Роман Афанасьев – Охота на ведьм (страница 2)

-Все, - рявкнула Лена, прижимая пакет коленом. – Закончили.

Петр поднял голову, прищурился. Потом протянул руку и осторожно коснулся локтя подруги. Нежно. Ласково.

-Лен, - тихо позвал он. – Что случилось?

Та резко обернулась, полоснула взглядом, сжала губы, пытаясь удержать грубые слова. Потом прикрыла глаза. Медленно выдохнула.

-Мы охотники, - тихо сказала она. – Не киллеры, не убийцы по заказу. Мы не должны таким заниматься, Петь. Понимаешь, не должны.

-Но это же оборотень, - произнес Петр. – Один из старой команды, тот, что встал на сторону Скадарского. Гриша говорит…

-Гриша много чего говорит, - резко отозвалась Лена и отдернула руку. – А не говорит еще больше. Думает много. Все больше о политической ситуации и равновесии сил. Это его дело. Его работа. А наша – упырей гонять. Да, команды охотников разрослись, у нас много целей и задач, мы сильнее, чем раньше, мы контролируем почти город. Но то, чем Гриша заставляет нас заниматься это неправильно. Мы должны спасать людей. От упырей, барабашек, вампиров, злых духов, оборотней, выворотней и всей той херни, что прячется в темноте. А не быть каким-то сраным подобием ЦРУ. Иногда я уже не понимаю, на чьей мы стороне.

-Верно, - осторожно отозвался Петр, заметив, как напряглись плечи охотницы. – Все правильно, Лен. Мы охотники, мы спасаем людей от нечисти. На новом уровне. Мы лечим уже не признаки болезни, а ее источник. Да, мы перекраиваем этот город по меркам Гриши, пытаясь достичь его мечты о равновесии, мы устраняем тех, кто мешает этому процессу. Сейчас такое время… Мутное. Но когда муть осядет, все станет хорошо.

-Какой же ты ребенок, Петь, - Лена тяжело вздохнула и потрепала его по плечу. – Времена всегда мутные. Ничего не осядет, все будет мутиться заново. Кровь ляжет на кровь. И за охотников тоже возьмутся – да что там, уже взялись, - на другом уровне. Команда на команду, армия на армию, и ни к чему хорошему это не приведет. Когда ты в темноте один на один с монстром, это нормально. А когда ты собираешь армию… Они собирают свою.

-Ладно, - вдруг легко согласился Петр. – Но на этом все? Больше ведь не будет таких заказов? Возьмем на послезавтра ночное дежурство, прошвырнемся по городу в темноте, как раньше. Будем слушать операторов, подкатывать на вызовы – как раньше, да?

-Да, - тихо сказала Лена, резко затягивая горловину мешка. – Как раньше. Почти. Петь!

-А?

-Завязывай мешок, горе луковое! Минута до выхода.

Петр, ожесточенно сопя, упихал останки своего костюма в черный пластик и принялся завязывать тесемки. Барахлу предстояло сгинуть в костре на окраинах города. Возможно, вместе с фургончиком. Как бы их не прикрывали сильные мира сего, наглеть не стоило.

-Я вот что думаю, - пробормотал Петр. – А где это наша звезда? Мы же здесь из-за него? Все потому, что он отказался брать это дело.

-Отказался, - сухо отозвалась Лена, поднимая с сиденья маленький дробовик. – Наотрез.

-Не захотел, значит, руки марать, - бросил молодой охотник, затягивая тесемки. – Ну-ну.

Лена прожгла его спину таким суровым взглядом, что если бы Петр обернулся, то, скорее всего, отпрыгнул в сторону.

-Не захотел, - процедила сквозь зубы охотница.

-Что-то он в последнее время крутит много, - отозвался ничего не подозревающий Петр, не уловивший намека. – Как вернулся из Черногории, так как будто сдал. Это не буду, это не хочу, стрелять плохо, убивать плохо… Как будто не в себе.

-В себе, - печально произнесла Лена, внезапно успокоившись. – Он то, как раз, стал таким, каким был раньше. Он охотник, Петь. Настоящий охотник. А не инструмент политики нового ордена.

-Охотник, - вздохнул Петр. – Ну и где он теперь охотится? Что-то не видно его и не слышно. Здания не взрываются, вертолеты не падают, конец света не наступает…

-И слава небесам, что не взрывается, - буркнула Лена. – Он тоже где-то по делам, и по таким, что лучше он, чем мы. Ну?

-Готов, - отрапортовал Петр, пинком загоняя распухший мешок обратно под лавку.

-Оружие?

-В кобуре. Твое?

-Курткой оберну. Готовность.

Машина резко затормозила, по салону снова загремело железо, а охотники чуть не съехали по лавкам к водителю. Но они были готовы к этому рывку – все шло точно по плану. Фургон еще только качнулся в обратную сторону, а охотница уже распахнула дверь и молодые люди разом выпрыгнули на улицу.

Тут, в полутьме узкого переулка, ведущего в тупик, где не было вездесущих камер, а стены без окон и дверей напоминали о тюрьме, их фигур почти не было видно. Бесшумно скользнув к большой черной машине, притаившейся в тенях, охотники распахнули ее заднюю дверь и так же бесшумно нырнули в салон, укладываясь на заднее сиденье.

Дверь мягко закрылась, вспыхнули фары, и черная представительная машина с пропуском прокуратуры на лобовом стекле бесшумно тронулась с места. Следом скользнула еще одна тень – водитель фургона поспешил к люку, который вел в подземные лабиринты города.

Через минуту в переулке остался лишь поскрипывающий остывающим металлом белый фургон. Потом в его салоне вспыхнуло ослепительное солнце, и машина занялась изнутри ослепительным пламенем.

***

Глава 2

***

Кобылин медленно поднимался по широкой лестнице, твердо и упруго ставя ноги в черных кожаных ботинках на красную ковровую дорожку. Сияли полировкой деревянные перила, под дорожкой прятался холодный мрамор, а белоснежные стены сияли в приглушенном свете ламп, напоминавших крохотные прожекторы.

Каждый шаг Алексея был тверже предыдущего, он поднимался медленно, ровно по центру, не касаясь перил. И с каждой ступенькой погружался глубже в себя, сосредотачиваясь, напрягаясь, словно в конце пути ему предстояло нырнуть в бездонный омут.

Серые джинсы были идеально чистыми, легкая кожаная куртка больше напоминала пальто, а сквозь распахнутый широкий ворот, виднелся темный кожаный жилет. На чисто выбритом и похудевшем лице торчали скулы, глаза глубоко запали, длинный чуб был зачесан назад, словно охотник только что вышел из салона. В руках Кобылин держал трость – небольшую, тонкую, черную, больше похожую на украшение, чем на помощницу в ходьбе. Ее рукоять походила на ручку ножа, а крохотный шарик навершия был выполнен из серебристого металла. Мрачный, собранный, полностью погруженный в себя, Кобылин поднялся на верхнюю ступеньку, и медленно выдохнул, позволив окружающему миру нахлынуть на него упругой волной.

Сразу стало шумно. Тут, на огромной лестничной площадке госконторы, кричали в полный голос. Направо уходил длинный коридор с темными дверями кабинетов, но вход в него был перекрыт. На полу лежали два тела – крепкие здоровые парни в темном камуфляже, увешанные ремнями и оружием, напоминавшие спецназовцев, собравшихся на штурм. Их форма была изодрана в клочья, словно ребята побывали в миксере и оба заливали кровью ковровую дорожку, разложенную на полу. Один лежал неподвижно, над ним склонился товарищ, одетый в такую же форму. А второй вяло дергал ногами и над ним суетились сразу двое, пытаясь содрать с раненого все снаряжение, чтобы добраться до ран.

Алексей плавно скользнул мимо чертыхающихся спецназовцев и свернул налево – в такой же длинный и хорошо освещенный коридор. Там, примерно в середине, толпился разнообразный народ. Пяток спецназовцев, одинаковых как братья из ларца, держали на прицеле коротких автоматов дубовую деревянную дверь с медной табличкой. Еще двое эту дверь подпирали, словно не давая ей распахнуться. Вдалеке мялась пара толстяков в синих мятых костюмах. Красные, вспотевшие, они ожесточенно ругались. Поближе к дверям маячила еще одна примечательная парочка – здоровенный бугай в черной кожанке, и неприметный тощий тип в плаще.

Бесшумно шагая по ковровой дорожке, Кобылин двинулся к ним. Один из спецназовцев первым его засек – обернулся, вскинул автомат. Охотник остановился, понимая, что нервы у этих ребят на пределе. Это движение заметил бугай и тут же взревел, заглушая перебранку:

-Кобылин! Итить, давай сюда! Пацаны, это свой!

Охотник, прекрасно ощущавший, что в спину ему смотрят еще пару стволов, осторожно двинулся вперед, стараясь не делать резких движений и не провоцировать профессионалов.

-Казак, - вежливо сказал он, подходя ближе.

-Наконец-то, - выдохнул здоровяк, - давно ждем. Тут вишь, какая эпидерсия…

Кобылин не ответил – он без стеснения рассматривал тощего типа в плаще. Среднего роста, худой, плечист. Голова – абсолютно лысая, неприятного синюшного оттенка, уши маленькие и прижаты к черепу. Лицо белое, холодное, губы почти синие. Того и гляди сквозь них проглянут два клыка. Все остальное скрыто плащом, но никаких ошибок – упырь, как он есть. Плащ, кстати, заметный. Из синей, почти черной, плотной материи, классический, с хлястиком, пряжками на рукавах. Вещь не броская, на вид прочная, дорогая, сшитая явно на заказ в лондонских мастерских. Не просто украшение – это вещь, которая может прослужить паре поколений. Людей.

-Люди внутри есть? – сухо осведомился Кобылин.

Казак досадливо поморщился.

-Нет, уже нет, - отозвался он. – Первого сразу вынесли, пока он спецами занимался. Ну и ребят удалось вытащить. Но там паршиво, слышь. Я такого и не видал…

-Возможен распад личности, - вдруг спокойным тоном отозвался упырь. – Это серьезная проблема.