Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 16)
Тоже самое он сказал и на помолвке с Юлей уже через несколько месяцев совместной жизни. Однако удачно чередовать эти два поприща получалось не всегда. Временами Юля намекала на что-то даже спустя столько тактически успешных сражений в постели. Она вела его в парк, где мамочки с малышами в колясках красуются друг перед другом, и как бы невзначай говорила «Смотри какой хороший!», с чем он, конечно же, соглашался, но не мог понять, чего она хочет, так как боеголовки инновационной артиллерии не выходили из головы до конца. Но улучив как-то свободную минуту у себя в кабинете, он пришел к шокирующему в своих последствиях выводу: Она хочет ребенка, что влечет за собой сосредоточение всех ресурсов вокруг него ближайшие десятилетия и это повезет, если родится мальчик. Тогда Тухачевский стал разрабатывать теорию такого орудия, которое бы позволило совершить маневр назад, дабы выиграть время на тщательное продумывание дальнейшей стратегии жизни с учетом уже двух немаловажных единиц образующих семью. Потому что сейчас он решительно не подготовлен к такой жизни. К счастью перед самой кончиной Железный Феликс уверил его, что чекисты разбираются с врагом успешно и без помощи крупномасштабного наступления. Операция «Трест» служит отличным прикрытием для испытания нового орудия Тухачевского, который все же на подкорке мозга готовится к разводу в случае неудачи: Два раза в год он начинает возить жену в западные страны, предварительно устроив собственным секретарем. Эйфелева башня поражала Юлю своей красотой, пока Тухачевский восхищался новейшими военными тактиками де Голля, на лекциях которого сидел на задней парте. После изумительного танкового прорыва Фуллера он с трудом смог сфотографировать Юлю на фоне полюбившегося ей Биг-Бена. В Германии же ее привлекала протестная молодежь с красными флагами, нежели Бранденбургские ворота. Будучи свидетелем драки между протестующими и веймарской полицией Тухачевский на секунду вспомнил пылкие заявления Троцкого. Возможно после Операции «Трест» стоит заняться хотя бы косвенной поддержкой здешних коммунистов?
По возвращению в СССР он принялся настаивать на заимствовании наработок западных военных теоретиков, но в штабе больше прислушивались к какому-то Свечину, толкующем об истощении ресурсов и учете экономического потенциала врага.
– А как же высокоточная артиллерия и хим. оружие? – протестует Тухачевский на очередном собрании РККА и ЧК по вопросам разведки. – Мы уничтожили большую часть шпионов на нашей территории и дезинформировали Британцев…
– Во-первых, по международному договору хим. оружие запрещено! – Свечин провел пальцами по усикам и начал пальцы загибать, – Во-вторых, мы еще не знаем, насколько готовы к вашему «Упреждению» враги. Да и кто конкретно будет врагом и будет ли вообще тоже неизвестно. Торговля в условиях НЭПа идет полным ходом и показывает, что враг ограничивается лишь шпионажем. После нашей успешной операции, возможно, он передумает совать свой нос к нам…
– Готовиться нужно к самому худшему, иначе закончим как последний император… Выставим оружие наготове, и тогда вероятность того, что враг «передумает», увеличится.
– Верно подмечено, но если придется воевать, без данных о подготовке врага и без собственного развитого хозяйства нам не протянуть, а для этого нужна индустриализация и электрификация всей страны. Забыли, что говорил товарищ Ленин? Здесь недостаточно просто техники двойного назначения вроде бронированных тракторов с пушками. Не это я имел в виду, когда говорил о модернизации экономики!
Несколько колких смешков прошлось по залу и пояснице Тухачевского. После разгромной словесной баталии вчера у Сталина, такая реакция офицеров и особенно надменная гримаса Ворошилова, сидящего на соседнем ряду, создает впечатление, что вся РККА кишит привязанными к грядке и сохе землепашцами и сапожниками, нацепившими форму офицера. Тухачевский покинул аудиторию. Чтобы как-то расслабиться, он заглянул в ближайший кинотеатр и просидел там полдня, так как впервые глаза его коснулись кинематографа. Все фильмы были военными. Очередной из них начинается, выдвигая фигуру Петра Первого, знакомого Тухачевскому также по училищу. Портреты его там висели всюду. Петр курит трубку, склонившись над военной картой.
– Товарищ Тухачевский! – чей-то шепот послышался с заднего ряда. Он повернул голову и увидел молодого офицера.
– Чего тебе?
– Я читал ваши работы и думаю, что вы правы. Просто об этом не догадывается младший состав, потому что там о вас ничего и неизвестно почти. Я бы мог им о вас рассказать…
– Но?
– Ну и повышение естественно…
Петр идет среди столярных мастерских и говорит советнику: «Нас ждут великие дела!»
– Сначала один кабель умыкнуть хотел, теперь этот еще лезет, гад! – Варя ревела, уткнувшись носом в плечо подруги. Лицо ее распухло и раскраснелось. Подруга тихонько поглаживала голову, приобняв за спину.
Вторая расхаживала рядом с колодцем в белой вышиванке под синий сарафан и приговаривала:
– Что же девица вытие-то начинаешь раньше времени?
– Вытие? – Варя раскрыла лицо и заревела сильнее. – Как же не плакать-то, ежели отче узнает, что он водицы испил из коромысла моего, сразу запряжет меня в брачные уздцы!
– А каков жених-то? – спросила, раскрепостив объятия другая в замызганной вышыванке. – Который из приезжих?
– Коммунист поганый!
– Ты чего Варвара!? Это же твой шанс! – заголосили обе. – Он же из города сюда приехал! Когда последний раз-то оттудова к нам захаживали?! Он же заберет тебя туда, а там: Горячая вода по щучьему велению из крана течет! Там же печь топить даже не нужно, за толстыми стенами надежно, да еще и с таким человеком, близким к новому царю! Да, пускай ты не разбираесся в этих словесах новеньких, но ведь заживешь, подруга!
Варвара растерла влагу по лицу, поднялась с колен и сделала выговор:
– Вы, плутовки, постоянно меня женить хотите! На масленицу меня заколебали! Я уже привыкла хозяйство вести! Отче Бог к рукам приберет, и я стану во главе!
– Ну а на старость лет-то что делать будешь? – рассудили подруги, – Ты старику своему стакан воды-то подашь, а тебе кто подаст?
Варя впала в думу. Рано еще такие мысли ворошить ей, но все-таки оглянуться она не успеет, как останется у разбитого корыта одна-оденёшенька. Это ясно как Божий день. Плутовки правы: Почву нужно готовить сейчас, и только после она плоды даст полезные. Так же всегда было, балда!
– Ну и откудова вам знать, как в городе живется? – с подозрением Варя глянула на подруг.
– Колхозники слагают всякое! – приговаривали подруженьки, – как Золушка заживешь!
– Ктоооо? – протянула Варвара – откудова вы понабрались причуд этих заморских?
– Нам колхозники сказки читали на сеновале…
– Знаю я ваших колхозников, дядя Саша говаривает, что это те еще разбойники, лодыри и ворье! Зазря якшаетеся с ними!
Подружки закружили вокруг Вари, лаптями пританцовывая, ладошками прихлопывая.
– Мы уже мужей среди них себе подыскали! В них плодотворное будущее видеться! А ты со своей избой сидишь, скоро вас колхозники к рукам приберут!
– Не приберут! – Варя скрестила руки на груди.
– Приберут-приберут! Дядя Саша уже всех в колхоз согнал!
– Как же это согнал, когда он против колхоза?
– А вот так: У одного лошадь отожмет, у другого – зерно, вот они все на безрыбье в колхоз и подаются! В колхозе сила сейчас! И никто нам традиции предков чтить не мешает, главное тихо это делать, как и предки – в лесу таинству предаваться!
– Ох, и накажет вас Бог на суде страшном!
– Все еще веришь в отцовы сказки? Сама бы попробовала давно. Сразу зацветешь цветом пышным! Весна же! Пасхетъ! А ты сидишь, как хрюша в земле роешься!
Подруги сплели венок из одуванчиков и надели Варе на чело.
– Ночью тебя ждем, подруга! – они убежали в поле.
Еще с детства подруги подбивали Варвару на всяческие ритуалы в лесу, то петуха зарежут, то матерщине обучат. Когда груди их налились млеком, стали они мальчишек водить в лес. Варвара же всегда сторонилась гадостей подобных, иначе отче высечет как некрасовскую барыню, но с каждым ударом розги в Варю забивалась злоба и неутомимая энергия, только и ожидающая повода к всплеску. Подруг все-таки предавать не хотела, поэтому и про них отцу не проговорилась. Набирает она сейчас колодезную водицу в ведра железные и водружает на спину всю эту тяжесть, а впереди еще ждет хряк, лошадка, куры и уборка по дому. А «хозяйство вести – не мудями трясти!» Матушкина поговорка… Точно! Ближе к вечеру покрасить яйца, помочь матери куличи испечь. И так до конца дней… Что-то мешало Варе домыслить эту цикличную жизнь до конца, что-то закралось в закрома подсознания. Плутовки попортили ясность деревенской жизни своими баснями про причуды городские. Девки эти всегда все портят, все тянут к низу, смешивают с поганой грязью. Поганят чистую душу. Поганки! Засранки!
– Доброе утро барыня! – молодец в белой косоворотке и синих шароварах с черными сапогами, робко улыбаясь, подкрался к Варе, и схватил коромысло. Ноги его чуть подкосились под весом полных вёдер и деревянного коромысла, но он умудрялся глаголить, – Я прошу прощение за вчерашнее, но мне в любом случае придется разговаривать с вашей семьей!
Варя быстро узнала в нем хлопца из приезжих коммунистов, которые рыскали по селу весь день, а вечером шарились в лесу как бродяги. Они подходили к дому, на крыльце коего их углядел Отец.