Роман Беглин – Сказание о чёрном походе (страница 5)

Ночь была ужасной. Мне приснился кошмар, который я, открыв глаза, не смог вспомнить. Возможно, шёпот монахов был его частью. Этого уже не выяснить. Я выглянул в окно, через которое уже пробивался солнечный свет. Рыцари собрались во дворе, находясь в полном обмундировании. Я второпях надел доспехи и выбежал к ним. У всех, кроме Рояры, были сонные лица. Хотелось сказать про странную ночь, но никто не поднимал эту тему, так что я подумал, что буду выглядеть странным. Вскоре из здания ордена вышел Димитрий с огромной связкой вещей, за ним последовали монахи, с трудом таща такие же баулы. Это были те вещи, которые мы вечером собирали с Отцом Пётром.

— Зачем нам эти баулы? — спросила Лиллет. — До первого лагеря не так далеко.

— Мы не пойдём в лагерь, — ответил Димитрий. — И коней мы тоже оставим.

— ЧТО?! — произнесли все в один голос.

— Если вам важны жизни ваших четвероногих друзей, — сказал Димитрий, закинув баул себе за спину.

— Мы должны идти по пути, который назначил нам император, — прохрипел Рояра.

Его шипение и хрип не выделялись особой громкостью, но сейчас они были особенно тихими. Он тоже не выспался.

— Его назначил не император, а Тео, на основе данных разведки, — уверенно ответил Димитрий.

— И какой же путь ты считаешь верным? — с недоверием спросила Лиллет.

— Для начала мы перейдём Высокий лес, — ответил Димитрий.

— Пешком мы его и за год не пересечём, — возмутился Ларрад. — Почему ты решил, что план признанного тактика, полководца и главы Солградского ордена хуже, чем твой? Ты, сир Димитрий, выходил за пределы этой крепости только раз.

— Это так, но с высоты Светоча, — Димитрий указал на верхушку башни, — Высокий лес как на ладони. Я продумал маршрут от начала до конца. Так мы сократим наш путь до Тависла и избежим ненужных сражений на фронтовых линиях, — сказал он, имея в виду столицу империи Амиссарию. Место, где находится демон. — В Высоком лесу мы найдём наводку на некроманта, ни в одном бою вам этого не узнать. Когда мы уничтожим некроманта, набеги мертвецов на наши войска прекратятся. Это незаменимая помощь империи и главная задача перед встречей с демоном.

— Что за наводка? — прищурился Рояра.

— Да, интересно, как ты узнал о ней в безлюдном лесу? — подозрительно спросил Ларрад.

— Пока не могу сказать, потому что сам не знаю. Но она есть, обещаю вам, — уверенно сказал Димитрий.

— Достопочтенные рыцари, поверьте сиру Димитрию. Бог благоволит ему. Мы, монахи Светоча, будем молиться за ваш путь, — вмешался монах, который вчера нас встречал.

— Кстати, Отец, скажи-ка, почему я не мог заснуть вчера? Вы всю ночь что-то нашёптывали! — высказался Ларрад.

— Да, я тоже это слышала! — поддержала Лиллет.

— Мы вчера молились за наших воинов. Возможно, вы слышали наши голоса из келий. Простите, пожалуйста, за неудобства. Да благословит вас Господь за терпение! — монах казался крайне добросердечным.

По лицам этих двоих было видно, что они хотели возразить и высказать что-то ещё, но не осмелились гневиться на святого человека. По смиренному, спокойному выражению лица монаха нельзя было подозревать его во лжи, однако я всё ещё не понимал, почему голоса смолкали, как только я поднимался с кровати. Хотя, может, это просто глупый сон, сомнения, в которые пытаются погрузить меня нечистые силы.

— Мы ещё успеем поспать, рыцари. Пора в путь, — сказал Димитрий, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Остальные, замалчивая недовольство, взяли баулы и последовали за капитаном. Рояра напоследок погладил гигантского поникшего коня. В красных глазах животного я увидел отчаяние. Раньше меня пугали его гневные очи, а сейчас мне стало его жалко.

Высокий лес начинался в сотне метров от Светоча. Приблизившись к нему, я понял, почему его так называют… Деревья этого леса были такими высокими, что облака покрывали их верхушки.

«Приключение начинается!» — посетила меня воодушевляющая мысль.

Глава третья. Ворон

Мы скитались по лесу уже три дня. Останавливались на привал только чтобы поспать. Здесь не было обилия травы, кустов и животных. За каждым деревом стояло точно такое же дерево. Они все были одинаковы. Иногда из-за этого накатывала паника. Мне казалось, что мы проходим одно и то же место раз за разом. Единственное, что спасало в этой ситуации — это бугорки и ямки. В такой однотипной среде замечаешь мельчайшие изменения ландшафта. Нас сопровождали птицы, летающие где-то высоко, одни пели по утрам, вторые перекрикивались друг с другом днём, и третьи, страшно ухающие и кричащие ночью. В эту тёмную ночь не было слышно ужасных и в то же время привычных криков хищников. Каким-то образом их всех выгнала стая ворон, ранее здесь не встречавшаяся. Ох и орали же они друг на друга: «Кар-Кар!». Их было не меньше десятка и каждая кричала без умолку. Мы развели костёр и расставили палатки, никто не решался уснуть под таким громким карканьем. Все молча глядели в костёр, ожидая, когда буйные птицы наконец улетят. Молчание прерывали только попытки Ларрада рассказать историю.

Неожиданно в свете костра появился силуэт, направлявшийся к нашему лагерю. Мы с Ларрадом, заметив незнакомца, схватились за мечи.

— Подождите, славные рыцари, не нападайте. Я добрый путник в поисках ночлега, — с опаской произнёс незнакомец.

Все обернулись взглянуть на него, но разглядеть не удавалось, в ночи виднелся только силуэт.

— Подойди ближе, — сказал Ларрад.

— Конечно, уважаемый рыцарь, — путник подошёл ближе к костру.

Перебегающие вверх-вниз языки пламени осветили его с ног до головы. Это был мужчина средних лет с тёмными растрёпанными волосами, заросшей тёмной бородой и усами. Одет он был тоже во всё чёрное: рубашка, брюки, плащ, походные сапоги. Даже котомка была чёрного цвета. Лишь пряжка ремня и яркие голубые глаза отражали свет от костра.

— Кто ты и откуда пришёл? — спросил Димитрий. — Что в сумке?

— Меня зовут Уди, когда-то я был бардом на службе у графа, а потом сбежал и стал путешествовать, — с белоснежной улыбкой ответил он. Такие белые, чистые зубы. Даже среди горожан редко встретишь такой уход.

— И что у тебя в сумке? — повторил Димитрий.

— А, в сумке? Совсем ничего необычного, — он кинул котомку на землю и раскрыл её перед нами. — Тряпка, на которой я сплю, буханка хлеба, игла и нитка, чтобы зашивать сапоги, и… да и всё. Это все мои пожитки. Не разрешите погреться у огня? — с той же широкой улыбкой попросил он.

— Присаживайся, мы рады хорошим людям в это неспокойное время, — разрешил Димитрий и подвинулся, освобождая место рядом.

Уди присел рядом и вытянул руки к костру. Вороны всё ещё продолжали шуметь, они каркали и перелетали с места на место, ломая палки под собой.

— Как же они надоели, — произнесла уставшая Лиллет. — Ты же бард, может, споёшь нам песню?

— У меня нет инструмента, но я постараюсь, — глядя прямо ей в глаза, произнёс Уди. — Только сперва прогоним этих надоедливых птиц, — сказал он с улыбкой и поднял лицо к небу.

— Кар-р-р-рья!!! — громкий голос пронзил темноту, заставив птиц улететь с понравившегося места.

— Как тебе это удалось? — спросил изумлённый Ларрад.

— Птицы — это лучшие певцы. Я наблюдаю за ними уже очень долго и узнал пару слов на их языке. С их речью становится понятна суть пения, то, как должен звучать голос на самом деле, — с неотразимой улыбкой ответил бард. — Вы же не откажетесь от моей песни?

— Дерзай, грешник, я пока прилягу, — прохрипел Рояра, заползая в палатку.

— Остальные тоже не против? — спросил Уди.

— Давай уже, в последние дни у нас одна скука! — воскликнул Ларрад.

— А-а-ах… — тяжело вздохнула Лиллет. — Согласна. Из развлечений только небылицы этого парня, — указала она на дуэлянта.

Три дня назад Ларрад бы уже схватился за меч, услышав, что его подвиги назвали небылицами, однако он уже привык к подколам леди.

— Какая славная ночь, — улыбнулся бард и вскочил на ноги. — Да ещё в такой славной компании! Это повод для славной песни! Кхм… Начнём!

Жил-был король в красивом дворце,

И не было у него ни детей, ни родных,

Лишь бард, что играл для старика на крыльце,

И правил король землями нищих, больных.

Кровью залила чужие земли война, каждому погибель суля,

И закричали мёдом налитые уста короля:

И малые дети, и больные мужи, и старцы седые — все на войну!

Не стало пощады и барду тому.

Должен был бард о подвигах храбрых легенды слагать,

Но видел он лишь смерть, грязь и боль,

Убийствами бард посыпал в раны соль,

Где те легенды, а где эта бойня, скинул он уд и пошёл воевать.

Вернулись с войны отцы, мужья, сыновья,

Услышали они родных голоса,

Увидели, что вместо домов теперь пепла полоса,

Истязала их родных голубых кровей свинья.