Роман Громов – В тени Гелиоса (страница 1)
Роман Громов
В тени Гелиоса
От автора
Перед вами — история в жанре научной фантастики, приправленная хорошей порцией социальной драмы. Моя задача — препарировать в лёгкой, удобоваримой форме ужасы, нелепости и язвы нашей современности, формации под названием капитализм. А затем, оттолкнувшись от этого, показать её логичный и чудовищный итог — ультраимпериализм будущего, лишённый даже намёка на прикрытие.
Это книга о мире, который может ждать наших детей, внуков и правнуков. О том самом «светлом будущем». Я попытался проследить вектор, по которому с огромной скоростью несётся сейчас человечество. Этот вектор был задан давно, и только от нашего выбора зависит, окажемся ли мы в окончательной антиутопии без шанса на побег — или найдём в себе силы изменить курс и свою судьбу.
Часть ответов я буду искать вместе с героями этой книги. Другую часть, уважаемый читатель, предстоит найти вам. Давайте начнём.
Предисловие
Предисловие
Земля, 2382 год. Мир изменился. Мы ещё видим на картах линии, обозначающие национальные государства, но всё это фикция, ширма, чтобы человечество не узнало, что его судьба, а порой и сама жизнь принадлежат одной межзвёздной мегакорпорации — «Гелиос-Индастриз». Её логотип — две буквы, слитые в стилизованное солнышко, — к этому моменту захватил весь земной шар и прочно сжал его в своих руках.
В разных странах мира — вернее, в том, во что они превратились — сохраняются формальные признаки независимости: скелеты гражданских прав и жалкие остатки самоуправления. Существуют даже местные корпоративные структуры, но уже больше ста лет никто из их владельцев не помышляет состязаться с гигантом, а тем более — догнать его. Разрыв в экономических показателях между локальными монополиями и «Гелиос-Индастриз» напоминает Марианскую впадину. Теоретики XXI века не могли и представить таких величин, а теперь они стали реальностью — и естественным рычагом абсолютной власти.
Такое положение дел позволило «Гелиосу» подмять под себя правящие верхушки всех стран. Они либо добровольно прислуживают лидеру, либо вынуждены идти к нему с протянутой рукой, ведь «Гелиос-Индастриз» монополизировал выпуск любой продукции — от шнурков до космических шаттлов.
Однако так было не всегда. Корпорация взлетела в тот день, когда её НИИ изобрели, разработали и запустили в серию первые варп-двигатели для межзвёздных перелётов. Эпохальное открытие состоялось 6 июня 2117 года. Вторым прорывом, позволившим строить корабли с новыми двигателями, стала специальная капсула для варп-прыжка. В каждую такую капсулу встраивалось кресло пилота или места для экипажа и пассажиров — без такой защиты человеческое тело не переносило прыжок. Наладив выпуск технологий, без которых уже не могла обойтись ни одна держава, «Гелиос» начал своё восхождение на олимп, и на этом пути не гнушался ничем: жёсткие патенты, промышленный шпионаж, уничтожение конкурентов. Но, как часто бывает, счастья, безопасности и светлого будущего это восхождение почти никому не принесло.
Глава 1: Зелёный свет
— Юленька, ты дома?
Гулко отдаваясь эхом в подъезде, пискнул сигнал голосового передатчика на панели справа от двери, записав моё сообщение. А мой голос сорвался на полуслове, когда пальцы нащупали в кармане холодный брусок дистанционного ключа. По привычке, уже почти рефлексу, я потянул его было наружу — и тут же спохватился, судорожно засовывая обратно. Но было поздно. Высокая матовая панель двери отозвалась мягким свечением, окрасив коридор в успокаивающий зелёный цвет.
Система узнала меня. Узнала по старому, никому не нужному ключу, в то время как вся современная молодёжь щеголяла имплантами. Я же всегда предпочитал делать всё по-старинке.
Подсветившись по контуру белым, дверь бесшумно исчезла в стене, а я шагнул в прихожую.
С кухни выглянула Юля.
— Пап, мой руки и за стол. Так и знала, что к двум вернёшься. С утра «Шефу» программу загрузила.
«Шеф». Аппарат, больше смахивающий на станок с ЧПУ, чем на кухонный прибор. Громоздкий, как двухкамерный холодильник, он умудрялся хранить продукты, готовить еду, мыть, сушить и подогревать тарелки. Верхний отсек — для готовки, нижний — для мойки и хранения. Ассортимент блюд поражал, хотя самому устройству было уже лет двадцать пять. Помнится, его только-только запустили в массовое производство, когда Юле было пять. С тех пор сменилось бог знает сколько моделей, но последние — по цене маленького звездолёта. Нам такое и не снилось.
Промокшая куртка тяжело повисла на плечах. Я снял её вместе с ботинками и подошёл к встроенному в нишу шкафу из тёмного тонированного стекла. Лёгкое касание дисплея — и створки бесшумно разъехались. Куртка на вешалку, кроссовки — в нижний ящик. Дверца захлопнулась, а на маленьком экранчике справа загорелся красный кружок. Ещё одно касание — красный сменился зелёным, и изнутри донёсся нарастающий гул сушки.
Босиком, шлёпая мокрыми носками по глянцевому пластику пола, я прошёл коридор, плавно перетекающий в гостиную, и свернул в свою комнату. Нынешние планировщики считают общие санузлы пережитком прошлого. В моём детстве такие ещё встречались, сейчас — лишь в нищих кварталах, где строят одни «однушки». Но если можешь позволить себе две комнаты — личный санузел в каждой обязателен. Сменив промокшее на сухое, я направился на кухню.
Меня ждали двое: дочь и кулинарный автомат, прозванный «Шефом». Юля доедала салат, тщательно следя за фигурой перед соревнованиями по гимнастике. «Шеф» замер в центре белоснежной кухонной мебели, его хромированные панели и матовый чёрный пластик сливались с интерьером. Я подошёл к дисплею, ткнул в привычные иконки. Аппарат откликнулся коротким писком и вывел на экран шкалу готовности. Из-под пластиковой панели донеслось тонкое шипение сервоприводов, затем — настойчивое жужжание измельчителей.
Через минуту на столешницу напротив меня бесшумно выехала исходящая паром тарелка с мясным рагу.
— Приятного аппетита, дочь, — уселся я за белый стол, утыканный разноцветными прорезиненными розетками.
— Спасибо, пап. Ну как, есть успехи?
— Да никаких, Юль. Ездил в наш старый район, думал, может, кто возьмёт хоть неофициально. Пара вариантов была, но как дело до документов доходит — всё. Боятся, черти. Проверка нагрянет — штрафы такие, что последние штаны снимай.
— Знаю, знаю. Но ты не отчаивайся. Обязательно что-нибудь найдём, раз уж ты так хочешь. Может, Вадим куда пристроит? Правда, ему сначала свой проект раскрутить надо. Так что не вешай нос. Живи у нас, ты нас не обременяешь. Пятьдесят два — не приговор. Раньше мужики и до восьмидесяти работали!
— То раньше, — мотнул я головой.
— Пап, это же государственная программа «Золотая осень». Забота о здоровье нации.
— Золотая осень? — я фыркнул. — Скорее, «Предел эффективности». Цифра в паспорте превысила лимит — и ты мусор, подлежащий утилизации. Самая настоящая сегрегация. Социальный террор под соусом заботы.
Помолчал, ковыряя вилкой в тарелке.
— Ладно, мне ещё с вами повезло. А другие как выживают? Работать нельзя, цены заоблачные, растут каждый день. Целые гетто уже понастроили. А они дают пособие — на полгода безбедной жизни. И это взамен тридцати лет, что я на них горбатился.
После обеда дочь начала собираться на тренировку, а я вышел в гостиную и глянул в панорамное окно на город.
Красиво, чёрт возьми. Сороковой этаж как-никак.
Радиант-Сити. Современный, выстроенный в форме идеального круга город-крепость на костях старого мегаполиса, чьи окраины теперь — сплошное гетто. Мекка для бизнесменов и наследных рантье, финансовая столица новой Балтики.
В самом центре громоздятся корявые, хищные небоскрёбы совершенно невообразимых форм. Не меньше трёхсот этажей в каждом. От главных лучевых проспектов, словно жирные щупальца, отходят элитные кварталы. Цена за метр там такая, что на студию и за десять жизней не накопишь, занимаясь честным трудом. Хотя студий там и не строят. Даже «трёшек» не найдёшь — покупай биомодуль целиком, по цене океанского лайнера. Эйр-лофты, вроде бы так они называются. Там будет всё: личный биоинтерфейс, процедурные капсулы, виртуальные спортивные залы… Из дома выходить не потребуется в принципе. Вот только кто такое потянет? Вот и стоят эти стеклянные ульи полупустыми, поражая воображение не столько удобствами, сколько космическими ценниками. Я где-то читал, что реальная загрузка таких кварталов — от силы десять-пятнадцать процентов.
Наша квартира — типа «кокон», для среднего класса. Однако и её сразу купить — задача нереальная при нынешних ценах. Так никто и не покупает. Берут в ипотеку. Вечную ипотеку. И это не речевой оборот, а юридический термин и неприглядная действительность. Закон всегда на стороне корпораций-застройщиков. Родители не успели выплатить — долг автоматом переходит на детей. Не успели дети — будут платить внуки. Прервать эту цепь можно только одним способом — выброситься с того самого сорокового этажа. Но тогда твой «кокон» моментально займёт очередной винтик системы, уже со своим вечным долгом. Вадиму эта недвижимость так и досталась в наследство от родителей, может, ему повезёт раскрутить свой амбициозный проект и у него получится расплатиться. Если нет, за всё будут расплачиваться мои внуки.