Роман Краснов – Звезды под твоим окном (страница 12)

– Как здоровье, Обухов? – нарком сидел за столом, под которым виднелись дрожащие его ноги, словно он отсюда не выходил целую вечность. Он странно озирался в сторону окна, но говорил быстро и уверено.

– Ничего. – Плечи мои пожались рефлекторно.

– Хорошо, что пораньше пришел, потому что не ждет контрреволюционная гидра, – он встал из-за стола, и вблизи я заметил, что дышит он мне ровно в шею. Видок, конечно, обеспокоенный. – Неизвестно сколько уже этот Сухов высиживал у нас здесь, крыса тыловая! В его кабинете уже с неделю пусто, свалил под шумок, скорее всего к границе.

– Шпион, значит? – спросил я это скорее для обретения общности. Ежу понятно, что шпион.

– Сам не верю, как он мог вообще пробраться так глубоко в тыл! – Ежов держался за портупею как за спасательный круг в океане. – В общем, мы посовещались с высшим составом… Нужно выкорчевывать по всей стране теперь этого Сухова, границы, где могли, перекрыли уже. А к границе ближе всего, что у нас?

– … Леса, деревни может какие?

– Вооот! – он ходил по кабинету вокруг стола, редко поворачиваясь ко мне. – С них и стоит начать. Тем более что сегодня утром поступила сводка, что в Селе на северо-западной границе, обнаружено два трупа «Разинских».

– А причем здесь я?

– Ты лично виделся со шпионом, можешь приблизительно по памяти лицо описать? – он говорил скороговорками, боялся забыть важную информацию.

– Могу, по крайней мере, если увижу, узнаю сразу.

– Времени на подготовку нет, поэтому ты просто с опытными сотрудниками по местам походи, если что подскажешь, к тому же и «Разинских» видел впритык, так?

– Ага. – Как же быстро меня втянули-то в это все. – А как же моя учеба?

– Не ссы, будет еще время, обговорим с профессурой, придумаем что-нибудь. Совсем без образования не останешься, слово наркома! – маленькая рука Ежова крепко вцепилась в мою. – А пока будешь сержантом.

– Товарищ Сталин отдавал уже приказ? – решил удостовериться, вдруг поторопился человек необдуманно.

Он подошел поближе и почти в ухо мне прошелестел:

– Товарищ Сталин еще не знает и узнает только в самом крайнем случае, диверсант не должен заподозрить, что мы спохватились. Сталин же начнет по крупному чистить, огласка сразу. Я даже непосредственному своему начальнику не говорил еще. В общем, чем меньше знает, тем эффективнее мы сработаем. Нужно действовать предельно тихо… – голос его уже граничил со слуховой галлюцинацией по своей призрачной тишине, – И вообще лучше докладывай обо всем лично мне без посредников, что заметишь, мало ли. Понял?

– Есть!

– Тише говори… – прошипел он. Затем поправил рубаху и продолжил более официально, – Оружие тебе на всякий случай выдадут во время выезда. Машина будет ждать на заднем дворе через минут десять. Вопросы есть?

Вопросы были, но я решил, если что задам их старшим товарищам по ходу дела, а то тут и без меня все накалено. Не мог подумать, что все так серьезно, и меня привлекут сюда. И страх и трепет! Само НКВД меня взяло к себе под крыло! На ус только наматывать и остается.

В село мы въезжали, будто на оккупированную территорию, уж так давно не был в деревне. Сразу как-то тише стало. Наши уже обосновались там, как следует, чуть ли гарнизон не разложили возле въезда. Деревня-то большая довольно. В машине я познакомился с Максимом Викторовичем Пивоваркиным: Здоровый как боров, харя мясистая, широкая да пузо как у самовара выпирает. Как его с такими физ. данными вообще сюда взяли? Но чуть позже стало понятно: Он мигом учуял, где гнездо местного ворья искать. Мозговитый сотрудник. Церквушка стоит недалеко от главных ворот. Туда сунулись пять наших человек. Стрельба началась. Пивоваркин мне сказал, чтобы я форму надел в палатке и приступил к опросу местных, пока они там разбираются в пылу перестрелки. Приберечь меня решил. Форма на мне сидит как влитая: Коричневая гимнастерка с нагрудными карманами и красным воротником, синие галифе с красной линией вдоль, да черные сапоги. Портупеей затянулся и пошел. Сельские на меня смотрели как на черта. К кому не подойду, все отворачиваются, молчат или говорят «Не знаю ничего». Я подался сразу к колхозникам, их тут не мало.

– Нас тут уже ограбили до босых ног эти кулаки проклятые! А теперь еще и поножовщина какая-то появилася… Боженька на нас кару такую навлек за все эти напасти, хозяйство и община это хорошо все, но от Бога зря отказались! – Сказал мне один бедняк, – Да еще и на праздники православные позарились!

– Почему позарились? – стало интересно.

– Ну а как же? – бородатый старик, вылупил на меня зенки, как на оглашенного. – Ленин же царем заделаться захотел да забыл, что настоящий-то царь Боженькой помазан на царство-то!

Тут вмешался другой помоложе бедняк с густыми усами:

– Ты, зря-то батя, не говори! Ленин хороший царь! Помог нам всем, войну пережили, голод пережили и эти напасти переживем, ежели будем молиться на него!

Я плюнул на них и подошел к председателю.

– Вон вишь, понабежали смотреть как «Разинскую» тварь к стенке ставят? – коренастый мужчина в черном плаще указал на кучку деревенских, выбежавших из домов, – Волнуются суки, что подмога в их делах кулацких щас пропадет. Среди озабоченных я разглядел богато одетых. Действительно, кулаки… сопротивляются колхозу вовсю. Один я к ним соваться не буду.

– Я надеюсь, вы нам поможете их переманить на нашу сторону-то? – председатель смотрел на меня с такой надеждой, какой я не видел даже в глазах тех двоих, о царе рассуждающих. Я сразу ощутил на плечах груз ответственности, которую как-то не торопился на себя взваливать. Уж слишком быстро меня несет река событий куда-то, аж забыл все вопросы, какие задать должен по поводу преступления. Пойду-ка лучше жмуров посмотреть. Возле них уже врач возится, точно муха в навозе, хоть и не хорошо так о мертвых, но падаль она и в аду падаль…

– Судя по колотым ранам в районе шеи и груди, холодным оружием вроде ножа убили, – услышал я, как переговариваются врачи. На крыльце, возле которого и лежали убитые, сидела семья из трех человек. Девка да мать с отцом.

– Новенький что-ли? – спросил меня Сержант возле трупов, – а фуражка где?

– Виноват, забыл, только-только от товарища Ежова приехал…

Он взял меня за руку и отвел подальше:

– Не позорься пока что, иди погуляй что-ли где-нибудь, раз запрягли так. Сильно ебать не буду, но на глаза лучше перед беднотой не попадайся…

– Почему? – хотел было возразить.

– Пример нужно подавать, потому что хороший! – процедил он сквозь зубы и толканул меня, задев раненное плечо, сука!

Я оглядел так со стороны деревню: Суета сплошная, всё течет, всё меняется все бегают, разбирательства какие-то, уследи тут кого… Вот и я забыл что тут делаю. Маркс, вроде писал, что у исторического процесса есть цель и законы, а я смотрю на все на это и никаких законов не вижу. Должно быть, еще не отошел от больничной койки, нужно влиться в процесс, один-то я конечно бессилен здесь, поэтому нужно скооперироваться с кем-то, гляди и законы пойму. По пути к Пивоваркину я наткнулся на дом, откуда грохот доносился страшенный. Оказалось, что это рюмочная местная. Внутри уже наши допрашивают стоят высокого мужика.

– Понимаешь, что положено тебе за самогоноварение да еще в таких объемах?! – кричал Сержант в окружении милиций на мужика этого, – У вас тут еще и целый кабак организован. Щас признаешь с кем повязан или в отделе узнаем?

– Слухайте, товарищи милиционеры, все на добровольных началах! – отнекивался мужик, – Хоть всю деревню опросите, скажут, что довольны обслуживанием.

– Ясен пень, довольны! Шары залить всегда довольны, как работать так сразу «А нас-то за что?»

– Пасхальная неделя же! – оправдывался мужик.

– А ты слышал, что под запретом праздник ваш?

Увели в итоге мужика под рученьки, конфисковав весь самогон. Кабак приказано переоборудовать. А кабак же это буквально воплощение частной собственности: Человек опускается, прибыль поднимается. И наоборот. Наше же дело прибыль на пользу обратить и не одному кому-то, а всем.

Я дальше пошел. Церковь уже обступили всю, выстрелы перестали.

– Ну что, товарищ лейтенант? – спросил я тихонько у Пивоваркина и начал жаловаться, – меня не допускают особо никуда, Сержант какой-то выгнал с осмотра убитых, а местные от меня шарахаются за километр в форме.

– Да потому что кто вообще блять зелень посылает на такие задания?! – выматерился тихо Пивоваркин, – Ладно, у нас тут тоже бардак тот еще… Извини, паренек. Леша. Леша же?

Я кивнул.

– Алексей, меня тогда подожди, внимательно наблюдай, как работают взрослые дяди, под пулю только не попади. Мне головой походу за тебя отвечать перед Ежовым, прости господи. Дела такие: «Разинские» походу здесь обосновались все, даже главари. Щас надо хоть кого-нибудь в живых оставить для допроса. Не свои же убили их?

– Кто знает? Может, не поделили чего…

– Предположения предположениями, а уточнить надо! – Максим Викторович развернулся к церкви, которую уже штурмовали наши. Под грохот выстрелов пара человек ворвалась в гнилые деревянные ворота, и я на всякий случай пригнулся, потому что пули летели сквозь церковные стены. Затем выстрелы начали cменяться криками. Пивоваркин выдал мне «ТТ», когда мы приблизились к входу в храм. Крались гуськом.