Роман Клещёв – Докучаев. Книга вторая. Душевская (страница 3)
– Это место… К слову сказать, мы здесь рыбачим, Нина. А, бывает, и охотимся, с друзьями. Вот там лодка в камыше запрятана, вёсла, – он положил на стол суконный свёрток, стукнуло что-то тяжёлое. Развязав, принялся вынимать из мешка потёртого воронения ствол и приклад тёмного дерева с двумя отполированными временем курками, собрав увесистый двуствольный дробовик.
– Не боишься? – спросил он с тревогой.
– Смотря чего?
– Стрелять…
– Боюсь немного. А громко будет?
– Да.
Алексей, поковырявшись, снарядил дробью оба ствола. Нина наблюдала, как он немного любуется собой при этом. Она подумала, что, наверное, все мужчины становятся такими же, когда словно дети, берут в руки такие игрушки.
– Значит так…, смотри, вот там… мишени, – он показал ей на сколоченный из толстых жердочек стенд с прикрепленным к нему сверху настилом из досок, на котором выстроилось несколько зелёных бутылок из-под вина и шампанского.
– Хм… вы с друзьями ещё и выпиваете?
– По правде говоря, если уж совсем нечего делать… Вот держи, берись здесь…, а так целиться…
Алексей тщательно показывал Нине, как удерживать спину, и управляться с дробовиком. Куда нажимать, задержав дыхание.
– Давай! Стреляй!
Грохот раздался для неё неожиданно, и немного оглушил девушку. На другом берегу речки всполошились вороны, спешно покидая насиженные места. После того как сизое облако порохового дыма отплыло в сторону она увидела, что пару бутылок снесло, они разлетелись вдребезги на сотни осколков. Нина обрадовалась, что не подвела.
– Оглушило?
– Звенит немножко в ушах…
– Давай ещё?
– Давай…
– Целься и жми на второй курок!
Затем она сделала ещё несколько метких выстрелов, несмотря на сильную отдачу старого охотничьего ружья, ей понравилась его мощь. Девушка всякий раз восторгалась удачным попаданиям.
Узрев такой подъём её настроения, Алексей, долго не решаясь, всё же вынул из-за пояса изрядно потёртый «Наган».
– А с такого испробуешь…?
Через два дня они встретились вечером, уже смеркалось. Нина соврала родителям, что сегодня заночует у подруги Софьи. С младшей сестрой Алексея заранее сговорились, что в случае чего та прикроет их, сказав, что Нина оставалась у неё. Они же с Алексеем уже в темноте через пробитую брешь в дощатом заборе незаметно пробрались в вагонное депо, и держась за руки побежали к шипящему составу. Алексей обещал прокатить её, пора было сдерживать слово. Могучий паровоз с растопленным котлом и включенными фонарями, окутанный паром, пыхтел, стоя на фабричных путях.
– Только посмотри, Нина, вот это механика! Представляешь, у нас почти на таком же недавно ставили рекорд скорости, он разбежался до ста двадцати километров в час!
Сверху из будки на них величаво взирал машинист с седыми бакенбардами в фуражке с натянутыми на неё круглыми очками. Махнув перчаткой, крикнул:
– Скорее, Ляксей! Время!
Юноша подхватил Нину, и они по лесенке, держась стальных поручней, взобрались в прокопченную будку паровоза.
– Здрасте! Знакомьтесь…, это господин машинист Ткаченко Борислав Евгеньевич, а это Нина Дмитриевна, я Вам Борислав Евгеньевич про неё рассказывал…!
– Здравствуйте, очень рада! – взволнованная девушка очень боялась ненароком зацепить какой-нибудь рычажок, и поэтому, удивленно оглядывая кабину, застыла на месте, расставив ноги и вцепившись в локоть своего спутника.
– Добрый вечер! Садитесь туда, девушка… – он показал ей на местечко в виде прикрученного к стенке металлического стульчика в дальнем углу, – И держитесь! Поехали!
Паровоз, шипя, заскользил по сияющим в полутьме рельсам, потянув за собой несколько пустых грузовых платформ усыпанных опилками и древесной щепой, предназначенных для перевозки пиломатериала. Пройдя мимо рабочих цехов, и складов со штабелями леса, громыхая колёсами, они выкатились за территорию и вскоре уже шли по длинному мосту через вечернюю Волгу. На тёмно-синей её зеркальной поверхности зажигались одна за другой перламутровые звезды. Алексей подозвал к себе девушку и показывал ей, не видевшей до этого ничего подобного, приборы с дрожащими в них красными стрелками на белых циферблатах, объяснял их устройство и назначение. Она была под впечатлением от увиденного, глаза её светились от восторга. Юноша, жестикулируя, очень старался. Борислав Евгеньевич иногда выглядывал наружу в окно, и то и дело смеялся над поведением Лёши.
– Шурани ка ещё Лексей…
Лёша схватил лопату и принялся умело бросать уголь в открытые своры полыхающей жаром печи.
Нина с любопытством внимательно наблюдала за движениями своего друга.
– А можно мне попробовать? – спросила девушка.
– Конечно…, держи! – он протянул ей берёзовый почерневший от угольной пыли черенок.
– Нина быстрыми движениями стала повторять то, что минуту назад проделывал юноша.
– Хорошо у Вас получается, барышня! – похвалил её машинист, – так и до Москвы докатим…
В субботу после обеда они вдвоём гуляли по набережной, было безоблачно и лучисто, затем немного покатались на лодке. Настроение было идеальным.
– Нина, если желаешь, я познакомлю тебя с товарищами…
– С кем?
– С моими друзьями…, единомышленниками.
– Теми рыбаками с поляны? – Нина поглядела на него и рассмеялась.
– Ну… да, почти… Я хочу представить тебя в нашем социал-демократическом кружке….
В следующий вторник они посетили собрание Тверского комитета РСДРП, сели рядом у окна в полуподвальном помещении цокольного этажа типографии. В воздухе присутствовал запах плесени. В зале собралось человек шестьдесят. Алексей держал её за руку и поглядывал на юную девушку, с заплетёнными аккуратно косичками в гимназистском платье с воротничком-стоечкой. Ему хотелось сжать её ладонь до боли, лишь бы она взглянула на него в тот момент, когда так пламенно выступает товарищ Красицкий. Но она лишь внимательно слушала важную речь оратора, на весь зал он кричал о народном отчаянии. И только аплодисменты заставили Алексея отпустить Нине руку. Снаружи за полуовальным оконцем снова полил дождь и мимо по сырой брусчатке то и дело мелькали чьи-то ноги. К стеклу подбежала мокрая худая собака и обнюхала оконную раму.
– Нина, сейчас будет выступать Ваня, секретарь комитета, мой друг! – шептал ей на ухо Алексей.
Она подняла на него глаза и тихонько кивнула. На её лице он вдруг почувствовал какую-то безысходность.
– Нина, что с тобой?
– Ничего…
Человек в светлой рубахе, размахивая кулаком на трибуне очень старался:
– Товарищи, мы более терпеть этого не станем! Объявим бессрочную забастовку! Ударим по низким зарплатам на заводах и мануфактурах! Скажем решительное нет отвратительному состоянию фабрик и жилищ рабочих! Скажем долой труду наших детей на производствах!
Зал продолжал хлопать, в спертом воздухе чувствовалась грань решимости.
В феврале 1905 года по всей Твери выли метели, плотным снегом забивало застывшие окна выше подоконников. После известия о поражении Московского восстания стачечный комитет города решил прекратить борьбу. Люди устали от кровопролития. Алексей умолял Нину:
– Едем со мной в Москву?! Меня ценит товарищ Выпин! Напиши письмо отцу… Потом обязательно вернёмся…, вместе, когда всё закончится! Я прошу тебя…
Глава 2
Глава вторая. Доктор
Затушив первую выкуренную сегодня папиросу о дно ещё чистой стеклянной пепельницы, генерал Костюченко прохаживался вдоль длинного стола по своему кабинету и разгонял узкими плечами дымную взвесь. Капитан Докучаев, выправившись на зелёной дорожке, наблюдал за движениями шефа, и докладывал:
– Подготовка к операции «Мелех» почти завершена, группа практически готова к работе. Остались лишь технические нюансы.
– Почти… практически. Какие именно, нюансы, капитан? Выражайтесь яснее…
– Взрывчатка, снаряжение, специальные сумки. Самолёт дожидается запчастей из Франции, это вопрос пары дней.
– Хорошо, действуйте. Меня уже достала эта чёртова ситуация. Твой план конечно дерзок. Но реализуем. Ты вот, что. Возьми второй самолёт, чтоб уж точно всё сошлось. Вдруг с первым возникнут проблемы?
– Как прикажете.
– И больше людей.
– Пилоты опытные, Польшу прошли. Думаю, лучше не сыскать. А, увеличивать группу – придётся вовлекать… Не считаю это нужным.
– А, что если встанет задача – действовать по обстановке? Справитесь?
– Постараюсь всё предусмотреть.