Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 17)
– Здорова, Степан! Меня Алексей звать если что. Будем знакомы. – Молодец поставил коромысла и пожал руку Отцу. Они заговорили, – Я хочу вас подробнее расспросить о вашем госте, в лес бежал который. После того, как он в лес бежал вы не видели его больше?
– Не видел, в деревьях будто утонул. Но может, кто его видел из деревенских, потому что я потом с этой чертовкой разборки наводил! – он грозно кивнул в сторону Вари. Внутри у нее все скукожилось, в голове всплыли сцены из детства, когда он розгами сек ей спину за не кушаный хлеб, за походы в лес с подругами, за какие-либо попытки возразить. Отче никогда не был справедлив ни с мамой, ни с Варей. Теперь же он каждый день приговаривает, что если Варя, эта порченая сука не выберет себе жениха на следующую Масленицу, он выгонит ее на мороз помирать с голоду, потому что если сытую увидит на Селе, сразу забьет кнутом как пряженную лошадь. Частенько у Вари выветриваются эти воспоминания при более-менее удачном досуге на свежем воздухе, но вот Степан напомнил об этой жалкой участи и приезжий коммунист уже не выглядит таким чуждым. Народный наряд на нем даже чем-то притягивает.
– А вы чего это нацепили на себя наши одежды-то? – Степан оглядел его с головы до пят.
– Решил без своей формы государственной сунуться к вашим, а то гляжу, вы тут не очень дружелюбные к новым людям. Да еще и из государства.
– А кто ж их любит-то чужих? Мало ли чего от них ожидать. Вышел из леса этот обрубок и вон чего натворил: Людей погубил, кровь мою попортил, вас навлек…
– И то верно! А «обрубок» почему? – Алеша отпил из ведра водицы.
– Да маска у него на пол лица была, видать ветеран какой, наверняка лицо изувечено все. Наказал Бог язычника!
– Сможете маску описать? – Алексей достал записную книжку и карандаш из сумки, свисающей через плечо.
– Ну, маска такая… Лицо повторяет полностью. С виду и не отличить от целого лица. Да еще и глаголит так чудно: Трактир ему подавай.
– Трактир? – Алексей задумался, случайно глянув на Варвару, которая ловила его взгляд. Как поймала, скромно заулыбалась. Он ответил взаимностью, но думу не оставил. А думал он о глубоком детстве, когда мог слышать это старинное слово. Ненароком приходишь к мысли, что человек из того времени что-то забыл в этой глуши…
Варя думала, как еще привлечь внимание молодца. Сыром в этой мышеловке может послужить только информация об Иванушке-полумесяце. Она до сих пор ощущает в недрах своих его присутствие, словно он где-то поблизости наблюдает за ней. От этого прижаться к Алексею захотелось вдвойне.
– Я могу отвести вас на то место, где он… надругался надо мной, – Варя встряла, сама не зная зачем.
– Цыц! Девка дрянная! – крикнул отец, замахнулся на нее, но Алексей вмешался.
– Ну, папаша вы уж слишком строги с дочерью после такого! – сказал он, схватив за руку Степана, – Наоборот нужно ее успокоить как-то, приласкать что-ли по-отечески. А ты что? Издеваться вздумал? Смотреть на это спокойно не могу…
Мать все это слушала и тоже заголосила:
– Парнишка-то правильно говорит! Степан, ты уж сильно много на себя берешь!
Сопротивляться всем им Степану стало трудно, и он поник головой. Затем взглянул на дочь: Она почти прижалась к Алексею, подрагивая. Оглядел Алексея, который стойко защитил дочь его. Возможно, со временем удастся заручиться поддержкой из города, опутать деревенскими связями этот оплот Сатаны и спасти… Ведь, чтобы не принимать одну из сторон нужно сделать ее частью себя.
– Хороший парень… – шепнула ему жена на ухо, и дошло до него, что наконец-то Бог послал достойного мужа для дочери его. «Слава тебе господи!» – взмолился он мысленно.
– Ладно, идите по добру по здорову! – Степан окрестил молодых людей перед походом в дикое место.
Алексей удивленно окинул взглядом всех троих и медленно побрел за Варей в лес.
– Странный у тебя какой-то отец, – сказал он, когда Варя вела его через поляну. Иногда оборачиваясь, Алексей до сих пор видел, как родители Вари смотрят на них с крыльца.
– Еще какой! – то ли испуганно, то ли шутливо откликнулась Варя, взявшая за руку Алексея, что слегка насторожило. Она высматривала что-то в лесу, сбавляя шаг.
Наконец, они добрались до красного дуба. Варя подрагивала от ветра.
– Здесь он догнал меня… Я упала возле этого дуба и… – она обхватила себя руками и задрожала сильнее. Алексей захотел унять ее дрожь и приобнял.
– Понимаю, это тяжело пережить. Сколько тебе?
– О-осемнадцать. – Выдавила Варя, положив подбородок на плечо Леши, чему тот подивился, но спугивать не стал девку, пожалел. – Знаешь, как я на самом деле люблю эти леса? Только здесь я могу полностью оставить все земные тяготы и побыть вдалеке от всей суеты.
– Побыть наедине с собой это полезно иногда. В городе с этим проще: у каждого своя квартира или хотя бы комната. У меня вот квартира небольшая, зато никто не мешает, когда нужно переварить накопленное за день. Сбросить хоть на время с плеч всю ответственность за мир, который меняется, в том числе и с твоей помощью. А как так получилось, что ты отдалась ему?
– Он сам взял меня, хорошо, что живой еще оставил! – углядев в его вопросе упрек своего отче, как и упрек любого мужика, Варя возмутилась, – Ты думал, я ноги перед ним раздвинула?
– Нет, конечно! – Леша замялся, сопротивляясь желанию отвернуть голову. Он рефлекторно ощутил и вину и чтобы ее загладить снова приобнял Варю, которая прониклась теплом его тела. Их взгляды сошлись, и Варе почему-то стало легче, приятнее преодолевать себя в охмурениях этого приезжего, – Но просто вы так далеко от дома ушли…
– Он грозно смотрел на меня, потом погнался. Побежала, куда глаза глядят. Было темно уже… – Варя коснулась Лешиного плеча. Такое твердое оно обнадеживало в темнеющем лесу. Спасение она найдет в этом мужчине – очевидность этого бьет сейчас ключом, страстным ключом… Она оглядывалась за дуб, ветер дул именно в ту сторону. Варя снова взяла парня за руку, – Пойдем дальше!
– Зачем? – Леша напрягся еще сильнее, – Начинает темнеть, батя твой заволнуется, да и опасно здесь…
– Не заволнуется! Ведь ты со мной! – она вела его вглубь лесного лона, приближая к пламенному цветку Перуна, стеблями которого явились три абсолютно голых девицы, пляшущих вокруг костра.
– Чего же ты так долго, сестра?! – кричала одна из них.
– Пойдем отсюда! – Алеша хотел было развернуться, но Варя впилась в его губы, засасывая его в этот ведьмин хоровод.
– Не трусь, это мои подруженьки… – шептала она.
– Какого война ты к нам привела! – подруги плясали голышом вокруг одетых Леши и Вари, – Раздевайтесь, скорее!
Подобно бешеному вихрю, подруги срывали с них одежду, одаривая Лешу поцелуями по всему телу, лаская его в самых укромных местах. Затем они легли посреди хоровода возле теплого кострища, лишь раздуваемого ветром.
– Великий голод подарил нам кое-что полезное! – обнаженная крестьянка помешивала в котле какую-то жижу, – Восславим же наших предков и великого Перуна! Испейте зелье из пламенного его цветка!
Подняв голову, Алеша увидел в котле круговорот темных колосьев.
Варвара осыпала его поцелуями, он перестал сопротивляться и начал отвечать взаимностью. Затем голые барышни наклонились к предмету их культа и начали облизывать кончик Лешиного плодородного источника.
Варя выпила наполненный черпак. И поднесла его к устам Алеши, который отводил голову.
– Испей! Испей! – кричали девицы, и крик их стал походить на боевой клич – Испей! Испей!
Леша осушил черпак, через силу проглотив содержимое. Деревья закружились над головой, а небо сгустилось сумерками. Девицы в полутьме обернулись рогатыми нимфами, одна из которых высовывала длинный язык, обвивая им кладенец война, и доводя его до великого стояния. Вслед за куличом Алеши лесные нимфы поднялись над избранниками леса. И все трепетно наблюдали, как извергается плодородное млеко из вершины пасхального кулича.
Центральная нимфа начала произносить заклинание: «Пеи пизда и сѣкыль!»
Они повторяли заклинание пока Варвара не села на приготовленный кулич. Она медленно погружала в себя Алешу, вращая тазом. Через мгновенье Алеша узрел цветочные розово-белые крылья, растущие из ее спины. Лес за пределами Вари постепенно размылся, словно она воспарила на крыльях, унося их обоих ввысь. Рыжие волосы то текли водопадом куда-то вниз, то пламенем слегка сдувались назад за спину. Небесная темно-голубая бездна разверзлась над ней. Алексей вновь ощутил себя в кино. Мурашки покрыли его тело, когда их с Варей земное тело мчалось навстречу телам небесным, готовясь слиться в свадебном танце. Алексей приподнял голову ближе к извивающейся Варваре и страстно прошептал:
– Что хочешь, отдам если… скажешь, видела ли ты раньше в деревне подозреваемых?
Варя захохотала, вторя подругам, и цветки начали отлетать, растворяя крылья в ночи.
– Тот, которого убили в лесу, появлялся здесь не раз и частенько захаживал в… – Варя застонала, продрогнув, – горелую церковь!
Свидетелем этой брачной ночи оставался лишь темный лес и голубое звездное небо.
Как они выбрались из леса Леша не помнит и вспоминать не хочет, но во взгляде Степана ничего такого осуждающего не наблюдается. А вот Пивоваркин к похождениям отнесся должным образом:
– Ты сюда не с бабами местными развлекаться приехал! – кричал он на всю палатку, товарищи вокруг тихо хихикали.