Роман Котин – Ассистент Джина (страница 23)

Он свёл печальные глаза в одну точку – на свою банку, которую держал в руке. От этого лицо Патрика приобрело невинный печальный вид. В этот момент его даже стало жалко. Он отхлебнул, громко проглотил, и, закрыв глаза, облокотился на спинку.

Мы пробыли в зале ожидания около часа, и, после объявления рейса, пошли на посадку.

Так мы все впятером вылетели в Москву, во Внуково. Я, как помню, сразу же уснул в самолёте, и проснулся за десять минут до приземления.

Там во Внуково нам предстояло прождать самолёт на Гоа ещё четыре часа. Патрик, Моника и оба охранника направились сразу же в Бургер Кинг. А я решил выйти из здания аэропорта, чтобы прогуляться.

Не заморачиваясь с поклажей, я сразу же, предупредив своих новых знакомых о том, что мне нужно подышать воздухом, вышел наружу.

У меня ведь с собой вообще не было никаких вещей. Поэтому я вышел быстро и налегке.

Из выхода я пошёл прямо по зебре. Переходя дорогу от аэропорта, ты оказываешься совсем как будто в другом мире, когда заходишь в маленький парк Аллея Славы. Вся эта дорожная канитель, которая ощущается возле дверей аэропорта, тут же затихает.

Справа какие-то старые трёхэтажные дома, слева маленькие постройки, похожие на провинциальные кафе, скудно светятся примитивными гирляндами. Люди уже не озадаченные перелётами идут домой и в магазины. Я шёл прямо, не сворачивая, чтобы легче и быстрей мог вернуться.

Где-то там впереди виднелись верхушки сосен. Казалось, что издалека ветер доносит их запах. Я двигался дальше и дальше – в их сторону.

Так я дошёл до пруда, возле которого одиноко стояла беседка, окружённая лужайкой. Это было что-то типа смотровой площадки с видом на многоэтажки, на противоположном берегу. Я присел на скамейку и закурил.

Именно здесь в Москве за два дня до начала сентября я чётко почувствовал приближение осени. Ведь когда я уезжал из Южного Поволжья, там стояла ещё жаркая погода, а вся зелень только-только начинала проблесками сухой желтизны поддаваться окончанию лета. В Поповке и вовсе – лето, казалось, будто в самом разгаре. Внуково же дунуло мне в лицо горькой прохладой и какой-то помнящейся из детства школьной атмосферой. А значит сюда уже вовсю шла осень.

Помню, что как раз в этот момент зазвонил мой телефон. Я, как-то не задумываясь о том, кто может сейчас звонить, автоматически достал его из кармана. И очень приятно удивился, когда увидел, что это звонит София. Я сразу же взял трубку и с жадностью быстро ответил:

– Да. Аллё. Слушаю.

– Привет, – сказала она робко, и дальше молчала.

– Привет! Ты как? Где ты вообще? Куда пропала? Почему-то я не мог до тебя дозвониться?! У тебя всё хорошо, София?

– Ну, вот так вот получилось. Я же просила тебя не звонить первое время, пока я сама тебе не наберу. Не могла я на тот момент разговаривать. А сейчас вот звоню. Видишь.

– Что-то случилось? Ты так резко уехала. Я вообще ничего не успел понять. Что не так? Может я как-то не правильно себя повёл?

– Ты вообще тут не причём, Руслан. Что ты! Я не хотела тебя посвящать в свои проблемы. Это моё личное. Ты, уж поверь мне, тут вообще не виноват никак.

– Где ты сейчас?

– Дома.

– Ты имеешь ввиду – у себя в деревне?

– Да. У мамы.

– Что-то серьёзное случилось?

– Ну, можно и так сказать. Сёма заболел, мама позвонила, я решила поехать.

– Что с ним?

– Что-то с сахаром не в порядке. Возим сейчас его по врачам, проверяем.

– Почему ты не захотела, чтобы я поехал с тобой? Я бы помог тебе. Можно было бы возить его вместе.

– Не переживай. Это лишнее, – говорила она таким сухим тоном, как будто перезвонила мне лишь ради приличия. – Мы здесь не одни – есть кому помочь.

– Я могу приехать, если что.

В этот момент я огляделся вокруг и вспомнил, что нахожусь у пруда в сквере, во Внуково, и что у меня самолёт через три часа в Индию. Сделал небольшую паузу и добавил:

– Но, правда, не сейчас. Через несколько дней.

– Понятно, – ухмыльнулась она.

– Нет. Правда. У меня тоже получились непредвиденные обстоятельства.

– Что-то серьёзное? – спросила она уже более живым тоном.

– Не совсем. Работа.

– Аааа, – протянула она понимающе, – ясно. А как там твой Сева с Колей?

– Они остались в Адлере. Коля же там родственника нашёл. Парни остались пожить немного у его дяди.

– А ты?

– А я уехал оттуда несколько дней назад.

– И где ты сам-то сейчас? – спросила она с живым интересом.

– Я сейчас в Москве.

– Ух ты! Круто. Обожаю Москву.

– У меня самолёт сейчас, я лечу на Гоа, – сказал я и тут же подумал, что просто хвастаюсь перед человеком, у которого заболел ребёнок.

– Ничего себе!

– Это всего лишь работа. Я буквально на пару дней.

– Интересная работа. А что ты будешь там делать? – спрашивала она уже очень увлечённо.

– Это связано с музыкой, мы с группой летим, чтобы выступить там в местном ночном клубе. Ну, что-то типа небольших гастролей, – говорил я то, что есть на самом деле, и в то же время понимал, что это сейчас звучало для Софии как бред наркомана или сумасшедшего.

В трубке было недоумевающее молчание. Потом она удивлённо сказала:

– Ты не говорил мне, что музыкант. Я почему-то в первый раз слышу, что ты занимаешься музыкой. Ну, ничего себе!

– Да нет. Какой там музыкант, что ты. Я сам только недавно познакомился с людьми, когда ехал к тебе.

– Ты ехал ко мне?! – удивилась она.

Да. Но не доехал. А теперь они позвали выступить вместо их друга. Он ударился головой о дерево, и теперь в коме без сознания. Я сам виноват – неаккуратно катал его на катере, – понял я, что чем больше говорю, тем больше бессмысленной становится моя история.

– Где это было? Это вообще когда?

– Всё случилось по дороге к тебе. Я хотел заехать в деревню вашу, – начал я выруливать разговор в адекватную сторону, – там же у друга дача. Ну, ты помнишь. А тут встретил знакомых музыкантов, они попросили подменить их товарища. Тот в больнице оказался. Не переживай. Всё будет нормально. Ну, я же раньше занимался электронной музыкой. Наверное, я не успел тебе рассказать. А поскольку ты не брала трубку, я, конечно же, согласился им помочь. Нужно же мне было хоть как-то убить время. Поэтому сейчас лечу с ними. Такие вот дела. Думаю, что это всего на несколько дней. Я бы хотел встретиться с тобой, когда прилечу обратно.

– Ааа… Вот как… Теперь я всё поняла, – слегка хихикнула она.

– Мы увидимся ещё с тобой? – спросил я, чтобы узнать о её намерении продолжать быть со мной дальше.

– Я думаю, что по-любому, – ответила она без эмоций, не выдавая его.

– Тогда я позвоню тебе сразу, как прилечу в Россию.

– Хорошо. Если опять не смогу ответить, значит, перезвоню тебе сама.

– Договорились. Ну, ты уж постарайся ответить. Иначе мои гастроли будут продолжаться вечно.

– Пока, – сказала она и положила трубку.

Не могу сказать, был ли я рад этому разговору, или опечален им. В её голосе пропала та самая игривость, которая была с ней, пока мы были на отдыхе. Это, возможно, было связано со здоровьем сына, а возможно и с отношением ко мне.

Тем не менее, я услышал её, и убедился, что именно с ней сейчас всё в порядке. А это означало, что мне теперь так стало легче лететь на Гоа.

Спокойным умом я теперь мог думать только о выступлении. Я мог, как настоящий музыкант, сосредоточится на своём дальнейшем выступлении.

Конечно же, я по-настоящему был расстроен новостью о состоянии здоровья Семёна. Ведь с этим парнем я даже знаком лично. Но матерям, как обычно, свойственно преувеличивать проблемы своих детей и сильно переживать по этому поводу. Поэтому я решил оставаться с мыслями, что с мальчиком будет всё хорошо.