Роман Голотвин – Время живое и мертвое (страница 1)
Роман Голотвин
Время живое и мертвое
Серия «Хрупкая ткань времени. Фантастика для подростков»
© Голотвин Р.Н., текст, 2026
© warimonn, иллюстрации на обложке, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
Время правильное и неправильное
Разговор этот Мишка подслушал случайно. Задержался на тренировке, бежал на автобус, мельком глядя под ноги. Подпрыгнул, перескакивая снежный отвал, и чуть не вляпался в россыпь черных горошков, щедро рассыпанных вокруг. Поспешно подпрыгнул еще раз, но попал на лед, поскользнулся и кувырком пролетел метра три, хорошо не на дорогу. Рапира в кофре приземлилась рядом. Не хватало еще вывихнуть ногу.
Горошки сыпались из козы, которую тащил на веревке мужик в ватнике. Поверх ватника был напялен оранжевый жилет со светоотражающими полосами. В центре Москвы. Коза на веревке. И черные горошины, густо усеявшие грязноватый снег. Лихо. Если бы не коза, он бы и внимания не обратил. А тут запахло необычным. В смысле не козой и горохом, который она раскидала, а необычным ощущением, будто случится что-то странное. Весь день был необычным: в школе перепутали расписание и звонки были не вовремя, народ глумился. На тренировке не успел переодеться и сразу заработал штраф. Несправедливо, конечно, потому что пришел за полчаса, даже не болтал много. Девчонки хихикали, а он отбивался от тренера в «наказательном» быстром поединке. Ребра и рука болели до сих пор. Потом все автобусы опоздали и он полчаса мерз на остановке. Пошел пешком до метро, передумал, плелся три квартала на другой автобус и вот.
Автобус уехал, козу увели, а он сидел на снегу, потирая ушибленное колено, и тут услышал:
– Который час, не подскажете?
Спросили за спиной, и так, с претензией. По голосу было слышно, что это бабуля, но не простая, а типа Варвары Николаевны с пятого этажа. «Интеллигенция в пятом поколении», как говорит отец. Мишка термин «интеллигенция» представлял специфически: сравнить было особо не с кем. По Булгакову выходило, что это образованные и совершенно не приспособленные к жизни люди; судя по отцовским словам – «много гонора при отсутствии денег». С латыни – «знающий, понимающий». Латынь Мишка не знал, но гуглить умел. Соседка сверху держалась всегда прямо, важно, слова выговаривала четко и с такой интонацией, как будто она знает точно больше тебя. Вот и сейчас голос у бабули был именно такой.
– Половина четвертого.
«Ох, блин, уже половина! Опоздал…» Мишка подскочил, держась за колено, и тут услышал:
– Ну нет, такое время мне не нужно!
Вот тут он уже оглянулся. Время. Опять это время. Который уже раз за последние дни про время? Бабуля и правда оказалась важной: в высокой смешной шапке и длинном пальто, из-под которого блестели лакированные ботинки с полированными пряжками, немыслимые зимой. Как из кино сбежала, и обувку прихватила. Девушка, подсказавшая время, держала в руках включенный мобильник и растерянно смотрела то на старушку, то на экран.
– А какое еще вам время надо? Половина четвертого, точно вам говорю, вот смотрите…
– Не нужно мне время из телефона, – капризно заявила старушка, блестя смешными очками-половинками. – Мне нужно время из часов! А это оставьте себе… Благодарю покорно…
Она недовольно отвела руку с телефоном от своего лица, перехватила поудобнее сумку и засеменила по тротуару в сторону высокой сталинки, где горели огни гастронома.
В каком-то смысле Мишка с ней согласился. Время и в самом деле шло черт знает как. Выходишь заранее – опаздываешь, садишься за уроки – и оно ползет еле-еле. С Егором решили схлестнуться в контру[1] – полетело как бешеное…
Тут Мишка все же вспомнил, что опаздывает, и как раз к Егору. Автобуса ждать было глупо, от остановки еще пилить, но если напрямую… Он подхватил кофр с формой и рапирой, на ходу отряхиваясь, и тоже помчался, но в другую сторону. Через маленький сквер, мимо дорожек, распахивая слежавшийся снег, через большой, заставленный машинами двор, и дальше – там еще будка должна быть трансформаторная с граффити, от нее нужно в правый сквозной подъезд. Тогда можно выскочить на закрытую внутреннюю парковку и к проходу через стройку. Если его еще не убрали. Строят сейчас до черта: никак не привыкнуть к тому, что если пешком идти, то приходится почти наугад даже по знакомым путям.
Мороза почти не было и бежалось легко, будто он не отмахал сейчас на тренировке рапирой почти два часа, и силы были, и колено почти не болело. Мишка предполагал, что все дело в цели и стимуле. Если бы сейчас надо было домой, то он точно не торопился бы. Дождался бы автобуса, шел бы от остановки нога за ногу, потому что дома – ну а что там? Там дом, мама ужин, наверное, готовит; папы нет еще, он в институте своем пропадает. Дед в комнате у себя сидит опять, молчит, в книжки уткнулся. С ним сейчас не интересно стало. А вот если ты летишь к приятелю, чтобы резаться в приставку, бродить по коридорам замка и косить нечисть – тут словно новые силы появляются. Бежишь и не замечаешь, что устал. Подеградировать силы находятся непонятно откуда.
Про время он еще думал, но вскользь и в основном недоверчиво. Это как про воздух думать или про силу тяжести. От твоих мыслей ровно ничего не поменяется. Все давно изучено, а что не изучено – разложено в теориях и умных книжках. Семьдесят восемь процентов азота, двадцать один процент кислорода и по мелочи неона, гелия, метана и водорода[2]. То же и с всемирным тяготением в один «же»[3]. Ты на земле, и жить здесь можно только так, даже если не хочется. Со временем та же ерунда. Хотя вот… время из телефона, может, и правда дурацкое? А у бабки-то небось свое время, из часов, она по нему и живет, логично.
Мишка перебежал дорогу и огляделся. Теперь быстрее всего было срезать через арки огромного многоподъездного серого дома, потом еще пустырь, где стройку никак не начнут уже год, и только арматура торчит жуткими железными букетами, а потом овраг. Летом через него напрямую было не пройти: разрастались кусты, и под ногами в низине нормально так хлюпало. Сейчас все в снегу и замерзло наверняка. За оврагом там всего две улицы, спортивный комплекс, и до дома Егора «один раз упал, и там уже». Должен успеть к четырем, не начнут же они без него?
Это была мысль не очень комфортная. У Егора была пятая плойка, довольно продвинутый планшет, смартфон, а у Мишки дома ничего. Ну кроме телефона, ненового и с разбитым экраном, и отцовского планшета. Был еще ноут «для учебы», слабый и не способный потянуть ни одну приличную игру. И вроде не совсем бедствовали, отец нормально зарабатывал у себя в институте, но… Еще и нудели постоянно, что гаджеты зло и нужны только для учебы и лучше бы книги читал. Он и читал, и много, но поиграть иногда хотелось до жути. Но дома было не на чем, да и неинтересно одному рубиться.
Открыл дверь младший брат Егора. Хмыкнул и махнул рукой в сторону комнаты брата, откуда рычали монстры и грохотали заклятья. Егор и Макс его не дождались и уже вовсю кромсали чудовищ в капусту на четвертом уровне сложности. Мишка посмотрел на время в своем мобильнике. Как же так? Бежал изо всех сил; там, если прикинуть, всего полчаса ходу максимум. Мобильник показывал 16:32. Что же он, час шел пешком? Или у девчонки на остановке часы неправильные? И эти, друзья еще называются…
– Прости, чел. – Егор быстро менял в инвентаре оружие и скидывал в сундук награбленное. – Нам рубиться всего часа три, пока родаков нет. Заново не будем уж начинать. Где ты был-то? К четырем же договорились?
Тут он был прав. Все верно, сейчас влезать в бой уже не было никакого смысла: они слишком далеко ушли. Да и персонажа создавать… Мишка посидел немного, понаблюдал, как друзья бродят по подземельям, собирая артефакты, а потом вздохнул и пошел одеваться. Теперь точно уже некуда торопиться и можно идти и размышлять о невезении и о том, что время опять подвело.
«Дурацкое какое время, – думал Мишка, спускаясь на лифте, – неделю собираться, договариваться, придумывать и вот так пролететь из-за какой-то ерунды». На улице было тихо и крупными хлопьями сыпался снег.
Вот странное дело: как только никуда не торопишься, минуты ползут еле-еле. Будто дела как-то ускоряют время, толкают его, шевелят, а как только наступает безделье, эскалатор снова замедляется. В торговом центре так. Без людей лесенка-чудесенка еле движется, но стоит поставить на нее ногу – и вот она уже побежала быстрее. А сошел – и опять поползла ме-е-е-едленно. Может, и тут так? Чем больше дел, тем быстрее все мимо проносится. Оглянуться не успел, а на улице стемнело и вечер уже.
Город помаргивал светофорами, фонарями и первыми гирляндами к новому году. Светящейся рекламы было не так много, да и надоела она, а вот елкам Мишка всегда радовался. Сейчас рабочие собирали большую такую на парковке перед магазином. Мишка постоял, с удовольствием наблюдая, как они, стоя на подъемнике, развешивают большие золотистые шары. Классно все-таки, что есть вот такие вещи, которые почти не меняются. Елки, гирлянды, мандарины. Нет, мандарины – это слишком. Что там еще ему нравилось в новогодних праздниках? Подарки? Их было не очень много, и Мишка знал, что мама и отец всегда тщательно выбирают, что ему подарить. Они по инерции все еще притворялись, что подарки дарит Дед Мороз, а он снисходительно подыгрывал им и сам не замечал, как включался в эту игру. Было в этом какое-то уютное удовольствие: все равно что достать смешную игрушку, которую тебе подарили давным-давно, но ты все еще ее любишь. И выкидывать не хочется. Бывает, берешь и играешь. Не всерьез, так, просто чтобы вспомнить, каково это. И немножко неловко перед собой, но если никто не видит, значит, можно?