Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 13)

– Надеюсь, гранат у них нет… – пробормотал кто-то сзади. Стену изрешетило автоматом, кто успел, упал на пол. В числе таких оказался и я. Рядом лежал Сержант или Майор (не могу разглядеть), в конвульсиях кровью харкая. Я подполз к нему, обхватил его руками аккуратно, а глаза его бегали по мне и ожидали спасения так наивно и жалко, что я расплакался на секунду, более себе позволить не мог в этой ситуации. Он беспомощно барахтался как… таракан. Почему таракан? Не помню. Я спросил шепотом:

– Врачи есть здесь?!

– Врачи все убитых осматривают! – ответил кто-то.

Блядский рот! Я чувствую, что просто обязан что-то сделать с этим бедолагой, смотрит на меня, истекая слезами и кровью, точно только родившийся младенец из кровавой утробы. И рану никак не зажать, легкое пробито… Перевернул его набок чтобы не захлебнулся. Подполз второй, кажется Сержант.

– Ему не помочь уже. – После этой фразы всхлипывания раненого закончились. Умер. Таракан. Я отползаю от него как можно дальше, пока не подбираюсь к выбитым дверям вплотную. Прямо перед лицом падает граната. Лихорадочно схватил и бросил ее внутрь здания. Через секунду, длившуюся целую вечность, раздался взрыв и оглушил меня. Глаза застелило пылью, песок насел на языке и я начал плеваться, свернувшись в калачик. Когда пыль улеглась, я поднялся и разглядел среди рассеявшегося дальнего облака пыли в глубине цервки ползающих недобитков, что-то кричащих. Они были смешаны с обрушившимися досками и трупами остальных. Примерно так я и выглядел, наверное, тогда. Какая-то большая икона съехала сверху по стене и почти рассыпалась. Мы вошли в здание. На всякий случай, решил проверить среди трупов притаившихся. Вроде только мертвые.

– Ищите наиболее целых! – крикнул Пивоваркин всем нашим, – остальных на носилки и к коновалам.

Наиболее целому прошило голень. Он сказал, что без папиросы говорить не станет. Таракан. Трясущимися скрюченными руками он зажал сигарету между иссохшихся пальцев и затянулся, словно это был свежий воздух.

– Спасибо, чекистсткие гниды! А теперь можете идти нахуй! – прокричал он и залился смехом. Пивоваркин ударил его рукояткой «ТТ», и тот вырубился повалившись наземь.

– Мразь! – покачал головой Максим Викторович – В отдел его!

Бездыханного «Разинского» водрузили на носилки и унесли прочь.

– А вы его не пришибли случаем? – спросил я.

– Со временем я приноровился рассчитывать удар, не дрейфь. Молодец, с гранатой управился, – он пожал мне руку, чуть не сломав пальцы. И приятно и больновато, – А теперь, пока с этой падлой возятся там врачи, мы опросим тут самых осведомленных. Начнем с окрестностей места убийства.

Возле дома Пивоваркин наехал на того наглого Сержанта, сказав что я под его личным руководством, погоны мне еще не приготовили, а так я Сержант без пяти минут. Таракан. Мы с Пивоваркиным подошли к хозяину участка. Это был мужик лет сорока. Замявшись, он начал толковать, что был тут один странный гражданин в костюме «оке дворянин какой-то», из леса возник и в сторону кабака пошел, затем с ночевкой наведался к нему с еще одним, Степану (так его зовут), и геодезистом представился. А на утро сначала дружок его ушлый в лес побежал, а затем и он.

– К дочке подхожу к своей, – говорит Степан, изминая восьмиуголку свою, – А она… порченая!

Тут они с женой слезами залились, давай выть. «За что такая напасть?» и в том же духе.

– Дальше-то что? – прервал его извывания Максим Викторович, – Куда геодезисты наши делись? Прошу прощения за напористость, но это крайне важно для следствия.

Вытирая слезы, Степан продолжил:

– Выхожу из хижины с мотыгой, думаю ух щас гада этого прибью! В землю зарою поганца! Сучий потрах! А его и след простыл! Два хлопца только в лужи кровавой лежат. Далече увидел только, что уже в лесу скрывается он, будь проклят паскуда!

Мужик весь трясся от злобы, бросая немой укор в сторону дочки своей, хорошенькой такой. Та-ра-кан.

– Чем ты думала, чертовка?! – приговаривал он, – когда ложилась под него?

Девка стоит красная вся, молчит, голову опустив. Затем на меня взгляд бросила быстро и снова опустила. И не скажешь по ней, что такая развязная, направо и налево охмуряет. Впрочем, не мое дело.

– Лес надо прочесать, пока наши не ушли, а то темнеет уже! – сообразил Пивоваркин.

Мы собрались с врачами, отряды прихватили собак и через поляну зашли в достаточно темный лес. Не подхватить бы здесь клеща или таракана какого, на дереве выжидает пойди, паразит. Кроны высоких деревьев тщательно скрывали от нас солнце, в траве что-то рыскало. Да почему таракан-то? Удерживать собак стало сложнее, угонятся за какой-нибудь белкой, и ищи среди бесконечных сосен. Но минут через десять прямого пути мы уже могли проследить вырисовывающийся металлический забор границы. Когда мы подошли почти вплотную к границе, стал заметен большой подкоп под забором и чуть в стороне лежал человек ничком. Перевернули, оказалось труп. Сначала мне померещилось, что лицо изъедено полчищами тараканов, рядом лопатка саперская валяется. Врач начал осмотр тела. Я даже подходить не стал, уже отсюда дыхание спирает от вони. Забор в обе стороны казался бесконечным искусственным рассечением леса, по ту сторону тоже деревья. Деревня находится в самом дальнем уголке Союза, тайга почти, как их медведь какой-нибудь не поел всех? Неудивительно, что тут даже колхозники какие-то блаженные, редко к ним извне заезжают люди. Неграмотность этого темного народа переломить сложнее всего. Мы, наверное, для них как из другого мира. Как марсиане для землян. Как люди для тараканов…

– Фины… – сказал Пивоваркин, устремляя вглубь леса за забором. Он закурил папиросину и предложил мне. Я отказался, – Спортсмен? Похвально. Можем ли мы с Финляндией связаться как-то?

Майор рядом ответил:

– Связаться-то можем, но вряд ли они выдадут шпионов, сами знаете этих белофиннов…

– Мда… – Пивоваркин сплюнул, – хотя бы знаем через кого шли эти крысы. Ну что там, доктор?

– Ничего сказать по лицу не могу, а убит, опять же, ножом, скорее всего тем же человеком, что и те бандиты.

– Приблизительно хотя бы на кого похож?

– Не знаю, европеец какой-то, лицо слишком поели, давно лежит, воняет жутко. Вскроем еще в морге, посмотрим, но не думаю, что это даст что-то.

Пивоваркин подошел ко мне.

– Лешь, может, труп узнаешь? Пойди глянь.

Преодолевая трупный смрад, я быстро подошел к телу быстро осмотреть и назад на свежий воздух. Лицом отдаленно напоминал Сухова: Орлиный нос откусан, глаза съедены, черты лица и прическа очень сильно напоминали капитана.

– По-моему, это Сухов, – сказал я Пивоваркину.

– Точно? – он заметно возбудился.

– Похож сильно.

– Хорошо! – Максим Викторович метнул бычок за ограду так, что если захочешь убрать за ним, хер перелезешь, – Теперь точно ясно, что этот тот самый подозреваемый, что и устроил теракт. С ним был сообщник, видимо что-то не поделили и… – затем он обратился ко мне, – Нужно срочно опрашивать всех до единого в этой глуши, кто хоть как-то мог видеть второго подозреваемого. Сделать это нужно как можно быстрее, но пока мы с тобой не выясним детали, отсюда не ногой. В палатке если что ночуем. Ясно?

– Понял, товарищ лейтенант!

К деревне мы вышли уже к закату. Все горло пересохло, с утра ни росинки во рту. Возле крайнего дома я заметил дочку хозяина рыжую, несет коромысло с водой как раз. Кричу ей, она, завидев меня, ускоряет шаг, испугалась чего не понятно. Подбегаю вплотную, перехватываю за коромысло.

– Барышня! – запыхавшись, говорю. Пот ручьями скоро и тот закончится в теле, – Вы чего убегаете? Я очень устал и хотел бы попить. Можно из ведра хлебну?

Она замялась, покраснела и румянцем на щеках так Таню напомнила… Оглянула свой дом и быстро сказала:

– Пейте быстрее!

Я черпанул обеими ладонями воды, вымыл лицо, напился вдоволь.

– Чего, батька строгий? – смеюсь, – Ничего я не украду. Давай помогу донести, тяжело же…

– Прошу не надо! Я сама, мне не тяжело! – она задрожала как в горячечном бреду. К ночи и, правда, холодновато становилось, но не настолько. Решил не вмешиваться.

– Доброй ночи тогда! – говорю и ухожу к палатке своей через деревню. Пока иду по залитой светом дороге, кажется, что из темных углов Села тараканий шепот доносится, меня пойди обсуждают. Надо попробовать без формы завтра опросить кого-нибудь. Вдруг сработает. В палатке Пивоваркин сказал, что бы я кровь из носу выведал у этой семейки на окраине всю информацию о шпионе. Причем здесь вообще тараканы? Укладываясь спать, я подумал об этом уже как следует и вспомнил: Мне лет десять было. Я охотился за большущим мерзким тараканом по всему дому – а у нас тогда с чистотой было не все в порядке – и, поймав его, наконец, беру за лапки или что там у него, несу к маме, показать, какой же я чистоплюй сейчас источник заразы буду убивать. Мама с укором на меня посмотрела и сказала, чтобы я отпустил живое существо.

– Но он же противный и вредный! – я запротестовал не менее противно и вредно.

– Это живое существо, и оно чувствует боль также как и ты! – мама треснула меня по руке и таракан выпал. Он быстро уполз под дверь, – Тебе бы приятно было, если бы тебе оторвали руку?

Я прикинул и ответил, что нет. Хоть и представить боль от такого ужаса не мог. Конечно, на спирту она нередко добрела, но в чем-то была права. Она сказала: Вот именно, так пожалей эту тварь тоже, когда-нибудь ты можешь оказаться на ее месте, просто представь, что тебя пожалеют. Доброе слово и кошке приятно и таракану…