Роман Колымажнов – Скрытое от взора. Часть 2 (страница 8)
– Я не уверен до конца, но, кажется, Астраханскую шапку уничтожить мы сможем!
Не сдерживая радостных эмоций, все трое разом обнялись. Мужчины практически плакали и ободряюще похлопали друг друга по спинам.
– Получается, мы сможем и все остальные разрушить, ― не скрывая восторга, заговорил Ропот, ― раз Астраханскую уничтожим.
– Рано радоваться, ― вдруг остановил минутную слабость Захар. ― Я только предполагаю, что знаю. Руки аж трясутся от волнения. Астраханский купол самый сильный.
– Знаем, знаем, «много разных народов в ханстве бывшем проживало, и много вер и истин разных нужно было скрыть…» ― Говор хоть и был честным приверженцем дел Артелей, но всё же не упускал момента поязвить. Весь этот высокопарный флёр, которым сопровождались любые разговоры о былом, он не понимал.
Защитных печатей и сигилов Основателями было наложено столько, что они, наверное, и сами уже не помнят. Но в деле сокрытия купола́, то есть шапки, стали их главным орудием. Реальность превратилась в палимпсест: как на древнем пергаменте новые записи наносились поверх старых, так и знания о скрытнях наслаивались, искажались и смешивались. Это породило современные представления о мифах и легендах и объясняет расхождения в преданиях – эффект Манделы в масштабах истории. Ведь сокрытия происходили и происходят по всему миру.
Это, в свою очередь, только осложняло дополнительно жизнь Артелям. Ценная информация передавалась дневниками, устными рассказами, видениями. Но всему ли можно было верить и доверять, каждый решал сам.
Шёпот отошёл обратно к столу и взял с него небольшую записную книжку. В ней он зафиксировал все свои знания относительно шапок и различных разрушительных заклинаний и эликсиров.
– Вот смотрите. Нам нужны чертополох, Черепашинское розовое вино и часть древнего животного.
– И у нас всё это есть?
– Да, и плюс ведьминская частица нужна в любом проявлении вроде. Но тут уже ты нам поможешь, Ропот. Ты единственный пробудившийся среди нас, кто точно уверен, что ведёт свой род от братьев и сестёр Чуры.
– Ох… ― только и выдавил из себя Ропот.
– Когда начнём? ― не выдержал Говор.
– Сейчас!
Шёпот вернулся к столу и молча начал смешивать ингредиенты в большой эмалированной кружке. Ропот какое-то время наблюдал за процессом. Затем нащупал на шее цепочку и вытянул из-под одежды ключ, который на ней висел. Сбоку от стола, за которым работал Захар, на полу стоял сейф. Все его наружные поверхности были покрыты защитными символами. Шёпот присел и открыл его. Он потёр руки, которые вспотели от волнения, и достал из сейфа Шапку Астраханскую.
Примерно год назад странным стечением обстоятельств артефакт оказался в руках радикальной секты «Гомон». Так в рапортах Основателей значилась троица, которая сейчас находилась в подвале. Саму же шапку долгое время считали утерянной. Поговаривают, что её выкрали в смутное время. Вывезли в Польшу и там проводили над ней тёмные ритуалы. Пытались разрушить, получить доступ к её силам. Видимо, безуспешно. Ведь сейчас она была здесь. Целая и активно исполняющая свою основную задачу.
– Положи вон там, на свободном столе, ― бесцеремонно скомандовал Шёпот.
Так и было сделано. Ропот остался стоять рядом, к нему присоединился Говор. Он с любопытством рассматривал шапку. Она завораживала переливами света на драгоценных камнях.
– А что будет, если её надеть? ― вдруг поинтересовался Говор.
– Да ничего не будет. Шапка же… ― Шёпот, медленно помешивая содержимое в эмалированной кружке, подошёл к столу с головным убором. ― Нужна твоя кровь.
– Моя? ― переспросил Ропот.
– Всего несколько капель.
Говор взял на себя миссию по добыче крови. Он крепко схватил руку Ропота и кольнул шилом в большой палец. Кровь густой каплей упала в общее месиво из травы, масла и какого-то порошка. И… И ничего не произошло. Ни дыма, ни вспышки.
– Не сработало, что ли? ― засуетился Говор.
– Что дальше? ― добавил Ропот.
– Подождите! ― Шёпот взял небольшую паузу, а потом заорал: ― Разяще слово наше! Оковы скрытые, узы крепкия – да сокрушатся в прах! Сила родовая, волей нашей свободу яви! ― и плеснул варево из кружки на шапку.
В комнате наступила болезненная тишина. Беззвучнее самой глухой ночи. И всё изменилось. Говор, Ропот и Шёпот почувствовали это. Странное, необъяснимое облегчение. Словно нести тяжесть очень долго и забыть, как было без неё. Но вот выпускаешь груз из рук, и они словно парят.
– Ахахах, вот идиоты!
Все трое вздрогнули и резко обернулись. На сейфе, неестественно изогнувшись, сидело нечто, напоминающее облезлого старика. Его голова была слишком велика для тела, а из открытого рта торчали острые, крошечные, напоминающие кошачьи, зубы.
– Какого чёрта? ― озвучил мысли каждого из троицы Говор.
Мерзкий старик явно удивился. Спрыгнул с сейфа и сделал пару шагов в сторону мужчин.
– Так вы меня видите, что ли? Интересный поворот…
– Ты кто такой? ― осмелел Говор. Шёпот и Ропот всё ещё стояли как вкопанные.
– Ну, точно не чёрт! ― старик задумался и огляделся. ― Домовой я! ― он резко расхохотался, сорвался с места и, подскочив к столу с полками, схватил с него нож.
– Эй, полегче! Мы не хотим тебе зла! ― очнулся Шёпот. При этом все трое медленно попятились назад. Старались оказаться ближе к выходу.
Старик-домовой сделал несколько шагов и растворился в воздухе. Испарился. А через секунду Говор согнулся от резкой боли.
– Это что, кровь? ― Говор посмотрел на свои руки – они были багровыми. На животе расплывалось кровавое пятно. Секунда – и на груди возникло, тут же увеличиваясь, ещё одно.
– Олег! ― Ропот поймал падающего Говора. Тут уже было не до конспирации. Когда он попытался заговорить с другом, тот уже умер.
Со стены попадали мешочки и банки. А потом разом сломались в середине все полки. На столе материализовался старик-домовой, в руке он держал окровавленный нож.
– Смерды, – просипело существо, и его голова повернулась на 180 градусов, – кто же будет следующим? Главный задира ― минус… Сейчас с вами решу вопрос, ― мерзкое существо посмотрело на нож и длинным языком слизало с него кровь, ― шапку заберу. Наконец, избавлюсь от обязательств…
– Ах ты гад! ― Ропот вытащил из саквояжа, стоявшего всё это время у входа в комнату, странного вида пистолет, по всей поверхности ствола которого были нанесены различные символы. Сделал два прицельных выстрела.
Домовой тут же обмяк и упал на пол перед столом.
– Они меня видят! Купол нарушен, хозяин… ― прохрипел скрытень.
– Заткнись, тварь, ― Ропот сделал пару шагов в сторону домового, снова прицелился и выстрелил в огромную голову старика.
Ни секунды не мешкая, Ропот подошёл к скрытню и пнул его ногой. Убедился, что существо больше не шевелится. Засунул пистолет за ремень. Схватил первый попавшийся мешок, запихал в него шапку.
– Надо уходить!
– А как же Говор? Нельзя его тут оставлять, ― возмутился Шёпот.
– Придётся…
– Не спешите уходить, ― услышали незнакомый басовитый голос Ропот и Шёпот.
Дом Ропота, несмотря на продолжающийся ливень, сгорел как спичка в ту же ночь. Он сам, тело Говора и шапка бесследно пропали. А тело Захара Котлова обнаружили на окраине города с аномальными ожогами и лицом, искажённым ужасом. Что Шёпот увидел в последний момент – остаётся тайной.
Официальное расследование сочло всё произошедшее несчастным случаем. Но с тех пор в городе участились случаи «массовой истерии» и «помешательств». Купол, видимо, дал трещину, которую уже нельзя было залатать полностью.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ (ДЕВЯТНАДЦАТАЯ)
Все участники городского совета молчали. Было слышно шуршание одежды да сдавленное дыхание. Клим привстал со своего места и опёрся обеими руками на стол. Теперь он смотрел на всех свысока не только метафорически. В такие моменты Ефим всегда ловил приятное тёплое ощущение. Хоть кто-то в мире скрытней не становится тряпкой и размазнёй. И весьма радует быть другом такого городового. Железную волю почувствовали и кикиморы, которые вожделенно бросили свои хитрые взгляды на председателя совета.
– Диверсия «Гомона» ― неизгладимая ошибка каждого из присутствующих здесь! ― продолжил Клим. ― Проморгать шапку и допустить убийство одного из нас непростительно! И всё из-за авантюры Захара Котлова! И теперь его внук…
– Меня вообще тут не было, ― заголосил Степной Блуд, ― не надо обобщать…
Злыдни сразу поняли, что сейчас будет, и снова попрятались под стол. Все притихли. Глаза сидевших за столом забегали от Блуда к Климу, от Клима к Блуду.
– Не надо что делать? ― переспросил Клим, сжимая ладони в кулаки. ― Не слышу, Блуд! ЧТО?
– Не надо было обобщать, говорю, и делать на всех один предзаказ по меню, ― Блуд резко скис и попытался ухватить что-то вилкой из общей тарелки с мясной нарезкой. Как ни в чём не бывало, надеясь, что его трюк сработает. Но Клима это лишь окончательно привело в ярость. Он резко ударил кулаком по столу, да так, что вся посуда и столовые приборы подпрыгнули.
– Заткнись! ― заорал Клим во всё горло. Ефим такой злости в городовом не видел как раз с 60-х.
Гости юбилея Аркадия Всеволодовича тоже неожиданно ощутили на себе эту ярость: в вип-комнате замерцал свет. Те, кто мучился с давлением, ощутили пульсирующие удары в висках. Объяснили всё логичными замечаниями про слабую проводку старого фонда и громкую музыку. И в целом праздник продолжился своим чередом.