Роман Котин – Ассистент Джина (страница 20)

– Честно сказать… – Борис задумчиво сделал паузу, – … я и сам себе не раз задавал подобный вопрос. Я считаю историю своего успеха очень быстрой. Иногда смотрю на себя назад, в прошлое, и понимаю, что достиг нужного мне уровня довольно быстро. Мой путь не был сложным, если сравнивать себя со многими известными людьми. Всё произошло как-то очень скоро, как-то само собой. Я мог бы рассказать вам сейчас красивую историю о железной дисциплине, о невероятной мотивации, о цели. Но я не истощал себя упорной работой. Я просто делал то, от чего кайфовал по-настоящему и, да, я это делал днём и ночью. Днём, ночью я садился и писал музыку, несмотря на усталость или бодрость. Если вы меня спросите о формуле успеха, я скажу, что ежедневная работа, постоянное передвижение вперёд шаг за шагом. Так же немаловажно видеть конечный результат, к которому ты идёшь. Бывало, что я уже прослушивал музыку у себя в голове от начала до конца, перерабатывал её в мыслях, а потом просто садился и писал её.

– Ну, пожалуй, друзья мои, ответ мы услышали именно такой, какой можно услышать только от настоящего гения, – обратился ведущий к публике.

Далее ведущий позволил присутствующим гостям задавать самим вопросы диджею Бёрну.

– Скажите, Борис, а у вас сейчас есть девушка? – спросила неробкая высокая, худощавая дама в красном свите и захихикала.

– Именно сейчас я свободен. У меня пока нет много времени строить свою личную жизнь, – ответил серьёзно Борис.

– А вам больше американки нравятся или русские? – тут же спросила другая девушка.

– И в Америке и в России много красивых женщин. Но наши мне как-то больше понятны. У американок всё равно менталитет отличается от нашего, – снова ответил он серьёзным тоном.

– Здравствуйте, Борис, – встал в зале молодой человек с микрофоном, – у меня вопрос больше не личный, а именно по творчеству. Скажите, пожалуйста, что помогает вам расслабляться и черпать вдохновение? Мы все знаем, что Хемингуэй пил, Булгаков, говорят, сидел на морфине, и про Высоцкого говорят то же самое. Ну, вы поняли, к чему я клоню. Все творческие люди используют какие-то допинги, для развития своего воображения. А что помогает именно вам?

– Да, я понял, я понял, о чём это вы. Это такой стереотип, что диджеи обдолбанные пишут свою музыку. Поэтому иногда музыка получается своеобразной. Но, среди популярных музыкантов я не замечал таких пристрастий. Здесь или работа, или кайфы. Скажу честно, что алкоголь иногда помогает мне расслабиться. Но как помощник в работе, он точно не подходит, по крайней мере, мне. Да и если взять моих хороших знакомых, с которыми мы начинали вместе, то и им алкоголь тоже стал больше препятствием, чем поддержкой. Некоторых же он вообще, на мой взгляд, изуродовал. Я могу сейчас вспомнить о таком славном музыканте, как Лёша Белобородов. Он открыл для меня многое в музыке. Думаю, что это мог быть отличный диджей. Он тоже был способен сделать отличную карьеру, как здесь, так и за границей. Но из-за проблем с алкоголем он вообще бросил музыку и даже прекратил общаться со всеми музыкантами, которых я знаю. Человек, который привил мне любовь к музыке Сергей Шептун. С Серёгой мы начинали познавать самые азы этой профессии. Но он сейчас сидит в тюрьме. И это тоже из-за алкоголя и наркотиков. Поэтому я стараюсь не совмещать, и даже не сопоставлять работу с вредными привычками. Кстати, алкоголь – это самый максимум, который я могу себе позволить. И то, близкие люди иногда говорят мне, что бухло может однажды сильно навредить мне.

После слов Бориса: «бухло может однажды сильно навредить мне», я вспомнил, что именно стало причиной того трагического случая на воде. Ведь если бы он тогда не брал с собой на борт бутылку виски, если бы не позвал меня, чтобы вместе выпить, если бы пьяный не попросил покатать его на лыжах, то ехал бы сейчас он в этой машине, наслаждаясь дорогой и своей собственно написанной музыкой.

Этот несчастный случай снова всплыл у меня перед глазами. От мыслей о том, что Борис может никогда не прийти в себя, мне становилось дурно. Хотелось развернуться на полпути и поехать в больницу к нему. Но я понимал, что всё равно не смогу ничего для него сделать. Единственное, чем я мог сейчас помочь ему – это выступить на фестивале вместо него, это сохранить жизнь Джине, следуя её инструкциям.

Я крепче взялся за руль и стал внимательнее следить за дорогой.

Глава 11

1.

Поповка снова возродилась после продолжительного затишья. Небольшое поселение было переполнено людьми. Прямо по улицам гуляли мужчины с голым торсом и девушки в бикини. Кругом бросались в глаза жёлтые чемоданчики – визитные карточки Казантипа.

Я подъехал к гостинице, где по договорённости меня должна ждать Моника. Время уже было за полдень, и я готов был уснуть уже в машине.

На парковке стояли дорогие внедорожники и минивэны. Не знаю, кому именно они принадлежали, но по граффити на некоторых из них было видно, что это машины музыкантов.

Я припарковался рядом, набрал Монике, сказал, что на месте. Через десять минут возле моей водительской двери стояла та самая темнокожая девушка, с которой мы познакомились по видеосвязи. Я вышел и поприветствовал её на английском:

– Хеллоу.

– Оу. Думаю, это не самая лучшая идея с переодеванием тебя в диджея Бёрна, – начала она с этой фразы. Джина тут же её перевела мне в наушник, – но раз уж это идея Джины, то доверимся ей, – продолжила она. – Ещё ни разу она не подводила нас с Борисом. Поэтому, думаю, что стоит попробовать.

Моника, молча, кивком головы позвала меня за собой. Мы вошли в гостиницу. Совсем новый ремонт был в виде сине-зелёной арабской мозаики. Дальше мы прошли по коридору и оказались в помещении похожим на маленький актовый зал. Там было много разной аппаратуры, старых и новых колонок, проводов, фонарей и баннеров. Всё хаотично было развалено по углам.

– Ты умеешь хоть чем-нибудь из этого пользоваться? – спросила Моника, показывая на обмотанные скотчем коробки.

– Нет. Раньше не приходилось, – ответил я.

– Чтооо?! – Моника удивлённо скривила лицо, как это делают люди, которые не расслышали фразу и просят своей мимикой повторить её. – Ты говоришь?..

Тут же из моего кармана зазвучал голос Джины. Она перевёла Монике мои слова, а дальше, как я смог понять, пояснила, что я не говорю по-английски, что нам придётся общаться посредством Джины.

– What the fuck! – воскликнула Моника и в негодовании обхватила голову обеими руками. Далее я слушал только перевод Джины, – этот парень ничего не смыслит в аппаратуре, в музыке, так он ещё и не говорит по-английски. Джина, какого хрена! Это по-твоему самая лучшая кандидатура?!

Потом Моника достала из шкафа большую дорожную сумку, поставила на пол, отстегнула молнию сверху. Сумка была набита бейсболками. Мне эта картина напомнила челночников на рынке, которые в девяностые забивали свои огромные сумки разным барахлом. Моника немного порылась, достала одну из бейсболок, которая была желтого цвета, протянула мне и сказала:

– Надень, посмотрим.

Потом из этого же шкафа она достала кожаный чемодан, тоже положила на пол, открыла. В чемодане были аккуратно разложены около двух десятков разноцветных очков. Моника достала самые объёмные, с квадратными зелёными стёклами.

– И это тоже, – добавила она, протягивая мне очки.

Я надел очки, накинул на голову бейсболку.

Моника пронзительно посмотрела на меня, вытянула в мою сторону руку, щёлкнул пальцами и, на меня был направлен её длинный розовый ноготь указательного пальца.

Она как будто хотела сказать: «Что-то такое в тебе есть, парень».

Затем она достала свой телефон, позвонила какому-то Патрику и попросила его подойти. Через пять минут к нам зашёл большой, как бизон, белый пожилой мужчина. Патрик был примерно двухметрового роста, казалось, что и в ширину плеч примерно так же. На вид ему было немного за шестьдесят, короткие курчавые седые волосы, неуклюжий из-за телосложения.

– Посмотри. Что скажешь, Патрик? – Спросила она, явно интересующаяся его мнением, и добавила – Меня радует, что он такого же роста, как и Борис. И практически такой же комплекции.

Патрик приблизился ко мне, протянул длинную, как у гориллы, толстую руку к моему лицу, мощными пальцами взял мой подбородок, покрутил голову влево-вправо, изучающе разглядывая.

– Этот нос, – говорил он Монике спокойным голосом, который шел у него из груди, – это нос, этот подбородок, – показывал он указательным пальцем правой руки на нижнюю часть моего лица, левой же рукой продолжал держать меня за лицо, – это все точно как у нашего Бориса. Посмотри сама. Я верю этому парню. Это диджей Бёрн. Я верю ему, – он отпустил наконец-то мой подбородок, похлопал меня по плечу, и оставил на мне тяжелую руку.

После его слов Моника с облегчением вздохнула.

– Познакомься, Руслан. Это Патрик, он продюсер Бёрна. Он больше всех несёт ответственность, если ты провалишься, – сказала она.

Кажется, в этот самый момент я прошёл кастинг, как двойник диджея Бёрна. Далее дело было за мной – оставалось только точно изображать его на сцене.

– Ничего, парень, – сказал Патрик, держа меня за плечо, – я давно работаю в шоубизнесе. Выпускать на сцену двойников мне не впервой. В былые годы я даже заменял чёрных парней белыми, а белых чёрными. И видишь, я до сих пор наплаву. Надеюсь, что сегодня вечером ты не подведёшь нас.