Роман Голотвин – Рассказы 26. Шаг в бездну (страница 13)

Когда конечная «А», что рядом с углом дома, подобно соседкам воскресла из мрака, Костя точно прозрел, как бывает, когда полная луна выползает из-за туч. И живой слух вернулся. Он снова слышал ветер, скрип и перестукивание ветвей от его порывов. Понял, что вывеска горит как прежде. И фонари. Он выбрался, согнал наваждение.

Или нет?..

Бой приближался, точно топот атакующего великана. Однако вместо монстра по улице мимо остановки промчалась с гулом «приора», и ее колонки молотили пространство басами. Бум! Бум! Бум!

«Не выбрался, отпустили».

Проводив «приору», Костя выдохнул.

Теперь только ощутил, что пальцы ног – лед, да и под курткой холод, потому что спина мокрая. Надо было топать домой, пока поясницу не продуло, пока отец по пути от туалета до кровати не заметил, что сын исчез, пока эта жуть вдруг не вернулась.

Костя поглядел на тротуар, белизну которого, чем дальше, поедала тьма. Да нет же, есть фонари… Что, если эта неведомая хрень уже раскинула там свою ловушку, но в этот раз осечки не будет?

Нет, идти сейчас он не мог. Ему нужен был человек. Оставаться наедине с тем, что он видел, казалось невыносимым.

Костя постучал в окошко. Тут же спохватился, достал телефон и глянул время. Сорок минут третьего – значит, откроет, если не уснула. Потянулся к звонку, но придержал руку. Странновато как-то, даже крипово. Что он Ирке скажет?

«Неплохо бы, если не услышала, можно сбе…» – Мысль оборвал яркий свет, хлынувший из окошка.

– Здравствуйте, – блеклым голосом произнесла Ирина.

– Привет, – улыбнулся Костя.

– О! Привет! – удивилась она, обрадовалась. – Ты чего здесь?

«Нужно лекарство, точно! – сообразил он. – Что-то случилось, и нужны таблетки». Быстро придумать какие и зачем не вышло, потому сморозил:

– Тебя решил проведать, чтобы не скучала.

– Угараешь?

Они рассмеялись. Ночные дежуранты на работе друг с другом не сталкиваются, пересменки у них только с дневными фармацевтами, и Костя успел подзабыть, как от Ирины сложно отвести взгляд. При своей вроде бы обычной внешности она была обезоруживающе милой. Это подтверждали ее завидные успехи в продажах. А еще ей очень шел белый халат.

– А я и не скучала, не дали, народ как сговорился.

– Ажиотаж?

– Ну. – Она подавила зевок. Костя не смог сдержать улыбки – вышло это у нее очаровательно.

– А этот стучал?

Ира нахмурилась.

– В два тридцать семь, – пояснил он.

– Наверное, – пожала она плечами. – Я после двух стараюсь вздремнуть.

Следом тряхнула часами на запястье, сверила время и округлившимися глазами уставилась на Костю:

– А ты что, успел его увидеть?

– Нет, – глупо посмеялся он. – А это, кстати, идея.

– С такими идеями как раз девчонка до тебя и уволилась.

– Угараешь?

– Ну типа. Но идея реально для тех, кому заняться нечем. Вот ты… – вздохнула она.

– Я? – стушевался Костя.

– Ты типа ко мне подкатываешь или по делу пришел? – Ирина скрестила руки на груди.

– У меня сестра траванулась, – ляпнул он, что успел придумать. – За смектой пришел.

– Ясно, – кивнула она и уже пошла к шкафам.

– И первый вариант тоже, – добавил он.

Ира остановилась, развернулась вполоборота и глянула со значением:

– Ваниль или клубника?

– Первый вариант.

Она слегка качнула головой и одними губами прошептала:

– Оба.

Когда она вернулась с упаковкой смекты с ванильным вкусом, сердце еще бешено билось. Однако она сделала вид, что ничего особенного не произошло.

– Взял бы хоть что-нибудь из товаров дня, – пожаловалась, пробивая лекарство, – помог бы с планом.

Костя был уверен, помощь в этом ей не нужна, но отказать не мог:

– Окей, давай. Что там у нас? – Перечень этого месяца он уже заучил, прикинул, что пойдет при диарее. – Необутин, – произнесли они вместе.

– Ага, – улыбнулась она. Пробила вторую упаковку. – Другое дело. Шестьсот сорок с тебя. По карте будешь?

– Да.

Он полез во внутренний карман пуховика и… не нашел там ничего.

Черт, кошелек остался в другой куртке, и он его не захватил, ведь покупать ничего не собирался. Весело…

– Ой, Ир, только не убивай. Я кошелек забыл.

И скорчил глупую рожу.

Ира прыснула со смеху:

– Ну ты идиот! Убивать тебя будет сестра.

– Походу… В общем, прости, с планом подвел. Хоть повеселил.

Он засобирался.

– Да погоди ты, стой! – Она достала смартфон. – Будешь должен, короче. – Приложила его к терминалу. – Шестьсот сорок… Знаешь, это напоминает мой чек за ужин в одной классной кафешке.

Касса выплюнула чек, и Ирина продефилировала к окошку. Вручила Косте лекарства.

– Спасибо. От меня и от сестры. – Он распихал их по карманам. – Коллекторов ждать не буду, сам позвоню.

– Ну пока. – Она снова проглотила зевок, улыбнулась.

– Пока.

Окошко закрылось. Он вышел на крыльцо.

Мир вернулся. Сердце в груди частило, лицо горело, во рту резко стало сухо. Однако никакой ночи Костя уже не боялся.

Он стучал. Стучал уже долго. Тук-тук-тук, три раза. Точно очередь из калаша в «контре», чтобы прямо в голову. Или тук… тук… тук… Как протекающий кран в уборной. Как стрелка в часах на стене отсчитывает секунды. Только вот их подменили. Не часы это, они лишь притворяются ими, потому что не бывает столько секунд в минуте.

Каким-то образом чертовщина просочилась сквозь пластик двери и бетон стен. Но он не стал. Он войдет через дверь, заставит открыть ему. Потому что это месть. Наверняка это месть. Или развлечение.

В дверь все стучали. Тук-тук-тук! Бам! Бам! Бам! Настойчиво, требовательно. Нервозно. Костя вдруг споткнулся о мысль: а вдруг он не заметил, упустил момент, когда тот стук стих и через короткую паузу зазвучал этот, новый, самый обычный, настоящий?

От этой догадки его подбросило. Зашвыряло и заколотило. Спина предательски взмокла от сознания вины. Нет, не от вины даже, от страха, что провинился, оплошал. Пальцы похолодели, потеряли контроль.