Роман Котин – Ассистент Джина (страница 6)

– Как доехал, брат? – спрашивал он меня, не отпуская из своих тонких рук.

– С удовольствием доехал, братишка.

Его приятель с давно не стриженой причёской и небритым пухом на лице протянул мне руку:

– Колёк.

– Руслан.

Это был щуплый тридцатилетний парень с уставшим видом, загорелым лицом, детским взглядом и доброй искренней улыбкой. Мне он сразу понравился. Я точно решил тусонуться с ними всю предстоящую ночь.

– Ну, показывайте свой город, пацаны. Чем промышляете? Чем живёте? Достопримечательности сегодня будем смотреть, или составим программу на завтра? – пытался бодрить я ребят голодных и мечтающих побухать.

– Руслан, ты – гость. Всё будет по твоему заказу, как захочешь, – ответил Сева. Эти слова на самом деле значили: на что располагаешь ты своими деньгами, на то мы и готовы.

София тоже вышла из машины и подошла к нам. Она смотрела удивлённо на моих приятелей и не понимала, что может связывать меня с этой босотой. Я представил её, как свою девушку.

– Ну, показывайте тогда где у вас достопримечательный магазин в Крымске. Думаю – уже пора отмечать наш приезд.

Ребята очень ждали подобную фразу от меня. Мы сели в машину, отъехали сто метров от вокзала и остановились у Пятёрочки. Все необходимые продукты, что продаются в стеклянной таре, овощи и четыре лаваша взяли сразу возле кассы и двинулись на природу.

– Что за места тут у вас, что за речка? – спросил я уже относительно местных ребят.

– А-да-гум, – протянул Сева.

– Адаугм, речка так называется здесь, – пояснил Колёк, – но мы знаем одно шикарное место на Варнавинском водохранилище. Мы там Севин день рождения отмечали. Тут, правда, километров пятнадцать проехать надо от города.

– Как Варнавинское? Это что-то, из Камеди вумен? – шутил я, будто первый раз слышал название этого чуда природы, творимое руками советского человека.

Мы проехали небольшой лес и оказались у широкой воды. Живописное место открылось нам на южной земле Краснодарского края. Из людей на берегу было два недовольных рыбака, которые, видно, собирались уже сворачивать удочки. Возле них мы и решили разбить лагерь.

Я достал из машины пластмассовый стол и стульчики к нему, потом мангал. Парни сразу поняли, что вечер будет серьёзный. София молча приступила мыть огурцы с помидорами.

– Я так ждал тебя, Руслан, – слезливо с добрейшими ангельскими глазами смотрел на меня Сева, – накатим за встречу?

– Давай, дружище, чтоб сподручней было разжигать мангал.

Колёк молча и стеснительно облизался. Сева махнул ему головой, чтобы тот подходил держать стакан.

– Мы с Кольком последнюю неделю только смородиной и тутовником питаемся. Я уже рот не чувствую от этой всякой кислятины. Работы нет. У одного деда намедни стригли виноград, а он деньги всё никак не отдаст. Давайте выпьем, чтобы проще жилось нам на белом свете.

– Давай, свой любимый тост, Сева, – вспомнил я коронную фразу, что звучала в комнатах общежитий и пьяном дворе возле универа.

– Ага. За нас с вами и за х..й с ними!

Увидев мужиков со стаканами, София бросила мыть овощи и подбежала к нам.

В этот момент я осознал ценность мига: возле меня были люди, которых я хотел видеть рядом с собой. Были те, с которыми я хотел вот так вот рядом стоять. Может, у мужчины моего возраста должны были быть другие ценности, но как есть. Хорошо, что есть хоть какие-то ценности. И я рядом с этими ценностями нахожусь. Нужно наслаждаться моментом, а об остальном будет время ещё подумать. Да и не поздно никогда ничего начать заново.

Солнце скрывалось за противоположным бетонным берегом водохранилища, и мы все уже были веселы. Обнявшись с Севой мы старались вспомнить что-нибудь из репертуара Розенбаума, чтобы спеть, как в былые времена. Выбрали «На улице Марата». София смотрела на меня влюблённо и вслушивалась в сложный текст песни. Колёк в это время полез в воду купаться.

Лысая голова Севы легла мне на плечо. Я видел, что он тоже скучал по мне очень. Эта всегда лысая голова с торчащими ушами раньше напоминала мне голову поросёнка Хрюши из детской передачи Спокойной ночи, малыши. Теперь же это был морщинистый урюк, с маленькими ушками и обвисшими щеками Бассет-хаунда.

Шашлык с мангала пора было снимать. Мы разложили на столе лаваши, чтобы использовать их как тарелки. Колёк увидев начало трапезы, как дельфин выпрыгнул из воды. София, как настоящая хозяйка старалась всё красиво украсить на столе, и поставить так, чтобы всем было удобно.

Все мы были голодные, но парни смотрели на румяное, горячее и шипящее мясо с животным аппетитом. Их привычный образ жизни заставил полностью отвыкнуть от вкусной и сытной пищи. Через пятнадцать минут четыре шампура пустые блестели на столе. Нужно было готовить следующую партию.

Когда на берегу стало совсем темно, мы разожгли костёр похожий на пионерский. Сева притащил два огромных сухих бревна и деревянный поддон, кем-то бережно спрятанный в кустах. Вокруг огня устроили танцы в стиле латино. Колёк и София были моложе нас Севой и танцевали круче.

Потом Колёк исполнил свой, как оказалось, коронный номер – встал на руки и вверх ногами несколько раз обошёл вокруг костра. В нём была молодая и свободная сила, которая притягивала внимание и восхищала меня. Сева уже не удивлялся этому зрелищу, лишь одобрительно качал головой. Мы Софией были поражены и от души похлопали уличному акробату.

– Я то что… А Севка… Севка, вообще, стихи сочиняет, – весело перевёл Колёк наше внимание на друга.

– Да. Сева всегда писал стихи, сколько я его знаю, – согласился я.

– Давно уже не пишу – не сочиняю. Ну, есть парочка новых, – заскромничал Сева.

– Сева, это правда? Давай, давай стихи, – подзадорила его София.

– Вам как прочитать? Из моего последнего?

– Что душе твоей угодно, дружище, – поддержал я своего товарища.

– Надо на стульчик мне тогда встать.

Сева вытянулся вверх, изображая подъём на стул и похрипел пару раз горлом, как перед выступлением.

– Жизненное:

"Рожденный летать, я ползал по дну.

Забыл про любовь и про детства мечту.

Стремился к свободе, и мудрость постичь,

На верном пути сам поставил «кирпич».

Не ведал я страха, беды, неудач,

Сейчас же души слышу горестный плачь.

Я шёл к мечте, я верил и любил,

Но жизнь свою, чумясь, пересолил".

Да. Это было жизненное стихотворение, про Севину жизнь. В этих строках он рассказал про себя главное. Мне стало печально после прочитанного. Передо мной был старый друг, который был уже мало похож на того прежнего друга.

Сева создавал бизнес, умело управлял им, руководил людьми. Ходил в дорогие рестораны и дарил дорогие подарки своим женщинам. Всегда был модно одет. Дома он несколько раз менял халаты: в одном он ужинал, в другом ходил в душ, в третьем выходил курить на балкон. Теперь же этот человек с апатичными глазами высмаркивался голыми пальцами и стряхивал под ноги.

Я предложил выпить за творчество – меня все поддержали.

Дальше каждый из нас показывал то, на что горазд. Я пел, и мне казалось, что делал это лучше Лепса. София виляла бёдрами и грудью, вынуждая голодных одиноких парней испытывать нескрываемое либидо. Сева громко орал в звёздное небо. Колёк пытался ещё что-то вытворить на руках, пока с хрустом не упал на шею.

Наша гулянка на природе в тёплую, ночную, южную погоду продлилась почти до утра. Небо светлело; всё было допито и съедено. София уже лежала в машине – я пошёл к ней. Сева и Колёк легли прямо на земле возле потухшего костра.

Наступило утро… Проснулся я под Софией. Моя девочка, как кошка, клубком лежала на мне, покусанная комарами. Парни уже купались в мутной воде. Рядом пасли коров. Утреннее солнце успело нагреть машину. Был жуткий сушняк.

Мы приводили себя в порядок. Я тщательно умывался, чтобы скрыть похмелье. Все ждали от меня дальнейших предложений. Я предложил дождаться моего хорошего самочувствия – надо было садиться за руль.

– София, что ты думаешь, если мы возьмём парней с собой на море?

– Сам решай. Парни, в общем, не плохие. Сева твой – вообще душевный пацан. Мне главное – быть с тобой.

Я озвучил ребятам своё предложение, и они были ошарашены таким поворотом событий.

– Руслан, с тобой хоть в Африку, – сказал Сева, который и правда готов был ехать куда угодно и с кем угодно, лишь бы его позвали.

К обеду мы вернулись в Крымск. Парням нужно было забрать дома документы и одну маленькую сумку личных вещей. Одежды у них не было.

Их дом можно было условно назвать домом. Это был деревянный гараж на заросшем травой участке. Внутри стоял стол, и одна кровать. На участке стоял летний душ и сортир.

– Вы что, спите на одной кровати, – подколол я ребят.

Они переглянулись и в один голос ответили:

– Нет. По очереди.

– Ну, а куда деваться, Руслан, – признался Сева, – мы когда сюда ехали, ожидали совсем другие условия. Думали, что заработаем денег, на море успеем съездить. В итоге без еды и без штанов совсем остались. Если бы ты не приехал, пошли бы побираться по городу или грабить.