Роман Елиава – Речной детектив (страница 26)
– Да, Вы что!
– Да, да, – сказал доктор, – столько смертей, а одного из нападавших, который прикидывался пассажиром, задушил убийца князя.
– Убийца князя? – Этьен был поражен – сколько всего он упустил. – Его поймали?
– Нет, – доктор вытер губы салфеткой, сбежал с разбойниками, – Мария Павловна, что с Вами?
Женщина покраснела, открыла рот и тяжело дыша, попыталась привстать из-за стола. Но тут её согнуло пополам и вырвало прямо на стол. Этьен и доктор вскочили. А муж Марии Павловны, Константин Львович Бибиков, медленно повалился со стула на пол, свернулся и застыл, схватившись руками за живот.
Доктор поспешил на помощь и подхватил женщину, глаза которой уже закатились. Он принюхался и сказал:
– Этьен, зовите капитана, срочно!
Васильковский кинулся искать капитана, но тот как раз тоже входил в ресторан, чтобы перекусить после всех решенных проблем и забот.
– Что ещё такое Александр Михайлович? – тревожно спросил он.
– Отравление. Думаю, мышьяк.
– Они…
– Они мертвы уже.
– Господи, что за плаванье выдалось! Не одно, так другое! Кто там? Зовите следователя Трегубова!
Иван
Иван смотрел на тела Бибиковых, которых перенесли из ресторана в пустую каюту, где ранее лежало тело Кобылина, а сейчас на полу, накрытое простыней, лежало тело Елизарова. Он смотрел и не знал, что и думать: не каюта, а морг уже какой-то.
– Вы уверены, что это мышьяк? – уже второй раз спросил он доктора.
– Уверен. Нужно будет, конечно, проверить и убедиться, но характерный запах и симптомы не оставляют сомнений в том, что они умерли от мышьяка.
– Мышьяк сам по себе не попадает в пищу, – заметил Иван. – Кто, кроме Вас и них, был за столом?
– Художник Васильковский подсел незадолго до…
– Понятно, – сказал Иван, продолжая смотреть на тела.
– Что понятно?! – взорвался капитан. – Ни черта не понятно! Что вообще тут происходит: то убийства, то отравления, то Гаврила оказался разбойником. Стреляют, душат, травят! Кто это сделал и зачем?!
– Я пока в таком же недоумении, – признался Иван, – но уверен, что это взаимосвязано.
– С утренними событиями? – спросил доктор.
– Нет, с князем Кобылиным, но пока не могу понять как. Но чувствую, что… Скажите, доктор, а сложно достать мышьяк?
– Да, собственно, нет, – пожал плечами Шеин.
– А у Вас он есть с собой?
– Ну вот, Вы что же на меня думаете? – обиделся доктор. Нет, я его с собой обычно не беру, предпочитаю другие способы убийства.
– Извините, но я должен был спросить, мне нужно подумать, – сказал Иван и вышел.
Он пошёл к себе. Где-то на периферии его сознания пульсировала смутная мысль о том, что он уже знал о связи убийств Кобылина и Бибиковых. Трегубов сел на кровать и стал лихорадочно рыться в своих записях, сделанных во время допросов после смерти Кобылина.
Вот оно! То, что Бибиковы находились на виду, подтвердил Григорий, а они подтвердили, что видели его на носу, а не на корме, откуда упало тело Кобылина. Ещё сам Григорий сказал, что говорил с капитаншей. Трегубов бросил листы на кровать и выскочил из каюты.
Через минуту он стучал в каюту капитана.
– Иван Иванович? – удивленно воскликнула жена капитана, когда открыла дверь.
– Извините, Елизавета Васильевна, но это очень важно. Скажите, в день гибели князя Кобылина Вы разговаривали с Григорием Коноваловым, когда и где это было?
– Вы про преступника, убийцу князя?
– Да.
– Я никогда и нигде с ним не разговаривала!
– Спасибо, – Трегубов молча пошёл к себе.
Он поверил Григорию и не стал проверять его. Получается, что Григорий и Бибиковы сделали друг другу то, что юристы называют alibi. Но для чего? В голове снова возникла картинка, как Бибиковы на пару душат князя. Но нет, уже понятно, что это был всеобщий любимец Гриша. Но зачем они его покрывают? Как они связаны с ним? Тульская дворянская семья и наемный убийца, скорее всего, живущий в столице. Что могло их связывать? Раньше Трегубов думал, что Кобылин мог быть тем, кто соблазнил дочь Бибиковых, которая из-за этого покончила с собой. Но теперь Иван знал, что это не так. Скорее всего, Кобылин даже знаком не был с их дочерью. Так что же могло их связывать…
Может, они просто видели момент преступления, и Гриша решил их не убивать, а просто пригрозил, и они сказали ему то, что хотел Коновалов? Да, это самое простое объяснение.
Нет, он в это не верит, тут что-то другое. Бибиковы имели возможность всё незаметно для Григория рассказать и попросить защиты у полиции, но не сделали этого. И зачем Григорий оставался на корабле после совершенного убийства? Чтобы не бросалось в глаза, что он один исчез после него? Может быть, он сошёл бы с парохода, если бы не нашли тело князя, если бы оно утонуло. Вопросы, вопросы, а ответов пока нет.
Кострома – ровесница и сестра Москвы по основавшему город Юрию Долгорукому встретила пароход моросящим дождиком, поэтому пассажиры предпочли остаться на пароходе, на котором теперь хозяйничала костромская полиция. Несмотря на активное сопротивление капитана, пароход задержали до выяснения всех обстоятельств разбойного нападения и смерти Бибиковых. Костромская полиция планировала провести допросы пассажиров и экипажа. Трегубов отдал им свои отчёты, чтобы они сделали копии. Один из полицейских сообщил, что на его имя ещё вчера пришло телеграфное сообщение, но лежит в управлении. Иван чертыхнулся и под дождиком отправился в город.
Сообщение было от Стрельцова. О Всеволоде и Ольге он ничего не узнал, что было неудивительно. С ними было не всё так просто. Иван даже подозревал, что за исключением имен, всё было выдуманное: и фамилии, и место жительства. А вот остальная информация, хоть и была разрозненной, но заполнила те самые пробелы, о которые всегда спотыкался Трегубов. Он шёл назад под дождем, не замечая луж на своём пути, ноги уже давно промокли. Наконец, он имел достаточно информации, всё постепенно вставало на свои места. Как говорил пристав Столбов: если ты чего-то не понимаешь, значит, тебе нужно больше информации. Сейчас её было достаточно, можно начинать делать выводы.
Иван остановился напротив памятника Ивану Сусанину. Фигурка молящегося Сусанина была в самом низу, у колонны, поверх которой на самом виду находился бюст царя Михаила Фёдоровича. Взгляд, в первую очередь, приковывал царь, возвышавшийся на колонне, а не Сусанин. Коленопреклоненный герой был поначалу незаметен.
«Ну, конечно, – подумал Иван, – как там сказал Синицын при встрече? Лучше всего прятать на виду».
Он развернулся и быстро пошёл к пароходу. Костромская полиция проводила допросы, заняв две каюты на нижней палубе. Там стоял полицейский, которому приказали пока никого не выпускать на берег. Иван прошёл на пароход и нашел старшего, им оказался пристав Смирнов.
– Прошу Вас, возьмите кого-нибудь из своих людей и пройдём наверх.
– Зачем? – спросил пристав, которого оторвали от допроса.
– Думаю, что знаю кто отравил супружескую пару.
Доктор и Этьен
Михаил Александрович снова поднялся в ресторан. Он был не в настроении. Трегубов начал его в чём-то подозревать. Что он мог такого сделать, чтобы вызвать эти подозрения? Совершенно непонятно. Он старался всегда вести себя открыто и дружелюбно. В ресторане почти никого. Народ отсыпался под дождик у себя в каютах, периодически кого-то вызывали на допрос. В город не выпускали, хотя что там делать в такую погоду.
Васильковский до сих пор оставался за столом. За другим. Перед ним стояла чашка кофе.
Шеин подсел к художнику:
– Позволите?
– Конечно, садитесь, доктор. Грустно всё это, да?
– Что желаете? – подошёл официант.
– Тоже кофе. В Италии, наверное, нет такой погоды?
– Ну, почему же, бывает. Но разница в том, что там знаешь, что она пройдёт, а здесь, что завтра может быть ещё хуже, чем сегодня, а послезавтра, чем завтра….
– Да, я понимаю, о чём Вы.
– Их, действительно, отравили? – спросил Этьен.
– Да, – кивнул доктор, пригубив теплую чашку.
– Зачем, скажите на милость, травить таких милых стариков?
– Любого человека нельзя травить. Представьте, мы с Вами сидели за одним столом с ними. Вдруг отравить хотели кого-то из нас, подсыпали яд вот в такую чашку и просто перепутали кому их дать.
– Но за что нас убивать? – удивился Этьен.
– Не знаю. Да за что угодно, может, кому-то не нравятся Ваши картины.
– За это не убивают. Вы уже были на новом допросе?