Роман Елиава – Речной детектив (страница 27)

– Нет. А Вы?

– И я не был, – вздохнул художник. – Устал я от этого всего, хорошо хоть ограбление проспал. Так нужно заказать ещё кофе. Знаете, пытаюсь опять не напиться, что очень трудно, когда тебя заперли на корабле, гулять не выпускают, а за окном вот это.

– Понимаю, я тоже устал трупы осматривать. Хочется заняться чем-то другим, понимаете.

Этьен кивнул в ответ и представил себе, каково это возиться всё плавание с умершими людьми. Невеселое, должно быть, занятие.

Иван

– Хорошо, если Вы так уверены, идёмте, – сказал пристав.

– Только оставайтесь до поры до времени снаружи, чтобы не спугнуть его.

– А как я пойму, что время наступило?

– Если я прав, то сразу поймёте, поверьте.

Они поднялись на верхнюю палубу, и Иван молча указал приставу на окно в ресторан, а сам вошёл внутрь. В центре ресторана сидели доктор Шеин и художник Васильковский, перед ними стояли чашки с кофе. Трегубов прошёл вперед и подсел к ним. У обоих вид был совсем не радостный.

– Что-то мы совсем раскисли господа, – прокомментировал он общий настрой.

– Чему радоваться то? – задал риторический вопрос Этьен, который допивал ещё одну чашку кофе и уже подумал, не заказать ли потом рюмку.

– Как Вы думаете, доктор, – Иван повернулся и посмотрел на Шеина, – как мышьяк попал в еду Бибиковых?

– Признаться, затрудняюсь сказать, не знаю.

– А я уже знаю!

– Неужели?! – удивился доктор.

– Что желаете? – подошёл официант.

Трегубов резко вскочил и схватил Семёныча за волосы, вернее, за парик. Парик с кудрями и бакенбардами остался в руке у Ивана. Доктор и художник, с удивлением смотрели на невзрачного, начавшего лысеть, человечка.

– Ну, здравствуйте, Сергей Иванович!

Человечек полез в рот и вытащил из-под щёк тампоны, наблюдая, как к столику подошли двое полицейских.

– Здравствуйте, Иван Иванович, – уже без южнорусского акцента ответил Синицын.

– Садитесь, господа, – пригласил он за стол полицейских. – Перед Вами Сергей Иванович Синицын, этим утром отравивший мышьяком супружескую пару.

Полицейские сели, подвинув один стул официанту, куда тот и уселся после секундного размышления.

– Трегубов, – ничуть не смутившись, сказал Синицын, – ты ничего не понимаешь. У меня задание, я выслеживаю настоящего убийцу. Поэтому весь этот маскарад.

– Извини, Сергей, но ты не можешь быть на задании и выслеживать убийц, поскольку тебя уволили со службы за мздоимство.

– Ты уже знаешь? – спокойным голосом спросил бывший агент. – Что же, так и есть. Всё, конечно, было не так, как ты говоришь. Это был заговор нового руководства московской полиции, чтобы убрать меня с дороги. К смерти этой семьи, которую ты называешь убийством, я не причастен. С чего бы мне? Я их даже не знаю.

– Знаешь. Я попросил Стрельцова навести о тебе справки, потому что не знал, куда ты делся, думал даже, что тебя убили. Так вот, будучи ещё молодым и не столь известным сотрудником полиции, ты участвовал в расследовании смерти дочери Бибиковых.

– Допустим, – Синицын откинулся на спинку стула, – я сейчас уже и не припомню, сколько было этих расследований, дочерей и их родителей.

– Я думаю, что их ты так хорошо запомнил, что через много лет пришел и рассказал им сказку про князя Кобылина, который обесчестил их дочь.

– Это всё домыслы. У тебя богатая фантазия Трегубов. Зачем бы мне такое делать?

– Я увязал Кобылина с его убийцей Григорием, и нашёл связь Григория с Бибиковыми, но никак не мог понять, что связывает их всех вместе. Теперь же я понял.

– Ну-ну?

– Это – ты!

– Бред, – фыркнул Синицын и оглядел сидевших за столом людей, которые внимательно слушали его диалог с Трегубовым.

– Не могу сказать точно, что ты им наговорил. Но что-то вроде того, что ты нашёл этого подлеца, но ничего не можешь сделать законно, но знаешь человека, который за деньги решает такие вопросы.

– Ха-ха, Трегубов, – Синицын захлопал в ладоши, – тебе нужно пьесы писать. Прямо Шекспир! Только я повторю вопрос: зачем бы мне это всё делать?

– Признаться, – продолжал Иван, – я поначалу думал, что наёмный убийца убил Кобылина за что-то, что тот сделал в прошлом. Но я был не прав. Князь был убит, чтобы он не смог сделать кое-что в будущем. Я прав, Сергей?

Синицын первый раз никак не отреагировал на слова Трегубова.

– Стрельцов написал, что тебя несколько раз видели в обществе уже немолодой, но ещё незамужней княгини Кобылиной, она же – дочь и единственная, оставшаяся в живых, наследница богатого князя Кобылина. А ты уже привык к роскошной жизни в Москве. Единственное, в чём ты не соврал мне на пристани, в том, что ты нашёл невесту. Я и попросил Стрельцова узнать, кто она. Только вот незадача: князь никогда бы не разрешил брак своей наследницы с мерзавцем, которого выгнали со службы. Он очень гордился служением отечеству и своими павшими сыновьями. Более того, он ещё обладал отменным здоровьем, так что ждать Сергею Ивановичу пришлось бы долго, а деньги нужны сейчас. Он и решил ускорить события. Чтобы обезопасить себя, как опытный в криминальном деле человек, господин Синицын решает нанять наёмного убийцу. Благо, он даже знает кого. Но есть небольшая проблема. Такие люди стоят дорого, а денег у Сергея Ивановича, похоже, нет даже на пароходный билет, приходится изображать из себя официанта. И тут его хорошая память подсказывает, где можно взять эти деньги, а заодно отвести от себя подозрения. Он скармливает Бибиковым сказку про Кобылина и сводит каким-то образом с наёмником. Григорий за деньги Бибиковых убивает князя. Господин Синицын находится на пароходе и контролирует выполнение своего преступного замысла. При этом, его ни в чём не заподозришь, – в момент совершения убийства он у всех на виду, здесь, в ресторане. Всё произошло бы идеально, если бы тело князя утонуло. Никто бы ничего не узнал. Гриша бы получил деньги, Бибиковы – моральное удовлетворение, а Синицын – богатую наследницу. Но вмешался его высочество случай, как говорится, – позволил себе легкую улыбку Иван. – Сначала артельщики выловили тело, и стало понятно, что смерть Кобылина – это умышленное убийство. Затем на пароход напали и, чтобы избежать смерти, Григорию приходится открыться, он убегает. План Синицына начинает разваливаться. Что если Григория поймают, станет ли он скрывать своих нанимателей? А если не станет и выдаст? Бибиковы – это то, что связывает Сергея Ивановича с преступлением. Он занервничал. Григория с грузчиками – разбойниками могут поймать в любой момент. Нападение на пароход – это не тривиальный случай. Всю полицию и жандармерию поднимут на ноги.

И пока этого не произошло, он решает избавиться от свидетелей, как можно быстрее. Не знаю, где он достал мышьяк, может, он у него был припасён заранее, но подложить его в еду или питьё для него не составляло большого труда, он же сам и обслуживал столики.

Васильковский, Шеин и костромские полицейские смотрели на Синицына так, как будто перед ними сидела какая-то неведомая зверушка. Казалось невероятным, что такой хитроумный план мог зародиться в голове этого, ничем не примечательного, человечка.

– Замечательно! – скрестил на груди руки бывший агент, – просто полёт фантазии! Только всё это нужно доказать.

Иван повернулся к приставу:

– Забирайте его. Не уверен, нужно ли дальше продолжать допросы.

Капитан

Алексей Николаевич стоял на палубе и наблюдал, как ловко Равиль управляет новой бригадой грузчиков. Полиция уже покинула корабль, и они могли отправляться дальше. К капитану подошёл Трегубов.

– Когда отплываем, капитан?

– Уже скоро, – ответил Агафонов, продолжая наблюдать за погрузкой.

– Всё уже закончилось, а у Вас такой озабоченный вид?

– Наблюдаю за Равилем, – коротко ответил капитан.

Судебный следователь перевёл взгляд на пристань и тоже стал наблюдать за погрузкой. Простояв так пару минут, он сказал:

– Мне кажется, что всё в порядке, он же хорошо справляется?

– Хорошо, – подтвердил Алексей Николаевич. – Думаю, не уволить ли мне его прямо сейчас, оставив в Костроме.

– Почему же? – поразился Трегубов.

– Знаете, в этом плавании, мне больше всего нравилось, как справляются со своими обязанностями три человека: Равиль, Семёныч и Гаврила. Вот я сейчас стою и думаю, какие сюрпризы мне может преподнести Равиль, и стоит ли их ждать.

– Шутите, капитан? – улыбнулся Трегубов, – значит, всё налаживается.

– Какие уж тут шутки, бог троицу любит – пробормотал под нос капитан, когда Иван отошёл, – ладно, оставлю, но буду следить за ним.

Такого жуткого рейса у него давно не было. Больше всего ему было обидно, как разочаровал его Гаврила. Человек, на которого всегда раньше можно было положиться. Видно, никому нельзя доверять, если и такие люди могут измениться.

Но не время для сожалений, нужно многое сделать, а главное, нагнать график из-за непредвиденных простоев. Придётся на максимальной скорости идти и, по возможности, даже ночью. Главное – аккуратно пройти порог Ярун по левому фарватеру, дальше Волга расширится, и они уже спокойно пройдут Плес и Кинешму. Капитан погрузился в рутину, а когда стемнело, внимательно проверил мостик парохода. Всё шло хорошо. За штурвалом в этот час стоял Равиль. Матрос бросил мимолетный взгляд на капитана и снова переключил внимание на управление судном. Капитан вышел на палубу и огляделся. Было уже поздно, и на палубе никого не было. Он прошел вперед. Осмотрелся. Затем его взгляд упал на жидкость, разлитую по палубе. Тусклый свет электрических ламп превращался в скупые отблески под ногами у капитана. Агафонов ещё раз посмотрел вокруг, полез в карман и достал коробку спичек.