Роман Громов – В тени Гелиоса (страница 3)

Он развернулся и зашагал вглубь цеха, не проверяя, иду ли я за ним. Это был либо тест, либо знак доверия. Я последовал, спотыкаясь о хлам в полумраке. Мы спустились по шаткой лестнице в подвал. Там, в свете тусклых светодиодных лент, царил другой мир.

Это была мастерская. Вернее, лазарет для древней техники. На столах, заваленных инструментами, лежали разобранные серверные стойки начала века, платы с огромными, по нынешним меркам, чипами, блоки питания с ручной пайкой. В воздухе витал запах канифоли, олова и старого пластика. У дальней стены, прислонившись к шкафу с приборами, стояла девушка лет двадцати пяти. Стрижка под ноль, умные, быстрые глаза, следы машинного масла на худых предплечьях. Она смотрела на меня с холодным любопытством хищной птицы.

— Умбра, это он? — её голос был низким и ровным.

— Он самый. Про зелёный свет спросил.

Девушка кивнула и поманила меня пальцем.

— Подойди. Покажу, зачем тебя позвали.

На столе перед ней лежало устройство, похожее на утолщённый планшет, но с десятком физических портов по бокам и массивным, кустарным радиатором.

— Это коммутатор, — сказала она, не отрывая взгляда от пайки. — Мозг локальной ячейки сети. Не имеет уникального ID, не пингует сервера «Гелиоса». Работает на изолированных частотах, которые они давно вывели из оборота как «мусорные». Связь — точка-точка, через такие же коробки. Чтобы поднять сеть в одном районе, нужно три штуки. У нас есть две. Третью должен был привезти курьер неделю назад. Его взяли на выезде из Технограда.

Она отложила паяльник и наконец посмотрела на меня.

— Его «выкупил» «Новый горизонт». Официально — за контрабанду. Теперь он где-то на краю Пояса астероидов долбит породу. Если повезло, и не взорвался на старте от перегрузок. — В её голосе не было ни страха, ни злости. Только констатация факта, чудовищного в своей обыденности. — Поэтому нужен ты. Нелегальный, без импланта, без цифрового следа. Старая школа. Можешь взять коробку, пройти пешком через три района и отдать её на складе у реки. Маршрут знаешь?

Я посмотрел на устройство. Оно весило, наверное, килограммов пять. Обычная коробка. Кусок пластика и металла, который стоил человеку свободы, а может, и жизни.

— Знаю, — соврал я. — Вадим сбросил схему.

— «Вадим»… — Мужик хмыкнул где-то за спиной. — Пусть остаётся в тени, умник. Его голова нам ещё нужна. А ноги… ноги сейчас — твои.

Девушка — её звали Кай, как я позже узнал — протянула мне потрёпанный рюкзак.

— Здесь. Еда, вода, пачка старых кредиток на случай проверки (они давно не в ходу, но могут отсрочить вопросы). И коробка. Не включай её. Не подноси к сканерам ближе чем на пятьдесят метров. И главное… — она пристально посмотрела мне в глаза, — если поймут, что ты везешь — не сдавай Умбру. Скажи, что нашёл на свалке. Хотел сдать как металлолом. Шанс, что поверят, один из ста. Но это лучше, чем ничего.

Я взвалил рюкзак на плечо. Тяжесть оказалась не только физической. Это был груз новой ответственности. Не за квартиру, не за семью — за идею. За чью-то чужую надежду.

— Как узнаю тех, кому передать? — спросил я.

— Спросишь про зелёный свет, — ухмыльнулся Умбра плюнув себе под ноги. — И посмотри им в глаза. У тех, кто против «Гелиоса», взгляд особый. Пустой и горящий одновременно. Как у тебя сейчас.

Я вышел из подвала на убогие улицы, уже погружающиеся в вечерние сумерки. Рюкзак давил на лопатку. В кармане по-прежнему лежал холодный ключ. Но теперь я понимал, что он отпирал не дверь в прошлое. Он был ключом от нового, страшного и единственно возможного настоящего.

Впереди было шесть километров пешком через враждебный город. Первый тест. Первый угол моего нового падения — или взлёта. Я сделал шаг вперёд, нащупывая брусок в кармане. Он всё так же был холоден. Но внутри меня что-то, давно уснувшее, медленно и неуверенно начинало зеленеть слабым, упрямым светом.

Свет центральных кварталов остался позади, сменившись на первых порах обычным, но давно не ремонтированным асфальтом. Потом и он закончился. Дальше начиналась «мёртвая зона» — полоса в несколько кварталов, отделявшая опрятные, пусть и обветшавшие жилые массивы прошлого века от сплошного гетто. Здесь не было ни патрулей «Гелиоса», ни уличного освещения, ни даже следов муниципальной уборки. Власть корпорации здесь была призрачной, но присутствовала в виде далёкого гудящего рейда патрульного вертолёта-беспилотника, скользившего по границе, как акула у рифа.

Я шёл, стараясь ступать как можно тише, но каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом. Тяжесть рюкзака за спиной превращалась в навязчивый, пульсирующий ритм, бивший в такт сердцу. Пять килограммов, пять лет тюрьмы. Пять килограммов, «Новый горизонт». Мысли метались, цепляясь за каждую тень, за каждый хруст под ногой.

Спрятаться здесь было некуда. По бокам тянулись фасады мёртвых зданий — бывших магазинов, офисов, кафе. Витрины выбиты, двери сорваны, из чёрных глазниц окон на меня смотрела пустота. Воздух пах пылью, затхлостью и чем-то кислым, сладковатым — запахом медленного распада.

Именно здесь я их и увидел.

Сначала я услышал голоса — приглушённые, молодые. Потом разглядел троих. Они сидели на корточках у развороченного фонтана, деля что-то из жестяной банки. Лохмотья, грязные лица, пустые глаза. Бездомные подростки, которых система выплюнула ещё до того, как они успели в неё встроиться. Дети гетто, выбравшиеся на «ничейную землю» в поисках хоть чего-то.

Один из них, самый высокий, заметил меня и медленно поднялся. В его руке блеснуло лезвие — не нож, а обломок чего-то, замотанный в тряпку.

— Эй, дед! — его голос сорвался на визгливой ноте. — Что везешь-то? Поделись с молодёжью!

Двое других тоже встали, образовав полукруг. Адреналин ударил в виски, но вместе с ним пришло неожиданное, леденящее спокойствие. Страх был, но он ушёл куда-то глубоко, уступив место холодной, почти посторонней наблюдательности. Именно так, Максим. Теперь ты не просто жертва системы. Ты — цель. Курьер с грузом.

— У меня ничего нет, — сказал я ровно, не останавливаясь. — Ищите себе других дедов.

— А рюкзак-то зачем? — высокий сделал шаг навстречу. Он был тощ и нервен, как голодный щенок, но в его глазах горела та самая, знакомая уже ярость — ярость того, кому нечего терять. — Отдай рюкзак, и пройдёшь!

Я остановился. До них было метров десять. Умбр говорил про сканеры «Гелиоса», но не говорил про голодных пацанов с обломками.

— Здесь, — сказал я, медленно опуская рюкзак на землю, но не отпуская лямок, — только старый хлам. Железо. Вы его не продадите.

— Мы не продадим — мы сдадим, — усмехнулся второй, пониже. — За кредиты на еду. Давай, старик, не тяни.

Мой взгляд скользнул по их лицам. Не бандиты. Отчаявшиеся дети. И в этом была смертельная опасность — они могли убить не из злобы, а из простого, животного отчаяния. Из-за пяти килограммов железа, которое должно было помочь сотням.

И тут в тишину врезался новый звук. Низкий, нарастающий гул. Знакомый гул. Я поднял глаза. Над линией крыш, со стороны Радианта, плыл патрульный дрон. Не вертолёт, а небольшой квадрокоптер с камерой и сканером. Он не спеша обследовал периметр, его красный глазок-сенсор медленно поворачивался из стороны в сторону.

Пацаны его тоже услышали. Их внимание на мгновение дрогнуло, переключилось на небо. Страх перед системой оказался сильнее голода.

— Чёрт… — прошипел высокий, отступая назад в тень арки. — Это же сканер…

— Отойдём! — дернул его за руку второй.

Они растворились в темноте разбитого здания так же быстро, как появились, оставив после себя лишь шелест гравия под ногами и банку, покатившуюся по мостовой.

Я стоял, не двигаясь, прижимаясь спиной к холодной стене. Дрон плыл ближе. Его красный глаз замер, нацелившись прямо на мой перекрёсток. Сейчас он проведёт сканирование. Тепловую подпись он увидит точно. А если его софт настроен на распознавание объектов… Рюкзак мог попасть в категорию «подозрительный груз».

Сердце застучало в висках, заглушая гул двигателей. Кай говорила: «Не подноси к сканерам ближе чем на пятьдесят метров». Дрон был в ста метрах и приближался.

Ключ. Мысль ударила, как ток. Холодный брусок в кармане. Бесполезный кусок металла.

Или нет?

Я рванулся вперёд, не к укрытию, а к центру перекрёстка, прямо под старую, мёртвую светофорную колонну. Вырвал ключ из кармана и изо всех сил швырнул его в сторону, откуда пришли пацаны. Металл с глухим звоном ударился о гранитный бордюр и отскочил в канализационный сток.

В тот же миг дрон резко сменил траекторию. Его сенсор дернулся, нацелился на место падения ключа. Процессор, вероятно, зафиксировал движение, металлический объект, падение. Стандартный протокол: проверить аномалию.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я поднял рюкзак и, пригнувшись, заскользил вдоль стены в противоположную от ключа сторону. Дрон, зависнув над стоком, начал снижаться, освещая лучом прожектора решётку.

Я уже был в следующем переулке, когда услышал, как его двигатели снова набирают обороты для продолжения патрулирования. Он не пошёл за мной.

Прислонившись к стене, я закрыл глаза и сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов. В горле стоял ком. В кармане было пусто. Глупый, старый ключ, символ прошлой жизни, выполнил свою последнюю миссию — отвлёк внимание системы. Теперь у меня не было даже этого.