Роман Котин – Ассистент Джина (страница 21)

Тут же сразу кто-то постучал в дверь помещения, в котором мы втроём находились. Открылась дверь, зашёл худощавый парень с выкрашенной в белый цвет головой.

– Привет, – обратился он к нам, – мне сказали, что вы команда диджея Бёрна. Я диджей Би-би. Я сегодня тоже выступаю здесь. Очень хотел с ним пообщаться. Диджей Бёрн – легенда. Скажите, он уже приехал сюда? – спросил молодой человек на английском языке, но с очень русским акцентом.

– Нет! Нет! – завопила Моника, бросилась к этому парню и, тут же вытолкнула его из этой комнаты, – у Бёрна сейчас творческий кризис. Оставьте его в покое. Никаких разговоров до выступления!

– Кажется, нам нужно спрятать нашего парня подальше от чужих глаз. А? Что думаешь, Моника? Спрячем его, пока не появились лишние подозрения у других людей? – спокойным тоном сказал Патрик.

Моника проводила меня наверх в номер, который предназначался для меня. Там не было джакузи, но он всё же сильно отличался от тех номеров, где мне доводилось проживать, особенно в последнее время. Несмотря на то, что я был самозванцем, ко мне отнеслись, как к члену команды. Через полчаса мне подали горячий мясной обед, и я уснул.

Разбудил меня стуком в дверь Патрик.

Я открыл ему.

– Вставай, парень, скоро будет твой выход, – заявил он с порога, и вошёл в номер.

– Я немного волнуюсь, – решил почему-то признаться я ему. Возможно, он смог вызвать у меня симпатию и доверие.

– Ничего страшного. Это твоё первое выступление?

– Да, – ответил я, – мне ещё ни разу не приходилось выходить к такому количеству народа.

– Тебе вообще не о чем волноваться. Эту кашу в первую очередь заварили мы с Моникой. В случае, если на фестивале увидят подмену, вопросы будут к нам, а не к тебе. Поэтому просто расслабься, получи удовольствие. Почувствуй себя настоящей знаменитостью. Вкуси это. Не каждому в жизни может выпасть шанс выступить перед тысячами поклонников. Забудь на время, что ты не Бёрн. Представь, что эти люди тащаться именно по тебе. Уверен, если ты всё сделаешь именно так, то скоро захочешь ещё раз выступить. Слава – это же наркотик. Поэтому соберись, малыш, задай жару этим пьяным ублюдкам.

Эти слова вызвали во мне не то что бы спокойствие и не то что бы уверенность. Скорее это был интерес к самому процессу. А больше – интерес к тому самому чувству, которое бывает у людей, выходящих на сцену перед толпой, ждущей и любящей тебя. Мне захотелось попробовать славу на вкус. Я решил для себя – поверить на время выступления, что диджей Бёрн – это я.

Помню то, как за мной в номер зашла Моника с двумя здоровыми охранниками американцами и, меня повели на сцену. На тот момент мне казалось, что ведут меня на казнь, на эшафот, где толпа будет кричать: «Казнить! Казнить!». Но, опять же, по совету Патрика я начал внушать себе, что я не самозванец. Я – Бёрн. Это меня ждут! Это меня хотят видеть! Меня хотят слышать!

Идя к сцене я видел перед собой тысячи невменяемых лиц, которым, видимо было пофиг, кто находится перед ними. Даже если бы вместо меня стояла темнокожая пожилая женщина, весом сто восемьдесят килограмм, толпа не заметила бы подмены. Вся эта толпа была, как одно целое.

Но когда я поднялся и увидел их всех внизу, смотрящих на меня, то они резко вдруг все протрезвели, и стали осудительно разглядывать меня, будто музыкальные критики.

Кто-то объявил в микрофон: «Встречайте! Долгожданный диджей Burn».

Началась музыка с медленных ритмов, и я тоже начал двигаться медленно. От этого моё напряжение возрастало – казалось, что если ритмы будут быстрыми, то мне будет комфортнее находиться на сцене. Быстрая музыка должна будет сделать толпу менее бдительной, они так не различат подмены.

Я решил перевести свое внимание не на взгляды людей, а на море, за их спинами. Оно своей синевой и отражением вечернего солнца стало дарить мне спокойствие, такое необходимое и в нужный момент.

Музыка постепенно стала ускоряться, и я стал живее проявлять себя.

– Читай танцпол, – сказала Джина мне в ухо, – читай настроение публики. Двигайся в такт музыке. Мы подстраиваем музыку под движение людей вместо тебя, но ты всё равно должен уметь делать это. Научись читать танцпол.

Я тогда начал чувствовать, что люди не смотрят на меня, а слушают меня. Толпа и «моя» музыка становились одним целым, или чем-то зависящем друг от друга. В тот вечер я почувствовал новое удовольствие.

Но, тем не менее, я плохо помню это свое первое выступление. Солнце в лицо, море, песок, голые девушки, загар, клубная музыка – все это как одно. Потом ночное небо, прожектора. Я скакал, хлопал в ладоши высоко над головой, изображал работу за пультом. Изображал, как миксую эту музыку, как сам тащусь от своего дела.

Всё это и казалось, что тянется бесконечно, но в то же время будто прошло мимо меня. Они объявили о начале моего выступления, они же объявили о его конце. Я находился в каком-то рассеянном состоянии, когда Моника поднялась ко мне и показала жестом «Оk».

Посреди ночи я зашёл в номер и упал на кровать. Я отпахал прилично целую смену. Я впервые узнал, что уши могут чувствовать усталость. Не раздеваясь, я уснул в этих зелёных очках и бейсболке.

2.

После полудня, я проснулся ещё одетым в кровати своего номера. Очки вдавились в лицо, переносица от этого стала бордовой, а ноги в кроссовках распухли и запрели.

Открыл глаза, почувствовал вкусный запах еды. На маленьком столике прямо у моей кровати был то ли завтрак, то ли обед. Отбивные из нежной телятины, яичница с беконом, греческий салат и соусы. Я быстро сбегал в душ и, тут же смёл всё, что мне принесли, пока я спал.

– Доброе утро, – прозвучал голос Джины из-под подушки, где лежал зетфон. – Как тебе твоё первое выступление, звезда?

– Первое?! И сколько мне ещё раз придётся выступать, выдавая себя за Бёрна?

– Только не говори мне, что тебе не понравилась. Ты вчера пришёл и просто вырубился. А это значит, что ты выложился по полной. Неужели не хотел бы повторить этого.

– Да, не знаю даже. – Тут же мне снова пришли голову слова Патрика о зависимости, в которую можно впасть от славы. – Мне сегодня снова нужно будет проделать то же самое? – спросил я Джину.

– Ну, нет. Что ты. Оставь ежедневные выступления для диджеев попроще. Бёрн – звезда иного масштаба. И одного выступления хватит здесь. У Бориса же был запланирован гастрольный тур по Евразии на всю осень. Поэтому готовься к следующему выступлению на Гоа.

– Ты серьёзно?! Мы не договаривались, что я буду выступать целую осень. Мы договорились, что будет Крым, ну, может быть, пара других стран. Но я почему-то впервые слышу, что нам придётся всё осень ездить по Евразии.

– Видишь ли, Руслан. Я просила тебя подменить Бориса, пока он находится в коме. Ты согласился на это. К нашему всеобщему сожалению он так и не пришёл в себя по сей день. Будем молиться, чтобы он поскорее вернулся к нам. Как только он придёт в себя, или, что хуже, мы узнаем, что Бориса не стало, ты тут же будешь освобождён от своих обязанностей.

– Понимаю, – ответил я. И мне ту же стало грустно и не по себе. Я почувствовал себя полным эгоистом перед этим разумным роботом. Я был капризным ребёнком, который не думает о жизни и здоровье других. Лишь бы был собственный комфорт, не нарушаемый обязанностями.

Я сказал Джине, что буду делать от себя всё возможное. Она ответила, что всегда знала о том, что на меня можно положится. Да и жизнь популярнейшего диджея мне начинала нравится. Я не был обременён никакими делами. Я, так или иначе, был свободен от всего. У меня было много свободного времени, чтобы заменить Бориса. Тормозило лишь какое-то внутреннее чувство долга непонятно за что и перед чем. Все эти годы я был настолько поглощен офисной работой, что путешествие сразу по нескольким странам казалось для меня излишком роскоши и безделья. Я просто не мог позволить себе наслаждаться жизнью такой длительный срок.

Ещё, что могло тормозить моё желание ехать – это новые чувства, которые я стал испытывать. Наверное, я был влюблён.

Часто среди толп молодёжи я будто видел Софию. Любая худая светловолосая девушка тут же притягивала моё внимание. Почему же она сейчас не может быть здесь со мной? К чему эти её молчания и мои безответные телефонные звонки?

Вечером я вышел, чтобы пройтись до маленького продуктового магазинчика. Несмотря на то, что Моника и Патрик советовали мне больше оставаться в номере, я решил немного посмотреть на всю эту движуху. Я впервые был на таком фестивале. Да и вряд ли кто-то мог увидев меня сказать: «А вот, вот он тот парень, который выступал в бейсболке и в очках. Я же говорил вам, что это не диджейский Burn. Хватайте! Бейте его»!

Проходя по аллеи возле магазина, я снова увидел одну из девушек, похожих на Софию. Она сидела на яркой деревянной скамейке ко мне спиной. С пятидесяти шагов девушка казалась неотличимой от неё. На мгновение я решил представить, что это и есть София, приехала со мной, ждёт меня. Немного так посидев, она встанет и пойдёт со мной в номер, как это было ещё недавно.

К девушке подошёл парень, он вышел из магазина с чёрным пакетом, в котором, судя по тяжести, были бутылки. Он раздвинул пакет, показал девушке, что там лежит, что-то спросил. Та утвердительно покачала белокурой головой.