Роман Котин – Ассистент Джина (страница 5)

Я надеялся, что мы Софией заедем сначала к нашим аллилуйщикам в Крымск, поживём там два – три дня и поедем на море. Мне оставалось только найти Софию и уговорить поехать со мной. Всё остальное у меня уже было готово. В десять часов вечера я отправился опять в бар Андеграунд.

На улице в то время уже стемнело. Магазины, которые стояли по обеим сторонам бара, были уже закрыты, а над той самой входной дверью уже горела красная вывеска с названием.

«Если вывеска горит, значит и София должна уже быть на работе», – подумал я.

Зайдя в то же помещение, где был днём, я увидел похожую картину: одинокий бармен стоял с пустым пивным бокалом, играла похожая музыка, а за столом в углу сосались уже другие пьяные мальчик с девочкой. Больше никого в баре не было.

– София пришла? – спросил я того же бармена.

– Да. Пройдите в ту дверь и подождите за столиком. У нас вечерами правило – находиться в этом зале нельзя, – сказал бармен, указывая на узкую дверь за его спиной.

Я пролез в этот проём, прижимая голову к плечам, и очутился на крутой лестнице, которая вела вниз. Спустившись по ней, я вышел опять на улицу.

– Что за прикол такой со мной?! – подумал я в ярости, и хотел уже подняться обратно, чтобы разобраться с этим шутником.

Но тут я увидел толпу молодёжи с сигаретами. Играла уже другая – громкая музыка. Это был закрытый двор под открытым небом. Стены старых кирпичных домов окружали это тёмное пространство, изолируя его от остального мира. Вот почему бар носил имя «Андеграунд». Стояли пластиковые столики около пятнадцати штук, там сидели люди не старше тридцати лет. Такая вот ночная забегаловка. Единственным освещением были гирлянды, протянутые по периметру и три или четыре ржавых бочки, в которых эти же люди жгли костры, подбрасывая ломаную деревянную мебель, что-то типа частей школьных стульев и парт. Асфальта в этом дворе не было – просто голая земля и дикие кустарники с человеческий рост. Всё это походило своей атмосферой на заброшенные негритянские кварталы, какие показывают в американских фильмах. Казалось, что здесь твориться полный бардак втайне от полиции. Сейчас непременно кто-то подойдёт и станет предлагать купить дурь. Начало складываться впечатление, что здесь кто-то очень лишний по своему социальному статусу и возрасту.

Я сел за единственный свободный столик. На нём стояли три пустые жестяные пивные банки и полная, похожая на ёжика, пепельница из такой же обрезанной банки.

Кто-то из совсем юных посетителей только что пришёл и начинал накидываться пивом, а кто-то уже лежал, прилипши лбом к столу. Их молодой организм, накаченный пивом, пытался бороться со сном, и помощниками ему в этом были громкие смехи сверстников и быстрая музыка.

И снова я увидел её… Прошла неделя, но это было как и полтора месяца назад. София спускалась по этой же самой крутой лестнице, что вела из зала в этот уличный потайной бар. Она несла поднос с напитками, быстро кинула на меня взгляд и тут же отвела на другой столик. Там она оставила заказ людям и направилась в мою сторону, уже смотря прямо на меня. В её глазах я увидел радостное волнение.

– Я так и знала, что это ты приходил в обед, когда меня не было. Наш бармен Толик сказал, что какой-то мужчина спрашивал меня. Надо же. Я не думала, что ты найдёшь меня, чтобы опять увидеть. Будешь что-нибудь заказывать?

– Поехали со мной на море, – сразу предложил я, потому что не мог уже больше ждать.

– На море? А когда? – спросила она с широкой улыбкой и по-детски наивным взглядом.

– Прямо сейчас. Я приехал за тобой. Собирайся. Бросай эту долбанную работу навсегда. Мы уедем с тобой в этот раз надолго.

Глава 3

Уже наступил рассвет, когда мы с Софией выехали на трассу М-4. Машин было ещё мало, дорога ровная и пустая. Ярко-оранжевое августовское солнце показывалось из-за жёлтых холмов; я тем временем периодически отхлёбывал энергетик из черной банки. София молчала рядом. Она то открывала глаза и смотрела на серый асфальт, лентой бежавший под капот машины, то закрывала глаза и мысленно пропадала. В ней чувствовалось равнодушие, и в то же время тревожность.

Но я был очень рад, что еду на юг не один. Я также восхищался решимостью Софии. Это же надо было вот так прийти на работу, не доработав смену, тут же уволиться. Надо же было так ловко наврать шефу про операцию с пересадкой почки двоюродной тёте, чтобы в эту же ночь получить полный расчёт. И теперь она ехала опять в неизвестное приключение, как тогда со мной на дачу.

Она опять была в этом же светлом сарафане и с той же большой сумкой, как в момент нашей встречи. Но она уже не была для меня той незнакомкой с полевой дороги. Я считал её своей девушкой.

Её тонкие выгоревшие волосики поблескивали паутинкой на белой коже рук и бёдер; она опять дремала. В этот момент спящая девочка показалась мне ангелом, спустившимся с небес, или падшим оттуда. Но я знал, что предназначался этот ангел именно мне. Я заслужил её. Я заслужил её любовь.

– Дай попить… – протянула вдруг София руку к моей банке. Прищурившимися, сонными глазами она пыталась рассмотреть, что именно я пью.

Я отхлебнул ещё раз и передал ей.

– Вставай. Уже утро, – сказал я бодрым тоном, хотя сам уже чувствовал небольшую усталость.

София, пошарив у себя в сумке в груде белья, достала бутылку виски, сделала глоток, запила моим энергетиком.

– Эй! Откуда у тебя взялась бутылка?

– Ха-ха-ха. Это я у нашего бармена Толика спёрла.

Вот таким вот, оказывается, был мой ангел – далеко не безгрешным.

К обеду мы подъезжали к славному городу Ростову-на-дону, а это значит, что мы уже на юге. Всю дорогу, что мы ехали до него, София пила, пела и смеялась. Она сидела, скрестив свои тонкие ножки на кресле, расставив в стороны острые коленки, мучила радио и изучала яндекс карты в телефоне.

– А зачем нам вообще заезжать в этот Крымск? Он, оказывается, не в Крыму даже находится. Смотри – там нет моря, – сделав географическое открытие, ткнула она мне в лицо белый экран.

– Я, кажется, говорил уже тебе, что там сейчас живёт мой университетский друг. Мы заедем туда на день или на два. Я пообщаюсь с ним. Так же попью вискарь из горла бутылки. А потом мы поедем с тобой отдыхать куда-нибудь к морю. Может быть, даже возьмём и его с собой. Сначала, правда, надо будет посмотреть на его состояние и внешний вид.

– А что, нельзя сразу на море нам поехать? А он пусть приезжает тоже туда. Можно же прямо там всем встретиться. Я просто очень хочу на море уже скорее.

– Нет, малышка. У Севы нет денег, чтобы добраться до моря. Сева сейчас в беде – ему нужно немножко помочь.

– С ним что-то серьёзное случилось?

– Да. Уже много лет назад. Он в финансовой пропасти. Сейчас он бомж.

– Мы что, будем общаться с бомжом?! Круто! Ты знаешь, что они бывают очень умные и интересные люди?

– Да. Знаю. Сева как раз такой. Ты сама увидишь.

– Слушай, слушай! – закричала вдруг она и прибавила звук радио так, что стало больно ушам, – ты знаешь, что сейчас проходит фестиваль Казантип 2? А это как раз в Крыму. Может всё-таки твой друг бомж сможет приехать туда, ну или возьмём его и поедем вместе. Я так всегда мечтала попасть на Казантип. Это же его возрождение. Осталось всего несколько дней до его окончания.

Я промолчал.

Мы обедали в Ростове – в кафе на набережной, с видами на вольный, как казачья душа, Дон и на Ворошиловский мост, через эту реку. Дальше был Краснодар, а затем и нужный нам маленький городок Крымск.

У станицы Кущёвская мы на час остановились прямо возле трассы, чтобы показать друг другу, как сильно соскучились за это время разлуки – неделя. София сказала, что за это время у неё никого не было. Я поверил.

В Краснодаре мы купили свежего мяса, чтобы устроить пикник по приезду. София в сетевом алкомаркете взяла себе маленькую бутылочку какого-то пряного бальзама, как она выразилась: «на дозаправочку».

Мне день с ней казался мигом. Не помню, когда либо в жизни, а точнее, за последние годы обывательства, было ли что-нибудь ярче и быстрее, и страстнее, чем эти мгновения с моей возжелаемой пассажиркой.

В минуты управления машиной, я несколько раз задумывался о целесообразности поездки в неизвестность. Еду ли я к желаемой цели, или желаемая цель – это и есть моя поездка в настоящее мгновение. Сказать, что София была тем, что мне надо было – не сказать и доли того, что надо было мне. И без неё произошло бы всё, и без неё не началось бы ничего.

Мы приехали в Крымск. Маленький одноэтажный вокзал – место встречи с Севой был перед нами. Вокзал с белыми стенами, и с белыми двумя клумбами, в которых торчали цветы, ждал нас с Софией. Он открылся перед нами в этот вечер последних дней лета. Именно этот южный вокзал говорил мне о том, что лето не заканчивается, а только начинается для нас. Здесь мы договорились встретиться с Севой после пяти, или больше лет необщения.

– Ну и где твой друг? – нетерпеливо сказала София.

– А вот и он.

Я издалека всегда узнавал медвежью переваливающуюся походку Севы. Он вышел из-за угла вокзала ещё с одним человеком. Разглядывая по сторонам, мой друг искал меня среди людей, околачивающихся на этом вокзале.

Я вышел из машины и пошёл к нему навстречу. Сева увидел меня и стеснительно заулыбался; что-то сказал своему приятелю про меня. Мы оба радостно улыбались и шли друг к другу. Ничего не говоря, обнялись крепко по-приятельски, как и раньше в университете. Вот только плечи у него были другие – не широкие и могучие, а худые и костлявые.