Роман Беглин – Сказание о чёрном походе (страница 6)

Собрались солдаты на замок осадой,

Лишь бард остался сидеть у села.

Он пел про войну, про корону с досадой,

Про кровь, что рекою в канавах текла.

Увидел он рыцарей в белых доспехах,

Рубили людей они, никого щадя,

— А ну, остановись! — выкрикнул Димитрий и встал рядом с бардом. — Это та порочащая мой орден песня?! В ней ни доли истины!

— Подожди, я же уже почти закончил, — улыбка пропала с лица Уди. Он осторожно отступал назад от костра.

Не осталось бойни кровавой в исторических вехах,

Лишь вино, что лилось по рукам короля.

Обезумевшее, свирепое лицо Димитрия скрывала тьма. Эта тьма поглощала огонь. Пламя горело с той же силой, но вокруг становилось темнее. С каждым словом барда пространство окутывала тьма. Она накрывала камни и землю под ногами, застилала кроны деревьев. Пламя костра не справлялось с наплывом тёмной бестелесной субстанции.

Позвали белые рыцари барда к столу,

Пел он баллады весь вечер для них.

Упал король к ночи, заглушив веселье шумих,

Глаза его ясно смотрели на барда в углу.

Скрывая свой подлый мотив,

Казнили барда они поутру,

Чтоб тот навсегда притих.

Тьма покрыла глаза пеленой. Вокруг не было видно ничего, будто глаза закрыты. Был отчётливо слышен треск костра; слышно, как все достали оружие и медленно двигались, наступая на сухие ветки.

— Где ты, дьявольская тварь?! — послышался голос Димитрия.

— О… Я всегда был здесь, рыцарь Светоча, — ответил грубый голос из пустоты. Он отличался от того бархатистого, которым пел бард.

— Хья! — услышал я прямо возле себя. Он порезал меня прямо под ухом.

Я махнул несколько раз мечом и столкнулся то ли с мечом Ларрада, то ли Димитрия, после чего быстро отступил. Затем этот голос послышался ещё несколько раз. Каждый рыцарь немного вскрикнул от боли. «Возможно, пора применить ту свечу, что дал мне монах?» — подумал я.

— Силой и волей, данной мне самим Богом, я прошу тебя, Светоч, дай мне своё сияние! — громко произнёс Димитрий.

Его доспех засветился ярче солнца, освещая весь лес вокруг. Уди стоял посреди нас с маленьким кинжалом в руке и ненавистно смотрел на сияющего рыцаря, даже не морщась от яркого света.

— Мне не страшен тот свет, что захватил мой дом. Я родился, жил и умер на этой земле. Она не принадлежит Светочу, — сказал бард, уклонившись от прямого удара Димитрия.

— Лжец и клеветник! — выкрикнул Димитрий. — Светоч построил крепость сам, по воле Божьей!

— Ты такой же, каким был твой орден сотни лет назад, — Уди уклонялся от ударов один за другим. Ларрад пытался помочь Димитрию, но лишь слепил себя о его доспех. — Властолюбивый, самоуверенный болван.

— Что ты за сущность?! — выкрикнул Димитрий, замахиваясь в очередной раз.

— Меня зовут Уди, я ворон, что выклюет твои глаза, когда ты умрёшь, — произнёс незнакомец.

— Изыди, дьявольское отродье! — выкрикнул Димитрий во время атаки.

Он ударил барда наискось, через плечо. Но мужчина не упал — его плащ превратился в стаю ворон, разлетевшихся по сторонам. На землю свалились лишь две вороны, поражённые мечом капитана.

— Что это ещё за чертовщина? — спросила ошарашенная Лиллет.

— Это проделки зла. Демоны вечно будут стараться потушить пламя Светоча, и это заставляет его гореть ещё сильнее, — ответил Димитрий, возвращая меч в ножны. Его доспех постепенно терял свечение, отдавая власть света костру и луне.

— А это твоё сияние? Вы там не заигрываете с магией?! — встревоженно спросил Ларрад.

— О какой магии ты говоришь? Сияние Светоча поддерживается исключительно божественной силой, — грубо ответил Димитрий. — Больше мне вам нечего сказать. Ложитесь спать, я подежурю. — Он сел у костра и уставился в пламя, нахмурив брови.

Лиллет и Ларрад не отставали с расспросами от опечаленного рыцаря. Рояра спокойно поставил свою косу у палатки и залез внутрь, не снимая доспехов. Я последовал его примеру. Несмотря на то что голову наполнял рой мыслей и снаружи спорили трое рыцарей, мои глаза сомкнулись очень быстро.

Утром я проснулся по команде «Подъём!», которую выкрикивал каждый рассвет дежурный. Голова болела, а надрез под ухом воспалился и немного припух. «Всё хорошо», — послышался бархатный голос барда. Я вскочил на ноги и стал оглядываться, но рядом никого, кроме нас, не было. «Не беспокойся, я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь, — продолжил он. — Не говори остальным, они тебя убьют».

Глава четвёртая. Безымянный рыцарь

Несколько следующих дней однообразного путешествия среди гигантских деревьев бард в моей голове рассказывал историю своей жизни, детально расписывая чуть ли не каждый день. Первые сутки я был в шоке, хотел поделиться с кем-то из отряда, но было страшно. Затем я смирился, в очередной раз выслушивая, какой хлеб он ел на обед в один из дней. Через день мне начало казаться, что я схожу с ума. Эти песни, эти рассказы про девиц, обеды, ужины, праздники… Я пытался говорить с ним мысленно — он меня не слышал. Я пытался говорить с ним шёпотом — он продолжал нести свою околесицу. И вот наконец я решился отойти испражниться подальше обычного, чтобы меня точно никто не услышал. Конечно, я боялся заблудиться, но делать было нечего. Я удалился от отряда на полкилометра, не меньше.

— ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! — выкрикнул я не во весь голос.

— А я всё думал, когда же ты заговоришь, — ответил голос в голове.

— Ты меня с ума сводишь! Зачем ты залез в мою голову?! — продолжил я.

— Успокойся. Понимаю, ты рассержен тем, что я на время поселился у тебя в черепушке. Но ничего страшного я не планирую. Я лишь хочу помочь, — ответил бард. — Я думал, тебе нравятся мои рассказы. Мог бы мне чего-нибудь ответить, чтобы не доводить себя до такого состояния.

— Я не мог. Ты не видишь, что вокруг меня всегда другие рыцари?! — продолжал я негодовать.

— Парень, ты же мог мне сказать шёпотом…

— Я пытался! — выкрикнул я и мгновенно заткнулся, осознавая, что разговариваю сам с собой.

— Да, слух у меня не очень. Мне кажется, это из-за того, что я в твоей голове… — задумчиво произнёс бард. — Неважно. Я объясню, зачем ты вынужден меня слушать.

— Наконец-то, — прошептал я и лёг у корня дерева.

— Итак. Дело было тысячу лет назад. Или больше. Или даже меньше… — бард задумался.

— Продолжай, — нетерпеливо вклинился я в его рассуждение.

— Поучиться бы тебе вежливости, юноша. Тогда мы в нашей крепости не знали ни Валриона, ни Амиссарии. Наша крепость была собственным государством, — продолжил Уди. — Наш король, пьяница и развратник, отправил меня с остальными мужчинами на войну двух других государств, имена которых сейчас стёрты из памяти. Война та была жестока…

— Так, — перебил я барда. — Это было в твоей песне. Потом вы вернулись, пошли убивать короля, и вас зарубили рыцари. Верно?

— Верно, — бард замолчал.

— Ну и дальше что? — спросил я барда.

Он молчал, в голове наконец наступила тишина — блаженное отсутствие его голоса. Я мог насладиться этим моментом, если бы не любопытство.

— Обиделся? — спросил я.

— Нет. Думал, какими словами тебя можно оскорбить, и понял, что такого болвана не проймёт даже мой острый язык, — язвительно ответил бард. — Так снисходительно относиться к трагедии, к драме жизни целого народа! И как ты можешь после этого называть себя светлым рыцарем?

— Извини, если обидел. Ты меня не спрашивал перед тем, как залез в голову. Так что и сам ты не венец благородства, — ответил я.

— Ах… Ты прав, — с грустью произнёс бард. — Дело в том, что я растратил все свои силы на то представление. Я знал, что так будет и выбрал носителя с самыми чистыми помыслами. То есть — тебя, — объяснился Уди. — А причиной моего появления стали рыцари в белых доспехах. Я не убивал короля. Мне было больно видеть, как он продолжает поглощать яства и пить вино, когда за окном вороны поедают головы моих товарищей. Мне приходилось играть, скрывая боль, глотая жгучую ненависть. Солдат во мне хотел убить их всех, а бард должен был играть музыку. И в тот день я был бардом. Рыцари отравили короля — вот, что я скажу. Чтобы объясниться перед остальными, они казнили последнего подчиненного этого дрянного старика — меня, — бард затих на мгновение. — Я так хотел умереть, но не получилось. Ворон забрал мой глаз, и я стал видеть. Я увидел костёр на нашей крепости за лесом. Орден Светоча — так они назвали мой дом. Воры и убийцы, вот кто они. Я должен был пролить свет на их злодеяния. Но сил не прибавлялось, я мог принимать человеческий облик только ночью, а днём ворона никто не станет слушать. И тут появились вы вместе с одним из подлецов. Грех было упустить такой шанс.

— Понятно, — многозначительно произнёс я. — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я совершил месть? Этого не будет. Ты потусторонняя сущность, которой я не могу доверять. Однако молитвы тебя не прогоняют…

— Молитвы меня не прогонят. Не могу сказать тебе, что из себя сейчас представляю, но я точно добрый. Я хочу помочь тебе в этом нелёгком пути и убедить тебя, что рыцарям Светоча нет доверия. Уверен, он что-то замышляет, — объяснил бард.

— Рад, что мы всё прояснили. Могу я тебя попросить о покое в мыслях всего на день? — спросил я.

— Постараюсь, Дэвон, но обещать не могу, — ответил Уди.

Только я собрался идти обратно, как неподалёку услышал лязг мечей. За деревьями ничего не было видно. Бой происходил в метрах ста от меня. Недолго думая, я вынул меч из ножен и пошёл в сторону звуков. «Лучше вернись за отрядом. Сейчас опасные времена», — остановил меня голос барда. Это было здравым решением, и, следуя совету, я побежал за подмогой.