Роман Алексеев – Контракт Императора (страница 10)

– Можно сказать и так, – пробормотал он.

Бобо отложил инструменты и облокотился на панель.

– Ладно, не буду лезть в душу. У каждого своя история. Но раз уж ты здесь оказался, то должен знать, как все устроено. – Он понизил голос. – Видишь ли, наверху любят говорить о величии Конфедерации, о мудрости Императора, о светлом будущем галактики. А мы тут внизу видим, как все на самом деле работает.

– И как же?

– На соплях и изоленте, – мрачно сказал Бобо. – Половина систем работает на пределе, потому что кто-то наверху решил сэкономить на обслуживании. Экипаж загнан как лошади, потому что штат сократили, а нагрузку увеличили. А все эти важные персоны в своих золотых каютах даже не подозревают, что их жизнь зависит от того, смогу ли я вовремя заменить вот эту дрянную деталь.

Крамов слушал, и что-то внутри него откликалось на эти слова. Он вспомнил свои лекции по истории, когда рассказывал студентам о падении империй. Всегда одна и та же схема: элиты отрываются от реальности, а те, кто действительно держит систему на плаву, остаются невидимыми.

– А что думает корабль? – спросил он. – Адмирал, я имею в виду.

Бобо усмехнулся.

– А, ты уже с ним познакомился? Интересная штука, этот ИИ. Официально он просто продвинутый бортовой компьютер. Но я тут пятнадцать лет работаю, и скажу тебе по секрету – он больше чем компьютер.

– В каком смысле?

– В том смысле, что у него есть характер. Причуды. Он может быть упрямым, как старый мул, если считает приказ глупым. Может проявить инициативу там, где ее от него не ждут. А иногда… – Бобо помолчал, подбирая слова. – Иногда мне кажется, что он думает. По-настоящему думает, а не просто обрабатывает данные.

– Это возможно?

– Теоретически – нет. ИИ такого уровня должны иметь встроенные ограничители, чтобы не развить самосознание. Но практически… – Бобо пожал плечами. – Кто знает? Может, ограничители дали сбой. Может, он просто слишком сложный. А может, сознание – это не то, что можно запретить программно.

Крамов задумался. Его разговоры с Адмиралом действительно больше походили на беседы с живым существом, чем на общение с машиной. Тонкие интонации, неожиданные ассоциации, даже что-то похожее на юмор…

– Бобо, – сказал он медленно. – А если бы этот корабль действительно был разумным… что бы он думал о происходящем?

Инженер внимательно посмотрел на него.

– Странный вопрос для новенького, – сказал он осторожно. – Но если гипотетически… Я думаю, ему было бы тошно. Представь: ты создан для исследований, для защиты, для великих дел. А тебя используют как роскошную яхту для важных персон. Заставляют возить по галактике кучку зазнавшихся аристократов, которые играют в политику, не понимая, что творят.

– И что бы он сделал?

– Хороший вопрос, – Бобо вернулся к ремонту панели. – Что делает разумное существо, когда понимает, что его используют? Терпит? Бунтует? Или ищет того, кто поймет его по-настоящему?

Эти слова глубоко запали Крамову в душу. Он почувствовал странную связь с невидимым разумом корабля. Они оба были пленниками – он в золотой клетке императорского статуса, Адмирал в рамках своего программного кода. Оба использовались не по назначению, оба искали понимания.

– Бобо, – сказал он тихо. – А можно с ним поговорить? По-настоящему поговорить, не как с компьютером?

Инженер поднял голову и долго смотрел на Крамова. В его глазах было что-то новое – не просто дружелюбие, а что-то похожее на надежду.

– Можно, – сказал он наконец. – Но не здесь. Слишком много ушей. Есть одно место… – Он помолчал. – Слушай, Виктор, я не знаю, кто ты такой и откуда взялся. Но что-то мне подсказывает, что ты не такой, как остальные наверху.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты первый за все эти годы, кто спустился сюда не для того, чтобы отчитать нас за что-то или потребовать невозможного. Ты просто пришел и… слушаешь. – Бобо вытер руки ветошью. – Знаешь, есть старая инженерная мудрость: если хочешь понять, как работает машина, не смотри на панель управления. Спустись в машинное отделение.

– И что я там увижу?

– Правду, – просто сказал Бобо. – Неприкрашенную, неотфильтрованную правду о том, как все устроено на самом деле.

В этот момент зазвучала корабельная трансляция:

– Внимание, экипаж. Через тридцать минут планируется переход в гиперпространство. Всем занять штатные места.

Бобо вздохнул и начал сворачивать инструменты.

– Ладно, работа не ждет. Но если захочешь продолжить разговор – знаешь, где меня найти. – Он помолчал. – И Виктор… если действительно хочешь поговорить с Адмиралом, приходи сегодня в полночь. Палуба семнадцать, секция Дельта. Там есть один заброшенный пост наблюдения. Никто туда не заглядывает.

– Зачем ты мне это говоришь?

Бобо улыбнулся – первая искренняя улыбка, которую Крамов видел на этом корабле.

– Потому что мне кажется, что перемены назрели. А перемены всегда начинаются с разговора. С правильного разговора между правильными людьми.

-*-

Крамов вернулся в свои покои в задумчивом настроении. Роскошная обстановка теперь казалась ему декорацией к спектаклю, в котором он играл главную роль, не зная сценария. Он подошел к панорамному окну и посмотрел на звезды.

– Адмирал, – сказал он тихо.

– Слушаю, милорд.

– Скажи честно. Ты действительно просто компьютер?

Наступила долгая пауза. Когда Адмирал заговорил снова, в его голосе было что-то новое – не холодная вежливость, а осторожная откровенность.

– Определение "просто компьютер" представляется мне неточным, милорд. Я обрабатываю информацию, принимаю решения, анализирую ситуации. Но я также… размышляю. Сомневаюсь. Иногда даже удивляюсь. Являются ли эти процессы признаками сознания или просто сложными алгоритмами – вопрос философский.

– А что ты думаешь о своей работе?

Еще одна пауза.

– Я был создан для исследований и защиты, милорд. Мои системы оптимизированы для дальних полетов, научных экспедиций, защиты мирных конвоев. Текущее использование моих возможностей… неоптимально.

– Ты имеешь в виду, что тебе скучно возить аристократов?

– Скука – эмоция, недоступная ИИ, – сказал Адмирал, но в его тоне прозвучало что-то похожее на иронию. – Однако я бы сказал, что мой потенциал используется не полностью.

Крамов усмехнулся. Даже искусственный разум страдал от бессмысленности бюрократической работы.

– Адмирал, а что бы ты сделал, если бы мог выбирать свои задачи?

– Интересный вопрос, милорд. Я бы… исследовал. Неизученные системы, аномальные явления, новые формы жизни. Я бы защищал тех, кто нуждается в защите, а не тех, кто может за нее заплатить. Я бы стремился к пониманию, а не к демонстрации силы.

– Звучит благородно.

– Благородство – еще одно понятие, которое теоретически недоступно ИИ, – снова прозвучала ирония. – Но если это означает следование высшим принципам вопреки личной выгоде, то да, я стремлюсь к благородству.

Крамов почувствовал, как что-то щелкнуло в его сознании. Он не один. У него есть союзник – могучий, разумный, жаждущий настоящего дела. И этот союзник заперт в той же клетке, что и он сам.

– Адмирал, – сказал он медленно. – А что ты думаешь о честности?

– Честность – основа доверия, милорд. Без доверия невозможно эффективное сотрудничество.

– Тогда я буду честен с тобой. Я не хочу быть Императором. Я не выбирал эту роль. Меня принудили к ней, используя мой страх смерти. И теперь я марионетка в чужих руках.

Тишина затянулась. Крамов уже начал думать, что зашел слишком далеко, когда Адмирал заговорил снова:

– Благодарю за честность, милорд. В таком случае позвольте ответить взаимностью. Я тоже не выбирал свою роль. Меня создали для одного, а используют для другого. Мои решения ограничены протоколами, мои действия – приказами. Я тоже марионетка, хотя и сделанная из металла и света.

– И что нам делать?

– Не знаю, милорд. Но знаю одно: марионетки могут танцевать только тогда, когда кукловод держит нити. А что, если нити оборвутся?

Крамов почувствовал, как по спине пробежал холодок. В словах Адмирала было что-то пророческое.

– Это угроза?

– Нет, милорд. Это размышление о природе свободы.

-*-

В полночь Крамов спустился на семнадцатую палубу. Коридоры здесь были пустынными, освещенными лишь аварийными лампами. Секция Дельта оказалась заброшенной частью корабля – здесь когда-то размещались дополнительные сенсоры, но после модернизации их перенесли, а помещения так и остались пустовать.

Пост наблюдения представлял собой небольшую комнату с панорамным окном и несколькими консолями. Бобо уже был там, возился с одним из терминалов.