Роман Колымажнов – Скрытое от взора. Часть 2 (страница 3)
– Так всё останется по-прежнему! ― прервал Чуру Радибор.
– Как бы не так. Останется для людей всё, для народа твоего, да! Для колдунов тоже да. Им-то какая разница? Их списки со знаниями никуда не денутся. Закончатся, так они у кого угодно попросят. Хоть у Велеса, хоть у самого тартарского чёрта!
– Ты, ведьма, не заговаривайся! ― заорал Жихарь. ― Мы с тобой миром пришли говорить. Хотели бы вас извести, так бы и сделали. Дела пусть и долгие. С такой силой, как у вашего рода, чего нам от вас ждать? Если бы не скрепы старые, предками нашими сотворённые, вы бы уже давно всех чарами своими обволокли да в кандалы заковали…
– Жихарь, замолчи! ― Радибор встал со своего места для убедительности.
– Да нет, пусть говорит, как думает, а не как напридумывал, чтобы меня в туман неведения завлечь, ― Чура сделала шаг назад, скорее инстинктивно почувствовав нарастающую опасность. ― Жихарь, ты, может, свои мысли вслух озвучиваешь? Сам бы всех в кандалы да под плеть? Это колдовское племя всё покоя не находит себе, всё в поисках знаний рыщет повсюду, как бы ещё чего такого выучить. Что познать, чтобы конца мощи не знать. Так ведь?
– Так, Жихарь, ты молчишь теперь! ― приказал Радибор и, постаравшись смягчить голос, обратился к Чуре. Он медленно повернулся к ней. На его лице в свете костра вырисовывалось каменное спокойствие. ― Я понимаю твои переживания. И я тебя позвал, потому что уважаю. Вы для смердов большую помощь несёте, и не могу я это отрицать. Да, силой, мне и народу моему непонятной, обладаете, непостижимой. Но зла в сути не творите. С другой стороны, старый колдун верно говорит. Скрепы есть. А что без них было бы? ― Радибор тяжело вздохнул. ― Вот что я предлагаю. Будет сегодня создан совет Основателей. Будет этот совет следить за тайнами, истинами и верами всеми. И не будут нарушаться законы старые… но… ― Радибор резким движением схватил Чуру. Обращаясь к ведьме, он в то же время медленно к ней приближался. Воин поднял девушку над головой и, ни мгновения не сомневаясь, бросил её в огонь. Круг истуканов наполнился пронзительным криком, а в небо из костра ударил яркий тёмно-лиловый столб.
– Радибор! Зачем? Что ты наделал… ― Жихарь упал на колени, потрясённый случившимся.
– Я так и знал, что с ней мы каши не сварим. Ведьма всегда думала, что она лучше других! Но попытаться стоило, ― Радибор вытер о штаны руки с некоторой брезгливостью и вернулся на своё место.
– Зачем? ― не успокаивался Жихарь. От безмятежности, с которой Радибор расправился с Чурой, колдуна затошнило. ― Мы же миром хотели всё решить…
– Жихарь, ты вроде и взрослый мужик, и ума у тебя палата должна быть, а меня сейчас удивляешь. Сам же говоришь, дай ведьмам и ведьмакам волю, и они всё под себя подмять захотят. Не должно тому быть. Слушай меня и как следует запоминай. С этой ночи, как я и сказал, создаётся совет Основателей. На тебе и твоём племени будет дело следующее. Знания все тайные, богами и предками отданные, от смердов скрыть надо. Только я и род мой к ним доступ теперь иметь будем. Для тебя награда за предстоящие труды ― тоже к ним можешь прикасаться и пользоваться, как и было прежде. Но смотри у меня. Если чего замыслишь неладного, окочуришься. По глазам вижу, понимаешь, что со мной тебе тягаться не получится, от всех козней твоих оберег у меня есть…
Жихарь медленно встал, даже и не думая отряхивать подол своей и без того грязной рубахи. Для него стало всё прозрачно. Либо сейчас принять новые правила, либо сгинуть, как ведьма в костре. В голове его заметались тысячи мыслей, но все приводили к одному: каким бы сложным ни был дальнейший путь, ему предстоящая дорога нравится.
– Радибор, даю слово от себя и от всего круга колдунов двенадцати племён. Как ты скажешь, так тому и быть…
– Так тому и быть! ― повторил Радибор. ― Главное теперь одно: разберись со всем ведьмачьим отродьем восточных земель. Только тонко сделай, придумай, как их сил лишить, да так, чтобы смерды сами от них отказались и от знаний их. Будем мы новый порядок строить, и, не солгут мне мои предчувствия, станут наши земли куда богаче и крепче.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ (ПЯТНАДЦАТАЯ)
Андрей зажмурился, как будто отшатнулся от реального запаха гари и крика. Снова здесь. В тихой квартире. Где его история – всего лишь сумасшедший бред в глазах других. Тогда, 11-летним мальчиком, он так и не смог ответить себе, что с ним произошло. Он был в школе ― темнота. Странное видение ― темнота. Он на полу возле своей парты. Как сказала учительница: «Андрюш, тебе оттого, что ты мало ешь, стало плохо, и ты потерял сознание». То же самое Ирина Петровна практически слово в слово сказала родителям. Рассказам Андрея про Жихаря, Радибора и сгоревшую в костре Чуру, конечно же, никто не поверил. Родители пытались найти логичные объяснения, всегда.
А сверстники дразнили, задирали и били. Ведь кулаками всегда можно вразумить любого дурня, как кажется мальчишкам. В их мире прав тот, кто сильнее. Слова были пустым звуком, который затыкали кулаками. Доводы Андрея были с привкусом крови на губах. Ещё мальчишкой он понял, что его особенность должна стать тайной.
Тогда Андрей верил, как-то внутренне чувствовал, что увиденное им происходило когда-то в реальности ― что-то вроде воспоминания, а не какая-то дурацкая фантазия. Хотя пришлось всё же умерить свой пыл в попытках хоть кому-то что-то доказать. Попытку найти родную душу, которая поддержит, поможет и направит, он на время оставил. Как минимум для того, чтобы больше не водили к психологу. Специалист, может, был и хороший, но Андрею совсем не нужный. Только создающий дополнительные проблемы в школе, например. От клички «шизанутый дрюня» точно не избавил бы.
К счастью, школьные годы чудесные пролетели достаточно быстро. Но было сложно. Ведь приступы, путешествия, хроновоспоминания, называй как угодно, случались ещё.
После школы Андрей поступил на исторический факультет и вернулся к своим записям и изысканиям уже в полную силу. Прикрывался научной деятельностью. Начатый в далёком 2002 году дневник дополнялся фактами, найденными разными путями.
Под воспоминанием 11-летнего мальчика Андрей дописал в университетские годы:
Андрей отхлебнул из кружки уже порядком остывший чай. Посмотрел на экран ноутбука. Там всё так же на стопе стоял ролик Антона Ракова. Андрей пошевелил мышкой, свернул окно браузера с видео и открыл веб-версию мессенджера. Там ожидало своего часа окно диалога с Раковым. Желание пообщаться с ним родилось странным образом. Андрей списал порыв на интуицию. К тому же ролики блогера не были лишены скрытых тайн и смыслов.
Тишину комнаты наполнило щёлканье клавиатуры: «Привет. Даже и не знаю, с чего начать. Во-первых, Антон, обожаю ваш канал. Если вдруг будете в Астрахани, напишите мне. Давайте встретимся. Мне есть что вам рассказать. Во-вторых, я уверен, моя информация будет для вас очень ценной…»
Андрей уже приготовился отправить сообщение. Чего-то не хватало. Лесть, намёк на уникальность, миллионы просмотров? Стандартная схема для приманки блогера. Сработает. Уголки губ Андрея поднялись в лёгкой улыбке. И он дописал ещё одну фразу: «…поверьте, это не один миллион просмотров… Я уверен, моя информация перевернёт всё, что вы знали до сих пор. Это не просто сенсация – это ключ».
Секунда, и сообщение было доставлено.
ИНТЕРЛЮДИЯ. ЕФИМ НИКОНОВ
Полностью нагой Ефим Никонов стоял перед большой деревянной бочкой. Она была наполнена водой, в чёрной глубине которой мерцало расплывчатое отражение затёртого потолка. Мужчина в очередной раз окинул помещение взглядом. Закрытые шторами окна, лишь немного пропускающие дневной свет. Плотный запах сырости. Вот его мир. Вот так он и живёт, как слизень под камнем.
Небольшая комната на цокольном этаже старого фонда. Вот его пристанище без малейшего намёка на роскошь. Но ему того, что есть, достаточно. В дальнем углу ― кровать, которой он, к слову, не пользовался по назначению. Иногда сидел на ней, читал. В другом углу ― стол, который выполнял роль и письменного, и столового. А посередине комнаты бочка с водой и маленькая табуреточка рядом с ней. Она служила лесенкой, чтобы удобно было залезать внутрь ёмкости. Вот и всё убранство жилья. Аскетично, но при этом по-странному уютно.
Ефим какое-то время молча смотрел на бочку, затем махнул рукой, как машинальное подтверждение принятого решения. Ближайшие несколько часов он проведёт полностью, с головой, погружённым в воду. Необходимая рутина. Вот уже больше трёх сотен лет он делает это каждый день. Хотя, как он когда-то выяснил, можно и не каждый день утруждать себя водными процедурами. Впрочем, погружение оказалось необходимым ритуалом. Это единственное, что связывает его с тем, что он когда-то называл жизнью. Не перестаёт смеяться над иронией судьбы: вода, источник жизни, стала его вечной тюрьмой.