Роман Алексеев – Контракт Императора (страница 6)

Впереди стояла молодая женщина в одеждах из переливающейся ткани. Даже не зная протокола, Крамов понял – это их лидер. В ее глазах, цвета глубокого океана, читалась та особая уверенность, которая приходит не с властью, а с пониманием своего места в мире.

– Зара Морган, – представилась она, делая изящный поклон. – Первый Голос Приливов, представитель Совета Глубин Нептуна-IV. Добро пожаловать в наш мир, Император.

Ее голос был мелодичным, с легким акцентом, который делал каждое слово похожим на плеск волны о берег.

– Благодарю за прием, – ответил Крамов, стараясь вспомнить заученную речь. – Я… мы… Конфедерация ценит дружбу ваших людей.

Зара улыбнулась, и Крамов подумал, что это первая искренняя улыбка, которую он видел с момента своего «воскрешения». В отличие от безупречной маски Селены, улыбка нептунианки была живой, чуть асимметричной, настоящей.

– Если позволите, – сказала она, – мы проведем церемонию здесь, под открытым небом. Наши предки считали, что важные решения должны приниматься там, где их могут услышать звезды.

Селена едва заметно напряглась.

– Протокол предусматривает проведение церемонии в тронном зале, – начала было она, но Крамов поднял руку.

– Звезды так звезды, – сказал он. – Мне нравится эта традиция.

Зара одарила его благодарным взглядом, и что-то теплое шевельнулось в груди Крамова. Когда в последний раз кто-то смотрел на него с благодарностью? В прежней жизни, в больнице, медсестры смотрели на него с профессиональным сочувствием, врачи – с усталым сожалением. А здесь…

Церемония началась с песнопения. Нептунианцы запели хором, и их голоса сливались в удивительную мелодию, которая казалась отражением самого океана – то поднимающуюся волной, то затихающую до шепота прибоя. Крамов слушал, зачарованный, и не заметил, как расслабился впервые за долгие недели.

– Теперь обмен дарами, – тихо подсказала Селена.

Крамов кивнул и сделал шаг вперед. По протоколу он должен был вручить нептунианцам «уникальный генератор пресной воды последнего поколения». Крамов прекрасно понимал абсурдность ситуации – дарить генератор воды жителям планеты-океана было примерно как дарить снег эскимосам. Но протокол есть протокол.

– От имени Конфедерации, – начал он торжественно, – я дарю вам этот генератор, который…

И тут это случилось.

Сначала – знакомый укол в пояснице. Крамов замер на полуслове, надеясь, что это просто мышечный спазм от непривычной позы. Но укол повторился, острее, и к нему добавилось неприятное ощущение в коленях.

«Нет, – подумал он с растущей паникой. – Не сейчас. Только не сейчас».

Но тело не слушалось его мольб. Суставы пальцев, сжимающих скипетр, начало ломить так, словно в них вкручивали раскаленные винты. Крамов попытался сделать вид, что все в порядке, но скипетр предательски дрожал в его руке.

Он украдкой взглянул на свою левую руку и едва сдержал крик ужаса. Кожа на глазах теряла упругость, проступали вены, а на тыльной стороне ладони расцветало знакомое пигментное пятно – то самое, которое он помнил по своим последним дням в больнице.

Паника накрыла его ледяной волной. Воздух стал густым, как кисель, дышать становилось все труднее. В ушах зашумело, а церемониальная мантия вдруг показалась невыносимо тяжелой.

«Я умираю, – пронеслось в голове. – Прямо здесь, на глазах у всех. Какой же я жалкий…»

Скипетр выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звуком упал на мокрые плиты космопорта.

Воцарилась мертвая тишина. Охрана напряглась, руки потянулись к оружию. Дипломаты Конфедерации замерли с выражением плохо скрываемого ужаса на лицах. Селена сделала шаг вперед, и в ее глазах мелькнуло что-то хищное.

Но Зара Морган оказалась быстрее всех.

Она шагнула к упавшему скипетру, подняла его и громко, на весь космопорт, произнесла:

– Великий дух Океана проверяет силу чужеземца! Он должен доказать, что достоин держать символ власти!

Ее голос звенел уверенностью, и никто не посмел усомниться в ее словах. Нептунианцы закивали, словно это действительно было частью древнего ритуала.

Зара начала танцевать.

Это было завораживающе. Она двигалась вокруг Крамова, держа скипетр над головой, и ее движения действительно напоминали игру океанских волн. Ткань ее одежды развевалась, перламутровая кожа переливалась в свете двух солнц Нептуна-IV, а голос поднимался и опускался в ритме древней мелодии.

Все смотрели на нее, зачарованные. И никто не обращал внимания на Императора, который стоял, согнувшись и тяжело дыша, пока медики из его свиты незаметно приближались с портативным медблоком.

Доктор Хейнс, личный врач Крамова – сухощавый мужчина с цепкими глазами хирурга – быстро сделал ему инъекцию стимулятора. Облегчение пришло почти мгновенно: боль отступила, дыхание выровнялось, а кожа на руках снова стала гладкой и молодой.

Зара закончила танец и с поклоном вернула скипетр Крамову. Их глаза встретились на мгновение, и он увидел в них не любопытство или жалость, а понимание. Она спасла не Императора – она спасла человека. И это было важнее любых протоколов.

– Испытание пройдено, – торжественно объявила она. – Дух Океана принимает дары чужеземца.

Толпа взорвалась аплодисментами. Нептунианцы радостно загалдели на своем языке, а дипломаты Конфедерации облегченно выдохнули.

Церемония продолжилась как ни в чем не бывало. Крамов вручил генератор воды (который нептунианцы приняли с вежливой благодарностью), а взамен получил живую поющую раковину – удивительное создание, которое издавало мелодичные звуки в такт сердцебиению того, кто его держал.

– Она будет петь, пока бьется ваше сердце, – объяснила Зара, передавая раковину. – И замолчит только тогда, когда вы найдете покой.

Крамов принял дар, и раковина тут же заиграла тихую, чуть грустную мелодию. Он посмотрел на Зару и понял, что она знает. Знает о его болезни, о его страхах, о том, что он не тот, за кого себя выдает. И тем не менее она помогла ему.

– Благодарю, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. – За все.

Зара улыбнулась.

– Океан учит нас помогать тем, кто борется с течением, – ответила она так же тихо. – Даже если они плывут не в ту сторону.

После официальной части делегации разошлись по своим делам. Селена куда-то исчезла – вероятно, составляла отчет о «происшествии». Крамов остался один с доктором Хейнсом в небольшой комнате для переговоров.

– Что это было? – спросил он, опускаясь в кресло.

Доктор пожал плечами.

– Временный сбой в работе препарата. Такое случается. Возможно, местная атмосфера повлияла на скорость метаболизма, или стресс от церемонии…

– Доктор, – перебил его Крамов. – Говорите прямо. Сколько у меня времени?

Хейнс помолчал, изучая показания медсканера.

– При нормальных условиях – стандартные тридцать дней до следующей инъекции, – сказал он наконец. – Но если такие сбои будут повторяться…

– Сколько? – настойчиво повторил Крамов.

– Возможно, меньше. Препарат теряет эффективность при каждом применении. Это… естественный процесс.

Крамов кивнул. Он и сам это подозревал. Вечная молодость – красивая сказка, но у каждой сказки есть конец.

– Ваше Величество, – продолжил доктор, – я настоятельно рекомендую сократить количество публичных мероприятий. Стресс ускоряет деградацию…

– Нет, – твердо сказал Крамов. – Я не собираюсь прятаться в золотой клетке, дожидаясь очередного приступа. Если уж умирать, то с достоинством.

Доктор хотел что-то возразить, но в этот момент в комнату вошла Зара Морган. Она переоделась в более простую одежду и выглядела еще более привлекательной без церемониального облачения.

– Простите за вторжение, – сказала она. – Я хотела убедиться, что с вами все в порядке.

– Благодаря вам – да, – ответил Крамов. – Доктор, не могли бы вы оставить нас наедине?

Хейнс кивнул и вышел, бросив на Зару изучающий взгляд.

– Садитесь, пожалуйста, – Крамов указал на кресло напротив. – И спасибо. За то, что сделали.

Зара села, изящно поджав ноги.

– Не за что. У нас есть поговорка: «Тонущий не выбирает, кто бросит ему веревку».

– Значит, вы считаете меня тонущим?

– А разве нет? – Она наклонила голову, изучая его лицо. – Вы носите молодое тело, но глаза у вас старые. Очень старые. И печальные.

Крамов усмехнулся.

– Проницательно. А что еще вы видите?

– Человека, который играет роль, но забыл, зачем начал ее играть, – ответила Зара без колебаний. – И который очень устал от этой игры.

Они сидели в молчании, слушая тихую песню раковины. За окном садилось одно из солнц Нептуна-IV, окрашивая небо в оттенки розового и золотого.