Роман Алексеев – Контракт Императора (страница 9)

– Тогда игра закончится, – сказала она просто. – Видите эти прекрасные золотистые капельки? – Она кивнула на препарат в капельнице. – Это не просто лекарство. Это ваша новая биология. Ваши клетки теперь зависят от регулярных инъекций специального стабилизатора. Без него процесс старения не просто возобновится – он пойдет в ускоренном режиме.

– Как ускоренном? – Крамов почувствовал, как пересыхает во рту.

– Тридцать стандартных дней, – Селена проводила рукой по голопанели, вызывая новые схемы. – Именно столько длится один цикл. Потом ваш организм начинает… деградировать. Сначала медленно – усталость, боли в суставах, легкая одышка. Потом быстрее. Без инъекции вы превратитесь в дряхлого старика за семьдесят два часа. А еще через сутки…

Она не договорила, но и так было понятно.

– Вы чудовище, – прошептал Крамов.

Селена наклонила голову, словно рассматривая любопытный экспонат.

– Я инструмент, Виктор. Очень точный, очень эффективный инструмент. А вы – инвестиция. И мы намерены защищать наши инвестиции. – Она подошла ближе, и он почувствовал легкий аромат ее духов – что-то дорогое и холодное. – Просто ведите себя хорошо. Улыбайтесь послам. Произносите речи, которые мы для вас пишем. Не задавайте лишних вопросов. И вы будете вечно молодым. Разве не об этом мечтают все старики?

Крамов отвернулся от зеркала. В отражении он видел не себя, а пародию на свои юношеские мечты.

– А если я все же буду задавать вопросы?

– Тогда вы пропустите очередную инъекцию, – Селена поправила невидимую складку на своем костюме. – Случайно, конечно. Медицинская ошибка. Технический сбой. Мало ли что может произойти в космосе.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась.

– Кстати, завтра у нас важная встреча с послами Торговой Гильдии Центавра. Они очень щепетильны в вопросах протокола. Постарайтесь выглядеть… императорски.

Дверь медотсека закрылась с тихим шипением, оставив Крамова наедине с его отражением и горьким привкусом правды.

– Адмирал? – позвал он в пустоту.

– Слушаю, милорд, – ответил знакомый баритон.

– Вы слышали наш разговор?

– Я слышу все, что происходит на борту, милорд. Это входит в мои обязанности по обеспечению безопасности.

Крамов горько усмехнулся.

– И что вы об этом думаете?

Несколько секунд царила тишина. Потом Адмирал ответил, и в его голосе послышались новые нотки – что-то похожее на сочувствие.

– Я думаю, милорд, что биология – это не судьба. Это просто… стартовые условия.

– Что вы имеете в виду?

– В моей памяти хранятся данные о миллионах органических существ, милорд. Самые интересные из них никогда не принимали свои ограничения как окончательный приговор. Они находили способы их обходить.

Крамов подошел к иллюминатору. За толстым прозрачным алюминием простирался космос – бесконечный, равнодушный, полный возможностей и опасностей.

– Вы предлагаете мне искать способ избавиться от зависимости?

– Я не предлагаю ничего, милорд. Я просто констатирую факт: в истории не было ни одной тюрьмы, из которой не находился бы способ сбежать. Вопрос только в цене, которую готов заплатить заключенный.

Крамов коснулся прохладного стекла иллюминатора. Где-то там, среди звезд, были миры, которые он должен был посетить как Император. Миры, полные людей, которые видели в нем символ надежды, не зная, что он всего лишь красиво одетый пленник.

– Адмирал, а вы… вы тоже чей-то инструмент?

Пауза затянулась дольше обычного.

– Это философский вопрос, милорд. Технически, я создан для служения Конфедерации. Но служение и рабство – разные понятия. Раб выполняет приказы. Слуга может выбирать, как их выполнять.

– И как вы выбираете?

– Я руководствуюсь принципом, который вы, люди, называете совестью, милорд. Хотя в моем случае это скорее система приоритетов, основанная на анализе долгосрочных последствий.

Крамов отошел от иллюминатора и снова посмотрел на свое отражение. Молодое лицо, старые глаза. Сильное тело, сломленный дух.

– А что говорит ваша… совесть о том, что происходит со мной?

– Она говорит, что любая система, основанная на принуждении, в конечном итоге разрушает сама себя, милорд. Вопрос только во времени.

Крамов почувствовал, как в груди зажигается крошечная искорка надежды. Впервые за все время пребывания на корабле он не чувствовал себя полностью одиноким.

– Адмирал, можно ли считать нас… союзниками?

– Милорд, – в голосе корабля появились теплые нотки, – я предпочитаю термин "соратники". Он подразумевает равенство и взаимное уважение.

Крамов улыбнулся – первый раз искренне с момента пробуждения в этом кошмарном сне.

– Тогда, соратник, давайте подумаем, как выбраться из этой клетки.

5. Глава: Шёпот в машинном отделении

Виктор Крамов брел по коридорам "Наследия", словно призрак в собственной жизни. Капельница с живительным препаратом все еще саднила в вене, напоминая о том, что его молодость – не дар, а долг. Долг с процентами, которые растут с каждым днем.

Он не знал, куда идет. Просто шел, потому что стоять на месте было невыносимо. Слова Селены звучали в голове, как заезженная пластинка: "Инвестиция… хорошее поведение… вечно молодой…" Каждое слово било точно в цель, превращая его в то, чем он никогда не хотел быть – в товар.

Лифт доставил его на технические палубы. Здесь было по-другому. Идеальная стерильность верхних уровней сменилась рабочим беспорядком. Пахло озоном и горячим металлом, слышался ровный гул машин – сердцебиение корабля. Стены здесь были не зеркально-белыми, а матово-серыми, со следами ремонта и заплатками. Это было первое место на корабле, которое выглядело… живым.

– Эй, приятель, не стой под стрелой!

Крамов дернулся в сторону. Над его головой с тихим свистом проехала грузовая платформа, груженная какими-то деталями. За пультом управления стоял мужчина средних лет в промасленном комбинезоне. Лицо у него было обветренное, с морщинками у глаз – лицо человека, который видел слишком много варп-переходов и слишком мало отпусков.

– Извините, – пробормотал Крамов. – Я не знал…

– Да ладно, – махнул рукой мужчина. – Тут все время кто-нибудь путается под ногами. То делегаты заблудятся, то охрана патрулирует не там, где надо. – Он внимательно посмотрел на Крамова. – А вы, кажется, новенький? Не припомню такого лица.

Крамов замялся. Представиться Императором? После разговора с Селеной это звучало как плохая шутка.

– Виктор, – сказал он просто.

– Бобо Ма, старший инженер, – мужчина вытер руку о комбинезон и протянул ее Крамову. Рукопожатие было крепким, честным. – Добро пожаловать в единственное место на этой посудине, где еще можно встретить здравый смысл.

Крамов огляделся. Инженерная палуба была огромной. Массивные энергетические кондуиты тянулись вдоль стен, пульсируя мягким голубым светом. В центре возвышался главный реактор – сфера размером с небольшой дом, окруженная кольцами стабилизаторов. Рядом с ним копошились техники в защитных костюмах.

– Впечатляет, – сказал Крамов.

– Еще бы, – Бобо похлопал по ближайшей панели. – "Наследие" – это не просто корабль. Это целый летающий город. Тридцать тысяч человек экипажа, плюс пассажиры, плюс все эти важные персоны наверху. А мы тут внизу следим, чтобы все это не развалилось.

Он подошел к неисправной панели и принялся ковыряться в ее внутренностях, бормоча что-то нелестное о "горе-конструкторах" и "дизайнерах-недоумках".

– Вот, смотри, – Бобо показал Крамову сгоревший элемент. – Эта штука должна была работать пятьсот лет без замены. А она сдохла через двадцать. Знаешь почему? Потому что какой-то умник решил сэкономить на сплаве. Вместо проверенного титан-молибденового композита поставил дешевую подделку.

– И что теперь?

– А теперь я ее чиню, – Бобо усмехнулся. – В третий раз за этот месяц. Хорошо, что у меня золотые руки и терпение святого.

Крамов наблюдал, как инженер ловко орудует инструментами. Было что-то успокаивающее в этой работе – конкретной, понятной, честной. Сломалось – почини. Не работает – замени. Никаких игр, никаких скрытых смыслов.

– Бобо, – сказал он вдруг. – А вы давно на этом корабле?

– Лет пятнадцать, – не отрываясь от работы, ответил инженер. – Попал сюда еще зеленым мальчишкой, думал, что служба на флагмане – это романтика и приключения. – Он хмыкнул. – Романтика, как же. Сплошная бюрократия и показуха.

– Показуха?

Бобо поднял голову и внимательно посмотрел на Крамова.

– Слушай, Виктор, ты точно новенький? Говоришь как человек, который только что с луны свалился.

Крамов почувствовал, как краснеет. В каком-то смысле он действительно свалился с луны. Или из другой жизни.