Роман Хисматов – Рубежи (страница 3)

Жандармы начали методично проверять груз, стоящий вдоль причала, и неумолимо приближались к контейнеру, в который залез парнишка. А в сердце капитана «Жука», который жил по принципу «спасение падающего – дело рук самого падающего», по неведомой ему причине, зародилось желание если не спасти мальца, то хотя бы отвлечь так ненавистных ему монахов.

Под прикрытием дождя и тени острова, капитан спустился на причал и, подойдя к контейнеру, крикнул преследователям:

– Какого болта так долго? Контейнер грузите, и я парю отсюда, пока верхний остров не ушел. Мне на его рубеж по-другому не уйти, – при этом он начал растягивать тросы для крана прямо возле контейнера с беглецом.

Жандарм с собакой подошел к нему первым, промокший пес не выразил никакой агрессии, в отличие от его хозяина. Вот и думай, кто тут собака…

– Никто никуда не полетит, пока мы тута одного человека не найдем, – промолвил с явным раздражением жандарм, разглядывая стоявшего перед ним капитана.

– Так вы не грузчики? Бригадир обещал их еще вчера, но так никто и не пришел. Мне что тут с вами, вечно порожняком стоять? У меня заказы горят, и пошлина королевская уплачена, кто будет платить неустойку? – вопрос о простое был вечной проблемой в паровых портах. Точного графика никто не делал, да и как его сделаешь, когда острова летают так, как им заблагорассудится. Они пошлины не платят и королевское слово им до одного пьеза.

После словесной перепалки с жандармом, Михай почувствовал взгляд у себя на затылке. Он хорошо знал, что чтение мыслей забирает у монаха много сил и если думать о чем-то, вызывающем бурю эмоций и переживаний, он не сможет прочесть то, что скрыто в самой глубине. Поэтому в своей голове он оживил воспоминания о борделе на два рубежа выше этой помойки, и в данный момент фанатик наслаждался видом путан, которые своими формами даже самого преданного служителя культа способны заставить свернуть с истинного пути.

– Мысли твои нечестивы и омерзительны, – промолвил покрасневший монах, стоя за спиной капитана. – Спасает тебя только то, что у нас нет времени заниматься твоими пороками, – после этих слов давление на затылок капитана исчезло.

– Мои мысли на то они и мои, что только мне и принадлежат, почтенный, а про пороки прошу рассказывать сосункам, которые баб не щупали.

От таких слов у монаха лицо исказилось так, будто он лимонника объелся – все знали, что дети мутантов рождались уродами и потому им было запрещено вступать в связи с женщинами.

Накал страстей сбавил поисковый пес, который громко залаял и потянул жандарма в сторону от злополучного контейнера.

– Бегом за ним, ленивые прохиндеи! – прорычал мыслечтец, при этом не отрывая взгляда от капитана «Жука». – Еще увидимся, нечестивый, – проронил монах и побежал за остальными преследователями.

– Конечно увидимся, выродок, – промолвил Михай, но этих слов монах уже не услышал.

После этого разговора еще два дня паровой порт был закрыт для всех. Капитаны паровых судов оббили порог канцелярии, но все было безрезультатно – ни одно судно не смогло покинуть порт. Для пущей убедительности на пирсе поставили паровую пушку и стреломет, так что попытка отойти от причала могла привести к дырявому парусу и очень долгому падению туда, куда лучше не падать.

Жандармы продолжали прочесывать территорию доков, грузовые платформы, а также выборочно проверяли траулеры. По настоянию одного из фанатиков «Жук» тоже был досмотрен. Главной задачей этой формальности являлась демонстрация силы нерадивому паролетчику, но итогом стала заниженная самооценка всех, кто ступил на борт траулера. Михай не скупился в выражениях, когда описывал суть служителей закона, которая сводилась к маленькому мужскому хозяйству и скудному содержанию черепной коробки. Но как бы жандармы ни старались, найти хоть что-нибудь мало-мальски противозаконное им не удалось, и все, что им оставалось – так это коситься из-под козырьков своих форменных кепок в сторону разговорчивого капитана, но не более.

– Закрыть бы тебя в камере, чертов паскудник, – сказал в конце этого действа тучный жандарм, которого все звали Пэгом. – Да мараться об тебя не хочется, рвань.

После всех этих неудобств на пирс пришли такие долгожданные грузчики и крановщики, правда несколько дней отдыха бодрости им не прибавили, и работа шла медленно. Михай уже начал переживать, как там парнишка трое суток без воды и еды, но из-за повышенного внимания со стороны служителей всевидящего к грузовым причалам, к контейнеру не подходил. Только раз, после дождя, Михай обошел контейнер и пробил ножом бочку с земляным маслом – как ни крути, а юнец ходил по нужде и собаки легко могли его почуять за милю. Черное масло растеклось жирным пятном по пирсу и лишь заставило всех ходить осторожнее, дабы не поскользнуться и не улететь в бездну. Вот теперь собаки точно не учуют его, даже если он встанет перед их носом.

К концу третьего дня, когда верхний остров отошел к горизонту и тем самым открыл для Миранды солнце, пустой контейнер, который по воле судьбы стал убежищам для разыскиваемого фанатиками мальца, был загружен на борт «Жука». Капитан, пристально следивший за погрузкой, невольно осмотрел ставший ему домом траулер: небольшая палуба для груза, вмещавшая два контейнера, тросы и шланги, поднимающиеся ввысь к паровому парусу, который из-за своего зеленого цвета и формы все в шутку называли «огурец», решетка на корме палубы, прикрывавшая трюм, в котором размещались баллоны с паровым газом и склад, в котором царил хаос «всего необходимого в полете». Сверху на небольшой палубной надстройкой возвышалась рубка, она же каюта капитана. В надстройке были столовая с нехитрым скарбом, пара помещений для абордажной команды, которые в связи с появлением воздушных патрулей на всех уровнях, были перестроены в удобные каюты для пассажиров с кроватями и умывальниками. Типичный траулер для всех рубежей, но этот траулер был его и носил гордое имя «Жук».

– Капитан, этсамое, принимай работу! – отвлек Михая от раздумий голос грузчика.

Повернув голову, капитан увидел своего собеседника: грязная рабочая одежда, засаленная кепка и улыбка, открывавшая редкие гнилые зубы.

Увидев недоумевающий взгляд Михая, грузчик продолжил:

– Мы, этсамое, троса накинули, но крепи, этсамое, сам, нам за это не уплочено, – включил обычную шарманку всех грузчиков работяга порта. – Аль плати и крепим.

– Может тебе еще заплатить за то, что рядом постоял?! Чтоб у тебя задница лопнула! – произнес капитан, опешив от такой наглости.

– Задница моя, этсамое, не лопнет, я ж ее газом паровым, этсамое, накачивать не собираюсь, – забубнил грузчик, при этом, не забыв протянуть руку, в которую рассчитывал получить дополнительную плату.

Михай закинул грузчику в ладонь три реала, при этом в его взгляде можно было с легкостью прочитать те проклятья, которые он желал своему оппоненту.

– Не торопись, улыбчивый, качественно крепи. Полечу утром, как светать начнет.

– Этсамое, никто не жаловался, все сделаем, – растянулся в улыбке грузчик и начал поторапливать своих подельников, по-другому их и назвать нельзя было. – А ну, этсамое, крепи троса, воздухоход уплотил, этсамое…

Что уплотил воздухоход все поняли и так, разбежались вокруг контейнера и начали увязывать стальные тросы на лебедки, закручивая их со всех четырех сторон, темпом задаваемым гнилозубым, который был старшим этой шайки.

Михай мог бы и сам закрутить тросы на контейнере, но уж очень это было проблематично, ходить по кругу до каждой лебедки и подтягивать их равномерно по всему грузу, а так эти проходимцы управятся за десять минут. Когда-то у него был помощник на судне, и они вдвоем все это сделали бы сами, но вспоминать о тех временах он не любил. Да и ни к чему это, прошлое уже давно в прошлом.

Проверив работу прохиндеев и убедившись, что груз не улетит к центру земли при возможной болтанке, капитан «Жука» спустился на пирс и неторопливо пошел в канцелярию порта. При этом он невзначай бросил медяк в полреала сидевшему на пирсе старичку, зная, что теперь в его отсутствие никто не залезет на корабль, дабы поживиться капитанским имуществом.

В канцелярии было людно: толпа капитанов шумела, кто-то тряс бумагами перед лицом чиновника, который с важным видом сидел за столом в приемной. Все говорило о том, что мучения с простоем еще не закончились.

– Что значит, просрочены? Я заплатила пошлину еще три дня назад, вот в этом самом помещении. Бумаги заполнены, почему не могу вылететь? – басила Хильда, капитан «Веселого Томми», такая же тучная женщина, как и ее огромный траулер, паруса которого могли вместить сто пятьдесят кубов парового газа и несли двадцать тонн груза.

– Давайте разбираться, уважаемая, – послышался тоненький голосок служителя пера и чернил. Подбирают их что ли по голосу на такие должности? – По бумагам вы должны были вылететь седьмой неделей весны, а на улице уже восьмая неделя, поэтому отпустить вас без уплаты простоя причала мы не можем, – произнес чинуша, поправив окуляры на носу.

После его слов канцелярия взорвалась криками капитанов, посыпались угрозы расторжения контрактов с портом Миранды, угрозы поджечь порт, а также громогласные обещания подпортить шкуру одному работнику портовой канцелярии. Нужно отдать должное мелкому писклявому очкарику, сидевшему за столом: ни один мускул на его спокойном лице не дрогнул, он лишь поднял вверх руку, призывая всех к тишине.