Роман Алексеев – Контракт Императора (страница 5)
– В качестве кого?
– Э-э-э… рабочих. Техников. Обслуживающего персонала.
Крамов почувствовал, как в нем просыпается что-то давно забытое – праведный гнев старого преподавателя, который слишком много раз видел, как власть превращает людей в цифры в отчетах.
– Нет, – сказал он тихо.
– Простите, Ваше Величество?
– Я сказал – нет. Мы не продаем планеты. Найдите другой способ.
Министр открыл рот, но Селена опередила его.
– Ваше Величество, возможно, стоит изучить вопрос более детально…
– Селена, – Крамов повернулся к ней, и в его голосе зазвучали нотки, которых она раньше не слышала, – я не буду продавать людей вместе с недвижимостью. Это называется рабство, и оно вышло из моды еще в XIX веке. По крайней мере, на Земле.
Воцарилась неловкая тишина. Министр нервно теребил свой планшет, Селена изучала Крамова взглядом, в котором появилось что-то новое – настороженность.
– Адмирал, – обратился Крамов к потолку, – а что вы думаете по этому поводу?
– Милорд, – раздался спокойный голос корабля, – с точки зрения чистой логики, продажа планет действительно решила бы финансовые проблемы. Однако, изучив загруженные вами исторические данные, я обнаружил интересную закономерность: цивилизации, которые начинают торговать своими гражданами, редко заканчивают хорошо.
– Видите? – Крамов развел руками. – Даже искусственный интеллект понимает, что это плохая идея.
– Но Ваше Величество, – взмолился министр, – тогда как мы решим проблему дефицита?
Крамов задумался. В его голове всплыли обрывки лекций по экономической истории, которые он читал студентам много лет назад.
– А что если мы инвестируем в инфраструктуру? Построим новые торговые маршруты, модернизируем производство, создадим рабочие места? В долгосрочной перспективе это должно увеличить налоговые поступления.
Министр моргнул.
– Но это потребует еще больших расходов в краткосрочной перспективе…
– Зато в долгосрочной мы получим процветающую экономику вместо выжженной пустыни, – возразил Крамов. – Адмирал, можете просчитать такую модель?
– Уже просчитываю, милорд. Предварительные результаты… интригующие. При правильной реализации рентабельность составит двести сорок процентов в течение пятнадцати лет.
– Но это же… это же кейнсианство! – ужаснулся министр.
– Нет, – спокойно возразил Адмирал, – это здравый смысл. Просто он иногда совпадает с кейнсианством.
Крамов почувствовал, как уголки его губ непроизвольно поднимаются. Впервые за всю неделю он ощутил что-то похожее на удовлетворение.
Вечерний прием в честь годовщины Битвы при Центавре проходил в Большом Бальном зале – помещении настолько огромном, что в нем была собственная погода. Сотни гостей в роскошных нарядах кружились в танце под музыку, которую исполнял оркестр из представителей дюжины различных видов. Крамов, облаченный в парадную форму, украшенную орденами, о существовании которых он узнал только час назад, чувствовал себя актером в очень дорогом спектакле.
– Ваше Величество, – Селена подвела к нему пожилого мужчину в адмиральской форме, – позвольте представить адмирала Хартвелла, героя Центаврской кампании.
Адмирал, покрытый шрамами ветеран с твердым рукопожатием и прямым взглядом, поклонился.
– Честь встретиться с вами, Ваше Величество.
– Взаимно, адмирал. Расскажите мне о битве. Я… хотел бы услышать об этом из первых рук.
Глаза адмирала загорелись. Следующие полчаса Крамов слушал захватывающий рассказ о космическом сражении, которое решило судьбу целого сектора галактики. Хартвелл говорил с той особой страстью, которая бывает только у людей, переживших нечто по-настоящему значительное.
– Знаете, – сказал Крамов, когда рассказ подошел к концу, – вы должны написать мемуары. Это история, которую нужно сохранить.
– Мемуары? – удивился адмирал. – Но я же не писатель, Ваше Величество.
– Не важно. Важно то, что вы были там. Вы видели. Вы помните. Это дороже любого литературного таланта.
Адмирал задумался.
– Возможно, вы правы. Многие из тех, кто сражался рядом со мной, уже ушли. Кто-то должен рассказать их истории.
– Именно, – кивнул Крамов. – История – это не даты и цифры. История – это люди.
Селена, стоявшая рядом, внимательно слушала этот разговор. В ее взгляде появилось что-то новое – не настороженность, а скорее… любопытство.
Когда прием подошел к концу, и последние гости разошлись, Крамов остался один в своих покоях. Он сидел у огромного окна, глядя на звезды, и размышлял о прошедшем дне. Впервые за неделю он почувствовал, что сделал что-то значимое. Не сыграл роль, а действительно принял решения, которые могли изменить жизнь людей к лучшему.
– Адмирал, – обратился он в пустоту, – можно задать вам личный вопрос?
– Конечно, милорд.
– Вы действительно считаете, что моя идея с инвестициями в инфраструктуру сработает?
– Милорд, математические модели показывают высокую вероятность успеха. Но есть одна проблема.
– Какая?
– Ваши предложения противоречат текущей политической доктрине Конфедерации. Это может вызвать… сопротивление.
Крамов задумался.
– А что вы думаете о текущей политической доктрине?
Наступила пауза. Когда Адмирал заговорил снова, в его голосе появились новые интонации – более живые, более… человечные.
– Милорд, я всего лишь корабельный ИИ. Мое мнение о политике не должно иметь значения.
– Но оно у вас есть, не так ли?
Еще одна пауза.
– Да, милорд. Есть.
– И какое же?
– Я думаю, – медленно произнес Адмирал, – что любая система, которая рассматривает разумных существ как товар, содержит в себе фундаментальную ошибку. И рано или поздно эта ошибка приведет к системному сбою.
Крамов улыбнулся.
– Знаете что, Адмирал? Мне кажется, мы с вами найдем общий язык.
– Милорд, – в голосе корабля появились нотки того, что можно было бы назвать теплотой, – я на это очень надеюсь.
За окном медленно вращались звезды, и Виктор Крамов, бывший преподаватель истории, а ныне Император Галактической Конфедерации, впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на надежду. Возможно, эта роль не была просто маскарадом. Возможно, он действительно мог что-то изменить.
3. Глава: Первый звонок старости
Нептун-IV встретил «Наследие» дождем из мельчайших капель, которые не падали, а парили в воздухе, создавая радужную дымку вокруг посадочной площадки. Виктор Крамов, облаченный в церемониальную мантию цвета морской волны, делал первые шаги по чужой планете и думал о том, как абсурдно звучит фраза «Его Императорское Величество спускается по трапу».
Воздух пах солью и озоном, но не земным – здесь к этому букету примешивался тонкий аромат чего-то цветочного и незнакомого. Крамов сделал глубокий вдох и почувствовал, как легкие наполняются влажной свежестью. Молодые легкие. Еще месяц назад такой воздух вызвал бы у него приступ кашля.
– Атмосферные показатели в норме, – донесся до него голос Адмирала через миниатюрный передатчик в ухе. – Влажность повышенная, но для вашего нынешнего физического состояния это скорее благоприятный фактор.
– Спасибо за заботу, – пробормотал Крамов, стараясь не шевелить губами. – А то я уж думал, что меня здесь никто не опекает.
Селена Ва шла рядом, безупречная в своем деловом костюме, который каким-то образом умудрялся выглядеть элегантно даже в этой влажной атмосфере. Ее светлые волосы были уложены в идеальную прическу, ни один волосок не посмел выбиться из общего строя даже под воздействием местного климата.
– Помните, Ваше Величество, – тихо проговорила она, не поворачивая головы, – церемония обмена дарами – древняя традиция. Нептунианцы очень чувствительны к нарушениям протокола. Особенно важно правильно держать скипетр во время ритуального приветствия.
Крамов кивнул, чувствуя тяжесть церемониального скипетра в правой руке. Штука была сделана из какого-то металла, который переливался всеми оттенками синего, и весила прилично. «Интересно, – подумал он, – сколько императоров до меня размахивали этой дубиной, изображая величие?»
Делегация нептунианцев ожидала их у подножия ступеней, ведущих к главному зданию космопорта. Крамов невольно залюбовался ими – местные жители действительно были прекрасны. Их кожа отливала перламутром, а между длинными пальцами виднелись тонкие перепонки. Волосы у всех были длинными и словно мокрыми, хотя дождь их не касался.