Роман Алексеев – Администратор вселенной. Книга 1. Хонх (страница 2)
Воздух на улице был густым и насыщенным. И да, он пах рыбой. Но также и соленым ветром, и смолой, и древесным дымом. Кефар оказался не таким уж и унылым местом, если смотреть на него не из окна комнаты усопшего. Он был построен на склоне холма, спускавшегося к морю. Дома – каменные низенькие коробки с плоскими крышами – лепились друг к другу, образуя узкие, извилистые улочки. Повсюду сушились сети, женщины чистили рыбу, дети бегали с криками. Жизнь кипела своим чередом, не обращая внимания на то, что один из ее винтиков ненадолго выпал и был кое-как вставлен обратно.
Я побрел по улице, опираясь на посох, который нашел у двери Элиэ. Мое появление вызывало легкий ажиотаж. На меня указывали пальцами, шептались. Новость о воскрешении Писца облетела Кефар быстрее, чем любая системная рассылка.
Моя цель была – дойти до порта. По данным, Лукул проявлял активность где-то здесь, в окрестностях. Его эксперименты должны были оставить следы. Аномалии. Сбои в реальности. Моя админ-панель все еще молчала, но базовые сенсоры, вшитые в саму душу, должны были работать. Я должен был чувствовать неладное на интуитивном уровне. Как чувствуешь, что компьютер вот-вот зависнет, еще до появления вращающегося круга смерти.
Порт был еще вонючее и грязнее, чем весь остальной город. Причалы стонали под тяжестью лодок, выдолбленных из цельных стволов. Рыбаки разгружали улов – серебристых, еще бьющихся хвостами рыб. Крики, ругань, стук дерева о дерево.
Именно там я и увидел первую аномалию. Вернее, не увидел, а учуял. Запах. Горький, химический, совершенно чуждый этому миру. Он исходил от группы рыбаков, столпившихся вокруг чего-то на одном из причалов.
Я приблизился, стараясь не привлекать внимания. В центре группы лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Его кожа, особенно на руках и ногах, покрылась странными, твердыми наростами, похожими на известковый камень или кораллы. Он бредил, его тело билось в конвульсиях.
– Опять эта проклятая лапа Лукула! – кричал один из рыбаков, обращаясь ко всем и ни к кому. – Это он! Своим зельем отравил воду! Посмотрите на бедного Иегуду!
Лукул. Значит, легенда прикрытия уже работает на меня. Прекрасно.
Я присмотрелся к «лапе». Наросты. Аномальный рост тканей. Вызван внешним воздействием. Выбросом сырого, нестабильного кода реальности. Лукул бездумно экспериментировал с фундаментальными силами, как обезьяна с гранатой.
Рыбаки суетились, не зная, что делать. Один предлагал отнести беднягу к жрецу, другой – окунуть в море, третий – прижечь раскаленным железом.
Мой профессиональный долг велит мне наблюдать, собирать данные, не вмешиваться. Но что-то внутри, какая-то старая, до корпоративная часть меня, возмутилась. Это же примитивная биологическая поломка! Ее можно было исправить парой простейших команд, будь у меня доступ к панели!
А потом до меня дошло. Команд… но не системных. Медицинских.
– Отойдите, – сказал я, и мой голос прозвучал неожиданно твердо для старого писца.
Все обернулись на меня. Узнали. Шепот пронесся по кругу: «Элиэ… Воскресший…»
– Я… я кое-что знаю о таких хворобах, – соврал я, пробираясь к больному. – Дал мне знание Утахим… во тьме.
Они расступились. Я встал на колени рядом с бедолагой. Вблизи картина была еще хуже. Наросты были пористыми, из них сочилась сукровица. Инфекция. Сепсис. Без антибиотиков он бы умер за день-два.
Антибиотиков здесь не было. Но была грязь. И была соленая вода.
– Нужно промыть раны, – сказал я самому крепкому на вид рыбаку. – Чистой водой. Кипяченой.
Он уставился на меня как на идиота.
– Кипяченой? Зачем? Морской воды полно!
– Морская вода не чистая! – огрызнулся я, забыв о роли. – В ней полно… духов гниения! Их нужно изгнать кипячением! И потом промыть раны этой водой! И перевязать чистыми тряпками, вываренными в кипятке!
Я говорил с ними, как с тупыми юзерами, которые не понимают, что перед установкой программы нужно прочитать системные требования. Они смотрели на меня с выпученными глазами полными непонимания.
– И… и еще, – добавил я, вспомнив еще один базовый принцип. – Отделите его от других! Эта хворь может перекинуться! Отведите ему отдельную хижину! Кормите его отдельно! Посуду его кипятите!
Я излагал им основы карантина и антисептики, облекая их в термины их же родного мира. «Духи гниения», «злые миазмы». Они слушали, открыв рты. Для них это звучало как откровение. Как новая магия.
В конце концов, под моим нажимом, они кое-как организовали процесс. Принесли котел, вскипятили воду, нашли относительно чистые тряпки. Я лично руководил процессом, тыча посохом то в одного, то в другого, как опытный тимлид на стройке разгильдяев.
Когда самое страшное было сделано, и больного, чистого и перевязанного, унесли в отдельную лачужку, ко мне подошел старик. Я не заметил, откуда он взялся. Он был худой, с длинной седой бородой и пронзительными, не по-старчески острыми глазами. Он был одет скромно, но чисто.
– Любопытные методы, писец, – сказал он. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. – Не слыхал я о таких у жрецов Шамуи.
– Утахим открыл мне глаза на многое, – пропел я, играя свою роль.
– Утахим? – старик усмехнулся. – Утахим предпочитает лечить молитвами и жертвоприношениями. Это пахнет чем-то другим. Чем-то… новым.
Он посмотрел на меня так, будто видел не тело Элиэ, а меня самого. Артема. Администратора. Меня бросило в холодный пот.
– Мир полон загадок, старец, – сказал я, пытаясь сохранить самообладание.
– О, это точно, – согласился он. – И некоторые загадки… лучше не разгадывать. Иногда проще принять все как есть. Молиться богам, слушать жрецов, не задавать лишних вопросов. Так спокойнее. А то, знаешь ли, начнешь ковыряться в фундаменте дома – весь дом и рухнет на голову.
Он помолчал, давая словам просочиться в мое сознание.
– А иногда, – продолжил он, – кажется, что дом уже давно прогнил насквозь, и только слепой не видит трещин в стенах. И тогда ковыряться – единственный способ не быть погребенным под обломками. Выбор за тобой, писец. Лечить симптомы… или искать причину болезни.
Он повернулся и пошел прочь, растворившись в толпе так же внезапно, как и появился.
Я стоял как вкопанный, пытаясь осмыслить эту странную встречу. Это был он. Один из них. Бог. Проверял меня. Дразнил. Подкидывал противоречивые советы, как настоящий продвинутый ИИ, тестирующий новое ПО на предмет уязвимостей.
А вокруг меня уже шептались рыбаки. Слова «чудо», «исцеление», «новый пророк» долетали до меня обрывками.
Отлично. Первый же день на месте, а я уже создал себе репутацию. Репутацию странного воскресшего писца, который не в себе и несет какую-то дичь про кипячение тряпок. И привлек внимание местных высших сил.
Я посмотрел на свои дрожащие, чужие руки. На грязный причал. На толпу людей, смотрящих на меня с надеждой и страхом.
«Добро пожаловать в Хонх, Артем, – подумал я. – Настройся на лучшее. Жди худшего. И помни, что самый страшный вирус в любой системе – это ее собственные администраторы, которые вдруг решили, что они – боги».
Я вздохнул и побрел обратно в дом Элиэ. Мне нужно было найти хоть какое-то вино. Или его местный аналог. Системная ошибка под названием «жизнь» явно требовала перезапуска. Желательно, в безопасном режиме.
Глава 2: Эпидемия вопросов без ответов
Слава, как выяснилось, пахнет примерно так же, как и порт Кефара, но с добавлением ноток надежды и человеческого пота. На следующее утро у моей двери уже толпилось человек десять. Не с факелами и вилами, к счастью, а с самыми разнообразными болячками: от банального насморка до женщины, которая на полном серьезе просила «изгнать духа лени» из ее мужа, который, по моему мнению, просто был законченным оболтусом.
Я чувствовал себя первым линейным техподдержщиком, выброшенным на остров аборигенов, которые уверены, что он может починить каменный топор заклинанием и заставить дождь идти по расписанию апгрейдом прошивки.
– Нет, я не могу… – пытался я объяснить женщине с «ленивым» мужем. – Это не в моих… э… божественных полномочиях.
– Но вы же воскресли! – упорствовала она. – Утахим даровал вам силу!
«Утахим даровал мне головную боль и кучу проблем», – подумал я, но вслух сказал: – Сила Утахима капризна. Как… непредсказуемый ветер. Сегодня может, завтра – нет. Попробуйте предложить мужу работу посложнее. Или поинтереснее.
Она ушла, разочарованная и уверенная, что я просто зазнался.
Мое «чудо» с рыбаком обросло за ночь такими подробностями, что я сам бы себе поверил. Говорили, что я исцелил его одним прикосновением, что рыба у ног моих вспрыгнула обратно в море, а чайки выстроились в небесах, выписывая священные символы. Реальность, как обычно, была куда прозаичнее: вонь, грязь и элементарные санитарные нормы, которые здесь приравнивались к высшей магии.
Мне нужно было уносить ноги. И не только от толпы искателей чудес. Мне нужно было расследовать тот самый случай. «Лапу Лукула». Это была не случайная аномалия. Это был системный сбой. И если сбой повторяется, значит, либо вирус активен, либо само железо глючит.