Роман Колымажнов – Скрытое от взора. Часть 2 (страница 6)
Значит, надо подождать. Скоро точно кто-то придёт.
– Или нет? ― уже вслух сам себя спросил Антон. ― Так, это что тут у нас?
На столе. Да, в комнате был стол, который до этого в поле зрения Ракова совершенно не попадал. На нём стоял завтрак тире обед, а может, уже и ужин: рисовая каша, кусок чёрного хлеба с маслом и чашка кофе.
Антон подошёл к столу. Взял чашку с кофе в руки и понюхал. Сделал маленький глоток. Напиток неожиданно оказался очень вкусным, хоть и холодным. Антон не разбирался в сортах. Но предположил, делая очередной глоток ароматного напитка: кофе точно не из дешёвых.
Сначала была ярость. Потом – отчаяние. А потом… пустота в желудке заныла громче всех чувств. Инстинкт выживания пересилил. «Надо поесть», – смирился он про себя. Даже в ловушке нужно топливо.
Еда словно сменила в Ракове батарейку. Антон чувствовал прилив сил. По странному наитию сразу после приёма пищи он решил почитать дневник Дюма, который нащупал под подушкой. Если и ждать с моря погоды, то уж хоть с пользой. Поглядывая каждую секунду на дверь, Раков погрузился в чтение. Глаза побежали по страницам и строчкам, взгляд зацепился за новую заметку, которая до этого не появлялась.
ГЛАВА ПЯТАЯ (СЕМНАДЦАТАЯ)
За большим столом в вип-комнате дорогого астраханского ресторана теснились разной степени опрятности и нарядности мужчины и женщины. Точнее будет сказать, сущности: духи и черти. Потрёпанное дворянство невидимого мира.
Вместе с тем в том же зале проходил юбилей Аркадия Всеволодовича ― местного бизнесмена. Два мероприятия друг другу никак не мешали. Но случись так, что гости бизнесмена и скрытни увидели бы друг друга, получился бы самый сюрреалистичный праздник на земле. Вот криков бы было. А так шумели по отдельности.
Участники городского совета скрытней шумно обсуждали всё и ничего сразу. До Ефима доносились только обрывки фраз. Он не стал привлекать к себе внимания, дожидаясь начала ежегодного собрания, стоял в стороне. Самый очевидный плюс Ефима был в том, что он (неожиданно) мог проявлять себя как в мире скрытней, так и в мире смердов. Пограничник. Единственный в своём роде. Вроде.
Зачем его каждый год звали уже лет 100, может, чуть больше, изобретатель знал очень хорошо. Во время официальной части будет просьба сделать доклад о его деятельности независимого наблюдателя за делами смердов. Хотя чего докладывать, они ведь и сами всё видят. Так хотелось скрытням поддержать чувство собственной важности. Ефиму надо было в городскую думу ходить докладывать. Но тут сразу в психушку можно загреметь. Легко.
После бутафорского доклада дело перейдёт к части неофициальной, Ефим будет слушать многочисленные колкости в свой адрес и мило улыбаться. Именно во время одной из таких увеселительных программ он получил своё прозвище ― Суббота. Кто-то из банников пошутил: мол, Ефим так часто в своей бочке моется, что ему впору банником быть, а не водяным. Дальше уже слово за слово, и получилась «Суббота». Банный день у Ефима всегда. Забавно, но Ефиму это прозвище почему-то понравилось. Романтичная его натура сразу провела параллель с Пятницей из «Робинзона Крузо». Он тоже мёртв для своего племени, а Астрахань стала для него островом, с которого никуда не уплыть, но где он нашёл новую жизнь.
«Перетерпеть и потом год ещё не видеть их», ― прямо сейчас думал Ефим. План железный. И, можно сказать, гениальный в своей простоте. Лучше, чем «Суббота», уже ничего не случалось и вряд ли случится сегодня. К тому же, учитывая его необычную способность к пограничному существованию, его всё же немного побаивались. А ещё среди скрытней ходили байки про многочисленные изобретения, которые Ефим сотворил за три столетия. Среди них был ошейник, который превращал любого в свинью. Вдруг это правда? Или у него ещё что-то припрятано, пострашнее? В общем, обычно мерзко шутили до известных пределов и отставали.
Ефиму за столом места не оказалось. Потому он, недолго думая, сел на диван у стены, возле двери, из которой бойко выносились угощения на стол. Единственная суета, связанная с присутствующими.
Мир, скрытый от взора уже долгие десятилетия, оставался скудным на события. Смерды окончательно позабыли о существовании скрытней и во всякие сверхъестественные вещи не верили. Точнее, верили в натальные карты, таро да астрологию, с удовольствием несли скопленные деньги энергетическим коучам и мастерам духовных практик. Но про домовых, русалок, водяных и других духов и божков не вспоминали. Скрытни, в свою очередь, приспосабливались как могли. И получалось это у них плохо. По личному наблюдению Ефима, только деградировали от десятилетия к десятилетию всё больше. Тоскливое зрелище. Со времени сокрытия прошли столетия. Для скрытней ― миг. Но как-то они умудрились, на астраханской земле уж точно, превратиться из могучих сил в тусклые тени. Силы, которым поклонялись, выпрашивая урожай и удачу, теперь разменивают остатки харизмы на дешёвое внимание. Хотя некоторые продолжали из себя строить хозяев положения.
Главный городской банник, например, открыл для себя новые горизонты «бизнеса». Общественные бани в Астрахани дожили свой век и в итоге канули в Лету. Любовь местных к водным процедурам и пробирающему до костей жару неожиданно вылилась в домики для отдыха. Виллы да коттеджи с бассейнами и саунами стали новой вотчиной банника и его подчинённых. У вредного духа дела шли теперь в гору. За столом он сейчас сидел чуть ли не самым нарядным. В красивом, дорогущем костюме-тройке. Правда, как заметил Ефим, костюм был весь измазан грязью, местами проступала плесень и солёные разводы. Банник оставался банником. Но пытался хорошо играть при плохой мине.
Удивительно, но двух симпатичных кикимор такой расклад устраивал. Их тянуло скорее к иллюзии успеха и силы, чем конкретно к баннику. Они сидели по обе стороны от напыщенного толстяка и приторно ухаживали за ним. Питались его двуличием. Хозяин баней, саун и бассейнов упивался своей востребованностью. При этом, конечно, понимал простую истину: всё внимание к нему, только пока он на коне.
Кто точно на коне не был, так это губернский водяной. Как заметил Ефим, владыка астраханских речных просторов смотрел на своего давнего недруга банника с особым презрением. Как смерды в реках мыться перестали, так вражда и началась между ними. Сейчас беды водяного были совсем в другом. Угодья его скуднее становились день ото дня. Реки мелели, рыбы и другой живности становилось всё меньше и меньше. А ловцы, то бишь рыбаки, перестали считать важным хоть какие-то подношения делать хозяину рек. Только из злых намерений браконьеров и оставалось силу черпать. На фоне богатого банника зеленоволосый водяной смотрелся ущербно.
За свою долгую жизнь Ефим насмотрелся на скрытней вдоволь. И на их медленное угасание. Для людского мира скрытни стали чем-то вроде соседей за стеной в многоквартирном доме. Типичные такие из 68-й квартиры, которые медленно спиваются, и из их квартиры несёт смрадом. Их иногда слышно. Иногда даже можно увидеть в местах истончения скрывающих куполов. Как бомж, уснувший на лавке в парке. В остальном же можно жить на одной лестничной площадке и никогда не встретиться. Скрытни в итоге, похоже, смирились с такой судьбой. Меньше суеты, междоусобиц за внимание смердов. Хуже не становится, как говорится, и на том спасибо.
Колдунам из Основателей удалось спрятать знания и истины, практически уничтожить ведьм и ведьмаков. Свести на нет жертвоприношения, подношения, молитвы. Отобрать веру смердов. Но старую, как сама земля, связь скрытней и сил природы им разорвать не удалось. Оттого скрытни и продолжали существовать. Свежую солёную рыбу завернули в пакет, в газету, потом убрали в ещё один пакет. А запах её всё равно просачивается. Но только рыбка эта тухнуть начала, потому что к пиву её так никто и не достал.
Перешёптывание тем временем всё нарастало. Степной Блуд больше остальных проявлял активность. Речи его путались и противоречили сами себе, сбивая с толку всех, кто его слушал. Раньше он заставлял путников блуждать по лесам и степям, а теперь разговоры заводил в тупик. Какая разница? Получал одинаковое удовольствие от одного и от другого. Прямо сейчас у него в наслаждении от происходящего глаза загорелись еле заметным красным пламенем.
Прозвучал звонкий свист чёрта-секретаря совета ― все замолчали и ровно уселись по своим местам. Резко наступившую тишину прервало хриплое приветствие всех членов городского совета крепко сложенным стариком с густой чёрной бородой. Он сидел во главе стола. Звали его Клим. В начале прошлого века, во времена установления советской власти, он, обычный домовой губернаторской усадьбы, смог заручиться поддержкой авторитетных скрытней и стал городовым. А до этого, с самого присоединения Астрахани, был в секретарях и советниках местной верхушки скрытней.