Роман Колымажнов – Скрытое от взора. Часть 2 (страница 4)
Ефим залез в бочку, закрыл глаза и погрузился в воду. Холод обнял его, как старый знакомый. Вода заполнила уши, заглушив звуки внешнего мира. Как всегда, потекли воспоминания. Приезд в Астрахань. Тёмные воды Волги, которые когда-то стали его спасением и проклятием одновременно.
– Почему я? – пронеслось в его голове, но ответа не было.
Только вода, тихая и бесконечная, как его существование.
– Как труды твои продвигаются? – раздался голос за спиной.
– Хорошо, не отвлекайте, просил же, – ответил Ефим, не отрываясь от последних приготовлений «Потаённого судна» к скорому погружению. Слово «судно», по личному мнению самого изобретателя, не совсем удачное для обозначения его творения. А называть его потаённой бочкой было как-то не солидно. Самый простой и понятный вариант «подводная лодка» его пытливому уму почему-то не пришёл.
– Своему благодетелю можно подробнее обстановку доложить, не считаешь?
Ефим вздрогнул. По тону и содержанию замечания он быстро догадался, кто стоит позади него, ещё до того, как обернулся.
Перед ним стоял сам император Пётр Алексеевич.
– Извините, не признал… – засуетился изобретатель, нервно сглатывая.
– Ладно, ладно, не ёрзай, – заулыбался самодержец, дружески похлопав Ефима по плечу. И тут же отвлёкся на мачты кораблей, которые готовились к отплытию.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в золотистые тона. С реки рывком подул прохладный ветер, на мгновение развеяв запах рыбы и только что выгруженных пряностей. Через мгновение Пётр Алексеевич продолжил как ни в чём не бывало:
– Что там у тебя? Рассказывай.
– Так, – Ефим всё же не мог обуздать волнение. – Проверил всё, государь. Основание крепкое, от столкновения с дном речным не проломится. Все швы законопатили дважды, лично проверил. В общем, не подведу в этот раз.
– Ох, надеюсь, Прокопьевич. Надеюсь. Важная на тебе миссия. Помнишь, да? Осторожно, без лишних движений. Спускаешься, смотришь, как поживает наш друг, и обратно. Нам главное – понять, как дальше действовать. И почему тут скрытое в реальный мир проникает…
– Выясним, государь…
– Остров у города размеры то и дело меняет. Я уж не говорю о том, что и вовсе то появляется, то исчезает. Горожане уже начинают шептаться, негодяи из «Артели» суетятся, надо всё тонко объяснить… У меня, конечно, есть идея канал прорыть, но это второстепенное…
– Понимаю, государь, оттого и тут уже с самого утра.
– Ты давай, не изматывай только себя, отдохни. До погружения ещё время есть, пойдём поужинаем, а? Тут осетринка уж очень вкусная.
– Да нет, что вы… не по моему чину еда.
– Тебе государь говорит, считай – не обсуждается.
Ефим проверил, закрыт ли люк в «потаённое судно», и потрогал все тросы, убеждаясь, что всё в порядке. Его пальцы дрожали, но он взял себя в руки и побежал догонять императора. Тот уже медленно поднимался по деревянным настилам к Никольским воротам астраханского кремля. Ефим в последний момент притормозил и следовал от императора на расстоянии, чтобы не привлекать лишних глаз.
После сытного и очень вкусного ужина в компании императора и местного губернатора Ефим ещё больше занервничал. Изобретателю сегодняшний вечер показался почему-то более странным, чем наличие в реке у города огромного сома ― духа природы. Может быть, оттого что сидел за столом с первыми лицами государства он впервые, а всякую «скрытую от взора» невидаль уже довелось встречать в Санкт-Петербурге. С этими мыслями Ефим вернулся на пристань. Там уже суетился народ. С пришвартованного брига капитан, не жалея крепких слов, торопил амбалов, так тут называли грузчиков. Те же, окружив «потаённое судно», не решались к нему подойти и оживлённо обсуждали диковинку.
– Да чтоб вас! ― орал капитан брига. ― Чего вы там копаетесь? О, Ефим, дай-ка им нагоняй, ― переключился он, заприметив изобретателя.
– Чего смотрим, отвязывайте крепёжные тросы и вперёд! ― сразу же рявкнул Ефим.
Спустя полчаса бриг с погруженным на него «потаённым судном» отчалил на середину реки. Стоял штиль. По воде доносился шум активной торговли вечернего базара. Стояла почти безлунная ночь, и тайная операция вряд ли привлекла бы чьё-либо внимание.
После последних приготовлений и указаний команде Ефим забрался внутрь «потаённого судна» и задраил люк. И тут навалилось. Замкнутое пространство, свет лучины и явный недостаток свежего воздуха. Всё сыграло злую шутку с Ефимом. На него нахлынула секундная паника. Он почувствовал, как сердце его заколотилось, а руки вспотели. Но он глубоко вдохнул, собрался с мыслями и постучал в деревянный борт. Знак, что можно начинать погружение.
Темнота за маленьким иллюминатором сменилась кромешной тьмой глубины реки. Долгое, томительное ожидание, и вот наконец подводное судно остановилось от резкого толчка снизу. Дно. Ефим пошарил рукой под лавкой, на которой сидел, и достал небольшой мешок. В нём был бурдюк с водой, хлебная лепёшка и завёрнутые в ткань «очи» ― ещё одно изобретение Ефима. Если быть точнее, он доработал идею уральских колдунов. Каменный круг с отверстием посередине, в которое вставлено тончайшее малахитовое стекло. Малахит хорошо помогает в общении с духами. А стекло из него, как выяснил Ефим опытным путём, ещё и поглядеть на них позволяет. Но работает только с духами природы. В общем, с помощью этого нехитрого, на первый взгляд, приспособления можно наблюдать сущности, скрытые от взора простого человека.
Ефим вставил «очи» в специально подготовленные крепления иллюминатора «потаённого судна». В то же мгновение вода стала прозрачной, словно её и не было. Даже показалось, что она больше не сдавливает судно и не гудит своей тяжестью. Дно проглядывалось на десятки метров вперёд. И там ничего не было. Ефим дёрнул небольшую ручку. Наверху, на бриге, зазвенел колокольчик, сигнализируя, что судно нужно повернуть по часовой стрелке. Оборот раз – и ничего. Оборот два – и Ефим почти закричал от удивления. Перед ним в некотором отдалении отчётливо виднелось чёрное туловище сома и его огромный, медленно покачивающийся плавник.
Ефим отпил воды из бурдюка, прикинул дальнейшие действия и дёрнул ручку два раза. Команда должна была сделать пол-оборота в том же направлении. Она так и сделала. Рыба была действительно гигантской, не зря её прозвали сом-батюшка. В поле действия «очей» попал толстый ус и огромный глаз. Ефим сделал ещё один глоток воды. В горле пересохло от волнения. Первое же погружение и такое удачное. Гигант вроде чувствует себя вполне нормально. Видимых проблем не обнаруживалось. Вот, пожалуй, и всё, рассудил Ефим. Осталось без происшествий подняться обратно на бриг, записать наблюдения, доложить государю и ждать дальнейших указаний.
Ефим уже потянулся к ручке, чтобы дёрнуть три раза и начать подъём, как что-то ударило в борт бочки снаружи. Ещё удар. Уже сильнее. Ещё. Ефим задёргал за командную ручку в испуге, даже в глубоком ужасе. Отчасти в глубине души он уже понимал: команда ему не поможет. Там наверху, на бриге, капитан и несколько матросов при тусклом свете фонаря с ужасом наблюдали, как трос и дыхательная трубка, ускоряясь, разматываются.
После очередного, самого сильного удара «потаённое судно» с Ефимом внутри перевернулось. Герметичность конструкции нарушилась, и из щелей стала просачиваться холодная речная вода. Последнее, что Ефим увидел через малахитовое стекло, – это огромный неподвижный глаз сома-батюшки. Затем – тьма.
Над поверхностью воды появилась сначала голова, а потом и всё тело. С кожи вязкими нитями стекала слизь. Ефим не делал фотографий «до и после», но точно знал, что погружение в бочку с водой меняет его в лучшую сторону. Добрым молодцом после котла с парным молоком не становился, но всё же. Он старел, да, очень медленно, но старел. По собственным внутренним ощущениям, сто лет для него были примерно как пять лет для обычного человека. Он прибыл в Астрахань с императором, когда ему было ближе к 30. Сейчас, спустя три столетия, он ощущал себя примерно лет на 45. Это достаточно твёрдая информация. В отличие от ответов на вопросы, которые он задавал себе каждый день.
1. Кто перевернул его «потаённое судно» там, на дне Волги?
2. Как оно оказалось здесь, в этой квартире, и стало его спасением и проклятием?
3. Есть ли способ уехать из Астрахани? Разорвать невидимые путы?
4. Сколько он так может прожить?
5. Что он такое вообще?
Вопросов к себе и миру за триста лет накопилось куда больше. Но именно этот список был личным ТОП-5. Не считая главного: почему и как именно ОН стал таким?
Ответ на первый вопрос был самым простым и самым терзающим душу, наверное. Даже спустя столько лет Ефим не знал, кто напал на него в ту злополучную ночь. Второй вопрос также оставался без ответа. Хотя предположения, конечно, были. Это мог сделать сам нападавший. С какой целью? Снова вопрос, и снова без ответа. Ещё один вариант – это кто-то из местных скрытней. Ефим скрытнями называл всех без разбора: призраков, чертей, богов, духов природы, других различных сущностей. В общем, всё, что было скрыто от обычных людей.
И все эти противные, в большей или меньшей степени, существа молчали. Только перешёптывались за спинами.