Роман Елиава – Уральский детектив (страница 5)

— И что из этого следует, пока не понимаю, куда Вы клоните, Николай Васильевич?

— Сейчас объясню. Мне рассказали в канцелярии, что некто пытался выяснить адрес Трегубова, мол для него важное срочное письмо. Там ему ответили, что письмо всё равно доставить сейчас не получится, поскольку Иван Иванович в Екатеринбурге. Предложили оставить письмо, чтобы передать его Трегубову, когда тот вернется. В ответ этот господин развернулся и ушёл. Письма не оставил, адрес дальше не стал допытывать.

— Это, действительно, выглядит странно, но не более того, — пожал плечами Лопухин.

— А мне думается, что это может быть связано с убийством в тюрьме.

— Я так не думаю, но понимаю, что Вы хотите что-то предложить?

— Предупредить Ивана Ивановича и выделить ему кого-то в охрану в Екатеринбурге, хотя бы временно, пока мы не разберемся с убийством свидетеля.

— Предупредить предупредите, а ставить охрану к каждому чиновнику, который перешел дорогу преступникам, это никакой полиции не хватит. К тому же Вы дуете на воду. А сейчас извините, мне действительно пора, Николай Васильевич, — Лопухин повернулся и быстро ушёл.

Сахаров вздохнул и задумчиво посмотрел вслед новому товарищу прокурора окружного суда. Его не отпускало тревожное предчувствие, основанное не на фактах, а скорее на интуиции и опыте.

5

Оказалось, что дом Ефимовых находится в нескольких верстах от города. Иван задумался было как им туда добраться, но у вокзала уже ждала видавшая лучшие времена облезлая дрожка. Можно было с трудом угадать, что когда-то она была мягкого зеленого цвета. Как только друзья вышли из вокзала, с дрожки, кряхтя, спустился небольшой, ещё совсем не старый, мужичок. Одет он был в латаный кафтан-борчатку черного цвета и черные же штаны, заправленные в сапоги. Голову венчал серый картуз. Вокруг носа-картошки во все стороны торчала неаккуратно подстриженная борода. Маленькие глазки мужичка хитро блестели, рассматривая прибывших путешественников.

— Здорово, Сидор, — обрадовался Ефимов. — Что смотришь? Аль не узнаешь? Я уж подумал, батюшка забыл, и придётся извозчика брать.

— Извозчика брать? Да, кто же, Прохор Никанорович, поедет из города в нашу глухомань? — искренне удивился мужичок. — Давайте ваши вещи, и пора ехать, чтобы затемно добраться до дому.

Сидор взял чемодан Прохора, полностью проигнорировав Трегубова, и направился к дрожке, в которую была впряжена гнедая кобыла. Иван хмыкнул под нос и сам потащил свои чемоданы вслед за Сидором и Прохором.

— Как батюшка? Здоров ли? – спросил Ефимов кучера, как только они сели на единственное пассажирское сиденье дрожки.

— Никанор Власович такой человек, что ни раны, ни болезни супротив него ничего сделать не могут, — не поворачиваясь ответил Сидор, а затем прикрикнул на лошадь, которой видимо трудно было тащить на подъем трех мужчин с багажом.

— Да, я знаю, но батюшка уже в годах, всякое может случится, — пояснил Прохор.

— Ваша правда, хворь — она такая: приходит, когда не ждёшь.

— Как вообще дома? – спросил обеспокоенный Ефимов, — как братья, сёстры?

— Все тоже здоровы, слава богу!

— Что нового расскажешь?

— Нового? – задумчиво переспросил Сидор.- Снег в этом году рано сошёл, а потом заморозки были по ночами. Думали поляжет рожь, ан нет. Взошла. А вот с ячменем беда приключилась, земляная блоха попортила… Хотя бы кобылки в этому году меньше стало…

— Я про домочадцев, — перебил кучера Прохор. — Что нового у родных?

— Ах, про домочадцев? Извиняйте, не понял сразу, всё про наше мужицкое. Про домочадцев что же сказать. Арина Никаноровна в тягости, заметно уже стало.

— Ага! Сестрёнка — молодец, значит, скоро племянник появится, — обрадовался хорошей новости Ефимов.

— Или племянница, — философски добавил Сидор, оглядываясь по сторонам.

Дрожка выехала из города через зеленое поле по засохшим колеям дороги, проделанным в ней во время дождей. Подскакивая на колдобинах, она двигалась прямо в сторону леса, закрывавшего горизонт. На голубом небе висели несколько ватных облаков.

— Или племянница, — согласился Прохор.- Скоро всех увижу.

— Харитона Никаноровича нет нынче дома, — обронил кучер.

— Нет, а где же он?

— Говорят, в Пермь уехал.

— Что же он там делает?

— Этого знать не могу. Извиняйте.

— Ладно, Сидор, не томи. Не верю я тебе, что не судачат о братьях между слуг.

— Ваша правда, судачим, только ничего хорошего сказать не могу.

— Скажи, как есть.

— Загулял, говорят, Харитон Никанорович, дело такое молодое, — Сидор снова огляделся вокруг.

Дрожка неторопливо въехала в лес, и Трегубов благодарно вдохнул прохладного лесного воздуха. Всё же в поле, нагретом за день, было немного душно. Лето было в самом разгаре, ветра не было, полный штиль. Дорога тем временем сузилась до расстояния между колесами экипажа, но при этом стала более ровной, и друзья стали меньше покачиваться и подскакивать на кочках. Редкий лес, что был близ полей, сменился на непроходимую чащу. И слева и справа выросла стена деревьев, сквозь которую просматривался только валежник. Дорога резко свернула направо, и деревья слегка отступили от нее, внезапно открыв небольшие светлые проплешины в лесу.

— Кто это? – удивленно воскликнул возница дрожек.

Навстречу путникам выехали два всадника. Бородатые мужики в фуражках с серьезными лицами. Тот, что был чуть впереди на вороном жеребце, был одет в холщевую рубаху и держал в правой руке охотничье ружье. Второй, на белой кобыле, немного отстал и сейчас привстал на стременах, чтобы лучше рассмотреть пассажиров дрожки, поперёк его седла лежала старая берданка. Сидор вынуждено придержал свою гнедую, чтобы не наехать на всадников, которые разделились и приблизились к путникам с двух сторон, стоило дрожке остановиться.

— Кто такие? – зычно гаркнул всадник на вороном коне, держа ружьё наготове.

— Что значит кто такие, а вы сами кто будете? – возмутился Трегубов.

— А ну слазь, — приказал второй, приподняв с седла берданку.

Трегубов хотел сказать ещё что-то, но Ефимов положил ему руку на плечо и сжал его. Иван понял, что момент для возмущения не подходящий. Он надеялся на то, что их лишь ограбят. Друзья вылезли из дрожки. Рядом, но чуть позади, встал Сидор. Его глаза метались словно в поисках пути для побега.

— Ещё раз спрашиваю, кто такие? – повторил всадник.

— Я — Прохор Ефимов, еду домой, а это мой друг Иван Трегубов, — стараясь говорить спокойно, ответил друг следователя.

— Ефимов? Никаноров сын что ли? – переспросил второй мужчина, на белой кобыле.

— Да, — ответил Прохор, в его голосе почувствовалось легкое облегчение.

— Кто с тобой?

— Это наш конюх, Сидор.

— Нет, я про Трегубова. Он кто? Документы есть?

— Он наш гость, следователь из Москвы.

— Следователь, давай, показывай документы!

— С какой стати, — снова не смог сдержаться Трегубов. — Что Вы себе позволяете?

Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы в лесу не раздался выстрел. Все вздрогнули от неожиданности, а оба всадника сразу насторожились.

— Присмотри за ними, я узнаю, что случилось, — сказал тот, что был на вороном коне.

Он развернулся и ускакал вперед. Второй мужчина с берданкой остался рядом с дрожкой, наблюдая за тремя путниками и одновременно прислушиваясь к звукам леса. Но кроме выстрела больше ничего не было слышно. Затихшие было птички возобновили свои трели.

— Послушайте, — заговорил Прохор, — Вы же знаете мою семью…

— Сейчас лучше помолчать, — оборвал его всадник, продолжая прислушиваться, словно ожидая чего-то.

Трегубов не знал, сколько прошло времени, сколько они так простояли, ожидая, что будет дальше, когда послышался приглушенный стук копыт. Показались несколько всадников. Впереди всадник на вороном коне, рядом с ним седой дед с прямой спиной и жестким взглядом бесцветных глаз. На боку его лошади была кобура, откуда торчала рукоять револьвера. Оба всадника вели на поводу двух лошадей, на седлах которых Трегубов с удивлением увидел связанных мужчин. Они лежали животами поперек сёдел, к которым были ловко привязаны. Но ещё больше Ивана поразила фигура замыкающего. Плотная усатая фигура в мешковато сидевшей форме полицейского пристава.

— Взяли его? — с надеждой спросил всадник, оставшийся охранять пассажиров дрожки.

— Нет, это татары, что в прошлом месяце увели лошадей с приисков, шалаш построили в лесу, — ответил человек в полицейской форме и тут же заметил троицу у дрожки. А это что такое?

— Это я, Осип Никифорович, — ответил на вопрос Ефимов.

— Прохор? Что ты тут делаешь? – удивился Осип Никифорович. – Разве ты не в Москве?

— Как видите, нет. Мы можем ехать дальше?

— Да, конечно, — немного растерянно сказал полицейский.