Роман Канушкин – Канал имени Москвы (страница 7)
Но явь оказывается хуже сна. Потому что все это не закончилось. Каменная голова была здесь. Она глядела на него за окошком, кошмар проследовал за ним в его комнатку. Федор снова всхлипнул: нет, все не так, это всего лишь луна, и кричал он, скорее всего, негромко. Федор повернул голову и сглотнул какой-то прелый ком, подступивший к горлу. Он лежал на скомканной и мокрой простыне, постепенно приходя в себя и понимая, что сонная тишина и умиротворение окутали дом. И, к счастью, родители, чья спальня располагалась прямо под ним, на первом этаже, скорее всего, не слышали его. Он не разбудил их своими дурацкими детскими страхами. Сон. Просто дурной сон, и теперь он прошел. И хоть к таким вещам на канале относились серьезно, все же «сезон сновидений», который случается в самом начале каждой весны, когда к людям приходят сны вещие, остался далеко позади.
Однако его родители в своей спальне на первом этаже вовсе не спали.
– Мать, пора, пора с ним поговорить, – произнес Макар и нежно погладил жену по волосам. – Парню скоро двадцать, чего ж тянуть.
– Но как же… – вздрогнула женщина.
– Пора ему все рассказать.
– Ну, постой, потерпи, Макар…
Мужчина какое-то время молчал. Потом негромко, но твердо произнес:
– После ярмарки, мать.
Он обнял жену, привлекая ее к себе, и почувствовал, что какое-то время она была тверда и непреклонна, как камень. Потом обмякла, прошептав:
– Мальчик мой. Ну как же…
Обмякла и прильнула к мужу. И они любили друг друга, два уже немолодых человека. Любили боязливо и осторожно, чтобы не разбудить спящего в комнатке на чердаке сына. Потом боязливость и осторожность прошли, из страхов и горечи всплыла страсть, и уже давно им не было так хорошо.
А Федор в это время крепко спал. И до самого утра никакие дурные сны больше не беспокоили его.
Вместе с восходом он проснется бодрым и счастливым и, умываясь, станет петь. Впереди его будет ждать много важных дел в «Белом кролике» – этот решающий ярмарочный день, к которому Федор готовился весь год, наконец-то пришел.
Но пока юноша спал. Вскоре сон охватил и его родителей. Сладкая дрема разлилась по всему дому. А плотные ставни на окнах да надежные дверные засовы охранят спящих от тревожных шорохов, таящихся в ночи, и того, что могло бы их издавать.
Однако это вовсе не значит, что дурные сны ушли насовсем. Они еще кружили над рекой, где закончились ярмарочные приготовления и теперь в темноте трактира сидел в своей клетке белый кролик. Они еще таились в тенях, подкрадывающихся к домам людей, так что было непонятно, стоит ли кто неподвижный во дворе и смотрит неотрывно на окно Федора, или это всего лишь та же неверная тень от ветки раскидистой сосны.
Настоящие дурные сны не ушли. В этот предрассветный час они словно искали себе укрытия. Они еще были где-то. Рядом. Совсем недалеко.
Глава 2. Неожиданное предложение
– Сын, опять ворон считаешь?
– Нет, батя, что ты? – немедленно отозвался Федор. – Невосполнимые убытки отмечаем красным сторном. Правильно?
Макар улыбнулся: как это у него получается? Он внимательно посмотрел на сына: ведь парень явно только что отсутствовал, витал в облаках, путешествуя где-то по своим мечтам, и вот на тебе – оказывается, и не совсем витал, кое-что да слышал.
– Что ж, продолжим. – Макар бросил беглый взгляд на резные настенные ходики с кукушкой, он помнил о своем обещании.
Федор покорно вздохнул.
– Хм-м… Пойми, бухгалтер в налоговой Дмитровской полиции…
– Знаю, отец, ты мне говорил уже.
Злится. Не по нраву нам бухгалтерия, все каким-то ребячеством грезит. Когда злится, всегда говорит «отец» вместо «батя». Хитер ведь гусь, как ни крути, а все уважительно получается. Да вот только эта его мечтательность, которую посторонние принимают за рассеянный характер…
– Сын, Софья Спиридоновна взялась обучить тебя бухгалтерии из любезности, и нам надо повторить урок до твоих танцулек.
– Батя! Хочу я гребцом быть, ведомо ж тебе про это, – неожиданно горячо выпалил юноша. – Водить лодки по каналу! Или еще дальше, как ты.
Макар нахмурился. Рассеянно похлопал по карманам своего широкого рабочего комбинезона.
– Ты ведь лучший гребец в городе, – тихо добавил Федор.
– И что толку? Толку-то что?! – Макар нашел курительную трубку и кисет с табачком. Если в его голосе и промелькнула гневная нотка, то все давно прошло. – Посмотри на меня, сын. Посмотри: седой. Как лунь. Старик. А ведь только-только пятьдесят… Тридцать из них на канале. Да гол как сокол!
– Что это ты, батя, про птиц заладил, – попытался разрядить обстановку Федор.
Но отец поднял руку, показывая ему три разведенных в стороны крючковатых пальца, повторил:
– Тридцать. Ты тоже так хочешь?
Федор посмотрел на руку отца и снова попробовал пошутить:
– Это три, батя. Не тридцать.
Тот лишь отмахнулся:
– Поверь своему старику, выкинь все это из головы. Лучше крепко стоять на ногах.
Помолчали. А потом Федор улыбнулся, и опять что-то промелькнуло в его глазах, чему отец с матерью так и не отыскали определения.
– Гребцам иногда очень везет, батя, сам ведь рассказывал.
– Вот эта мечта… – Макар прервался на полуслове, потому что чуть не сказал «сгубила мою жизнь!». Но так ли это? Ну, не нажил денег, да все живы-здоровы. Сын, подаренный на старости Богом, подрастает, а они с матерью по-прежнему нежно любят друг друга. Можно сказать, он счастливый человек. Да вот только… в деньгах ли все дело? Если копнуть поглубже? Или в том… что какого-то главного приключения в его жизни так и не случилось?
На мгновение какая-то тень накрыла лицо Макара. Он набивал трубку дешевеньким самосадом и думал, что все эти мысли – это все вирус гребцов, вирус дальних странствий. Плохое дело. Те, кто не может с ним справиться, калечат жизнь и свою, и близких, а с людьми ужиться не могут. И эти гиды – у них и близких-то, наверное, нет – той же породы. И даже хуже, упаси нас от этого!
Вслух он сказал:
– Да, сын, ты прав, иногда им везет. – Его пальцы быстро раскатывали табак; трубка вишневого дерева осталась от лучших времен, когда он и сам был полон надежд. – Но девяносто девять процентов с трудом сводят концы с концами. – Вдруг в его глазах мелькнул лукавый огонек, и он снова добавил: – Поверь ты своему старику.
– Никакой ты не старик, батя.
Макар вздохнул:
– Ладно, все на сегодня. – Настенные ходики показывали начало пятого. – Как обещал. Свободен. Беги в свой «Кролик». Но все же помни, о чем я тебе сказал.
Когда Федор вышел на террасу, с Волги потянуло приятной прохладой, хотя до заката оставалось еще далеко. Как и обещал дядя Сливень, один из лучших столиков был зарезервирован за ним, но Федор не спешил присаживаться. Лишь заботливо, чуть выравнивая, поправил скатерть – он собирался сделать сюрприз запаздывающей Веронике. Потом все же не выдержал и уселся на один из стульев: если не оборачиваться и не смотреть прямо через реку, то тумана на другом берегу можно и не увидеть. Зато совсем скоро вверх и вдоль по течению реки откроется восхитительной красоты закат. Это будет место Вероники, очень подходящее для такого романтического вечера, потому что сегодня Федор расскажет ей все о своих планах, а потом… Юноша мечтательно улыбнулся и машинально провел рукой по груди. Как и было принято, молодые люди на канале дарили своим избранницам изящные замочки, ключи от которых оставляли себе, а в день будущей свадьбы молодожены должны будут запереть замочек навсегда, повесив его на резные перила мостика Влюбленных, что у памятника Ленину, а ключ бросить на дно канала. Вот он, ключ, на тесемке. У самого сердца…
Собравшиеся к вечеру на террасе, по выражению дяди Сливня, «одни богатенькие», с недоумением поглядывали на простоватого паренька, занявшего лучший столик на двоих, но Федор не смущался под их пытливо-любопытными взглядами. Он не испытывал зависти к чужому достатку, но думал лишь о своем. И уж кем-кем, а купцом заделываться не собирался точно. Правда, как и бухгалтером… Расскажи о своих планах – Бог посмеется. А может, и черт – так говорили на канале. Совсем скоро Федору на собственной шкуре придется убедиться в справедливости этой пословицы. А пока его пригласил за свой стол, стол гребцов, старинный батин приятель Матвей по прозвищу «Кальян», чем юноша был несказанно польщен. Вот Вероника удивится! Федор теперь стал серьезным, сидит на равных с одним из самых известных капитанов и ведет размеренную беседу. Ну, конечно, не совсем размеренную, но как можно оставаться спокойным, слушая невероятные, манящие истории людей канала? Даже если половина из них – Федор готов допустить – выдумки да байки.