сказал он, расправив плечи надо мной, – первая полезная привычка в НКВД: Пресекай на корню любое кумовство. Рад был познакомиться, Алексей! Дальнейших успехов вам в подъеме по карьерной лестнице! Пожалуй, замолвлю за вас словечко перед вашим начальством. Пора бы вам уже набираться опыта в качестве полноценного сотрудника милиции.

Мы с Суховым вышли из кабинета. Я проводил его до выхода, а сам вдохнул полной грудью, не только из-за душных батарей в отделе, но и перед дорогой возможностей, которая только что открылась мне, благодаря этому человеку. Мне со своей горячей головой еще многому предстоит научиться. Я наблюдал, как Сухов медленно удаляется по заснеженной дороге на черном воронке. Он проехал мимо… Таня? Чего это она здесь забыла? Идет прямо ко мне в валенках своих серых. Улыбается. Увидела походу.

– А кто это у нас кепку забыл? – промурлыкала она. Мы обнялись, и я уловил медовый аромат ее губ, когда поцеловал. Чего я вчера не делал с ней так это не целовал в губы… Так приятно, а я полез к другим губам…

– Извини, утром бежать нужно было сюда, совсем забыл – я натянул козырек кепки до уровня бровей – А у тебя разве не учеба сейчас?

– Надо бы идти, но ничего, опоздаю не много… – от этой фразы мне стало еще более неудобно, придется заглаживать вину на следующих выходных – Не впустишь на минутку, холодно ведь?

Мы зашли в зал отдела. Басов сразу же повернулся в нашу сторону. Знакомить теперь еще со всеми…

– Здрастье! – Таня легонько кивнула Басову, робко осматривая вахту.

– Здрастье, здрастье… – Басов обнажил свои желтые зубы и надел очки с толстыми стеклами, чтобы лучше рассмотреть, кого же я привел. Затем спросил у меня – Наш пострел везде поспел!

На его возгласы начали слетаться остальные. Среди шестерых перешептывающихся следаков, мы с Таней пытались поговорить:

– Друзья твои? – спросила она.

– Ну как сказать – замешкался я – Друзья у меня ушли интернациональный долг выполнять… куда – не знаю.

– О как! – Таня повернулась профилем к толпе, и я вместе с ней – ты, кстати, не помнишь, что вчера было? Вечером. У меня голова раскалывается сильно до сих пор. Выпили это да, но… больше ничего?

По выражению ее лица не сказать действительно она не помнит или специально проверяет меня, но рисковать не буду:

– Ну, мы еще в кино были. До сих пор звезды из головы не выходят! – и это было правдой. Хоть в самом фильме звезд не завезли, все же я силился вообразить, как же герои на Марс-то летели, что было вокруг. Наверное, они видели ночные звезды еще ближе, чем я, стоя на балконе.

– Точно! – Таня расплылась в улыбке, видно понравилось ей вчера – Обязательно сходим еще!

К нам подошел Басов с новенькими «ТТ» и начал их нахваливать, какие они чистенькие, какой исправный механизм. В общем бравадается перед дамой, старый хер. Затем подключился Круглов. Я взял один пистолет подержать. И в сравнении с наганом чувствуется прибавление в весе. Еще бы! Столько механизмов хитрых в штуке этой. В основании деревянной рукоятки звезда красная красуется. Не хватает серпа с молотом. Было бы трогательно: Серп, Молот и Звезда…

Окно разбилось.

– Опять маленькие черти паскудничают! – крикнул Басов.

Маленькая металлическая груша медленно покатилась в нашу сторону. Гулкий и резкий звон прервал шустрый шепот за спиной. Только быстрое биение сердца осталось доступно слуху. Яркая вспышка заполнила пространство светом, словно всегда здесь царствовавшим.

И прикрывшись от яркого света, товарищ Ежов обнаружил под собой гнедого коня, который стремительно уносил его к высоким вратам деревянного града. В граде том сиял белокаменный храм, устремленный вершиной острия в голубое небо. Товарищ Ежов ворвался в храм и узрел бедную рабоче-крестьянскую массу в лохмотьях, которая, пробивая лбом древесный пол, поклоняясь темной фигуре, восседающей на троне. Приблизившись, Ежов увидел иссохшего худого мужчину с впалыми щеками и темными глазницами, длинные волосы чуть свисали до плеч, на которые накинуты серые плотницкие обноски. На голове у плотницкого царя сиял терновый венец из золота. Товарищ Ежов достал кладенец и с размаху рассек череп царя с такой яростной силой, что венец взлетел до полотка, а затем приземлился Ежову прямо на голову, после чего крестьяне сразу поднялись и стали возносить его. Толпа организовалась в высокую башню и Ежов смог узреть целый мир перед собой. Еще столько предстояло отстроить! С каждой великой мыслью голова Ежова тяжелела, и золотой терновый венец стал выжигать на лбу свой след. В какой-то момент терпеть уже не было сил, и Ежов закричал. Он кричал и кричал, пока воздух в легких не закончился.

Постепенно ощущения вновь вернули его на кровать в квартире неподалеку от Верхнеуральской тюрьмы. Он оторвал, наконец, подушку от лица и вдохнул. Шершавый ком прошел дальше по горлу, и дышать стало легче. Телефонный звонок окончательно вырвал наркома из царства сна.

– Слушаю… – вяло ответил он, сняв трубку.

– Товарищ, заместитель, вы просили разбудить, если будете задерживаться… – прокрехтело с другого конца трубки.

– Выезжаю!

Ежов положил трубку и надел темно-синие галифе с подтяжками. Легкий озноб на секунду возобладал над ним. Окно было открыто всю ночь, понял он. Также как и понял, что товарищ Зиновьев уже заждался его в сырых застенках. Перед выходом он выпил воды, обычно помогает избавиться от кома в горле, который вот уже неделю мучит по ночам. На улице еще не рассвело, и уже ждал подчиненный на мотоцикле.

– Садитесь, Товарищ Ежов! – сказал он, указывая на люльку.

Ежов еле поместился в столь малое пространство, хоть и сам он был не столь велик. Примерно также ком чувствует себя в горле, подумалось ему. После утомительного сна умиротворяющая тишина утренней зимней улицы словно вернула его годы караулов и нарядов на службе. Не менее тихой была работа писаря. Буковка выводилась одна за другой, образуя собой целостный текст. Постепенно увеличивающиеся груды текстов грозились бесславно похоронить под собой маленького Колю, поэтому он решил опробовать себя в считывании чужих текстов. В библиотеке на глаза ему случайно попалась гоголевская «Шинель», которая поначалу удушала неграмотную душу, но раз за разом он подбирался к концовке. «Духовные ценности – хорошо, но больше всего не хочется также просидеть до седых волос в кабинетной духоте» – такой вывод напрашивался Николаю сам собой, и он вступил в партию, где первые пару лет занимался созерцанием уже знакомой кабинетной духоты, однако смена политической обстановки к концу 20-х помогла ему подняться по званию. Знакомство со Сталиным позволило ощутить реальные перемены в жизни. Но Сталин сразу предупредил лично его (и еще пару тысяч аппаратчиков, сидевших рядом) о «головокружении от успехов». Совет хороший, ведь голова и правда кружится иногда. От успехов ли? Уж резко завернул щас мотоциклист хренов… Приехали.

На фоне сопроводителя Ежов чувствовал себя маленьким, словно детство еще не отпустило его. И действительно, а что такого он сделал, чтобы называться взрослым? Написал пару отчетов? Пару рук пожал взрослым дядям?

Длинные тюремные коридоры путали маленького наркома, поэтому он что есть мочи держался сопроводителя, который привел его к товарищу Ягоде. Молотов говаривал как-то, что Ягода похож на Гитлера со своими коротенькими усами. Проверить сей факт Ежов никак не мог, так как ни разу не видел Гитлера воочию. Делегация отказывалась брать коротышку с собой на дипломатическую встречу в Германию. Сейчас Ягода напряженно смотрел на сидящего напротив подозреваемого, уставшего уже не молодого дядю Зиновьева, который лично держал за руку Самого. Маленький огонек трепета мелькал в груди Ежова при виде старого революционера. Именно таким яростным борцом и мечтает стать он всю жизнь, но товарищ Сталин, этот наместник Ленина на земле, предостерег также и от хитрых врагов народа в обличии верных ленинцев. Что ж будем разбираться, с некоторым замешательством рассудил Ежов.