Роман Афанасьев – Охота на ведьм (страница 4)

Дверь. Кобылин закрыл глаза, борясь с ледяным ветром, дувшим в затылок. Голоса стали громче, а он и не заметил. Другая сторона подошла слишком близко. Прочь. У вас нет власти надо мной. Скройтесь. Призрачная дверь за его спиной захлопнулась с ощутимым щелчком, и охотника тут же окатило волной тепла реального мира. Он судорожно вздохнул, разжал кулаки и услышал свое имя…

-Что? – Кобылин резко обернулся.

Лысый вампир, тянувший к нему руку, отшатнулся. Алексей окинул взглядом комнату. Двое спецназовцев уже тащили к двери молодого вампира, в коридоре кто-то спорил. В этом мире жизнь шла вперед, быстро и горячо.

-Что? – повторил охотник, заметив, что вампир смотрит на него.

-Я хотел сказать спасибо, - осторожно ответил тот. – И ваша куртка…

Кобылин окинул себя критическим взглядом. От кожанки остались только лохмотья – так, набор кусков цепляющихся друг за друга одинокими нитками.

Вздохнув, Алексей потянул курку с плеч, и она распалась на куски в его руках. Охотник бросил ворох на пол, мрачно подумав, что расход на одежду начинает превышать расходы на боеприпасы, как бы дико это не звучало. Он взглянул на грудь. Толстый кожаный жилет выглядел так, словно его расстреливали с близкого расстояния – две дыры в животе, аж три в груди. И страшно подумать, что там со спиной и плечами. Вот же срань. Жилетик то был не копеечный.

-Все что нажито непосильным трудом, - печально процитировал Кобылин, поднимая взгляд на упыря. – Три портсигара отечественных… Куртка, замшевая. Три.

Ушастый вампир не отрываясь смотрел на грудь Кобылина. Казалось, его синюшная кожа даже немного просветлела. Он просто пожирал взглядом разодранный жилет охотника, и если бы речь шла о человеке, Алексей сказал бы, что тот страшно возбужден.

-Ох, - сказал он. – Вот я прямо чувствую, как вам охота вскрыть мою грудную клетку и посмотреть что там внутри. А потом разложить мои органы по пробирочкам.

-Что? – вскинулся вампир. – Да. То есть – нет. Конечно, нет, простите.

-Первый раз вижу упыря врача, - протянул охотник. – Вы же врач, верно?

-Гематолог, - отозвался тот. – Но не только.

-Специалист по болезням крови, - вздохнул Кобылин. – Следовало ожидать. Вот все вы докторишки одинаковые, неважно какого роду племени. Все вы на простых… людей… смотрите, как на подопытных мышей.

-Прошу простить мой интерес, - сказал лысый, гордо вскинув подбородок. – Вы, все-таки, особый случай. Уникальный.

-Понимаю, - проворчал Кобылин. – И вот сейчас уникальный случай пойдет домой в драных штанах…

Врач вдруг вскинул едва заметные брови, потом нахмурился и одним движением выскользнул из своего плаща, оставшись в строгом черном костюме с черным же галстуком.

-Берите, - решительно сказал он, протягивая плащ Кобылину. – Пожалуйста. Укройтесь. Он очень хорошо укрывает… от взглядов.

-От упыря? – недоверчиво переспросил Кобылин. – Одежду?

-Берите, - настойчиво повторил ушастый. – Только до дома дойти. Потом выбросите. Или сожжете, например. В кислоте растворите.

Упырь на службе общества с зачатками чувства юмора. Кто бы мог подумать. Кобылин взял плащ. Тот оказался тяжелым. Прочным. Гладким. Чем-то пропитанным, то ли смолой, то ли резиной. Походил на кожаный но был гибче и легче. Серьезная вещь.

-Спасибо, - сухо сказал Кобылин.

Он накинул плащ на плечи, завернулся в него. В самый раз. Упырю был великоват, а тут лег точно по плечам. Рукава свободны и движений не стесняет…

Из коридора донесся ожесточенный ор, и вампир тут же насторожился, как охотничья собака.

-Пойдемте, - сказал Кобылин. – Тут все.

Он повернулся и зашагал к двери. В коридоре было шумно - толстяков в костюмах уже не видно, а спецназовцы, тащившие упыря, остановились в дверях. Их окружили товарищи. Казак – здоровенный оборотень из прокуратуры, - орал на ближайшего. Бойцы не хотели просто так отпускать свою жертву.

Алексей, наливаясь желчью, двинулся к толпе, спиной чувствуя, как следом семенит вампир – доктор. Подойдя ближе, не обращая внимания на толпу спецназовцев, Кобылин первым делом выдернул из рук Казака свою трость. Резко оперся на нее, уткнув в пол.

-Всем замолчать, - сказал он, и голос плавно перетек от баритона к басу и обратно, сравнившись модуляциями с синтезатором.

Мгновенно воцарилась тишина, все взгляды устремились на Кобылина. Тот не обращая внимания на стволы, смотрящие ему в грудь, вздернул подбородок.

-Очень жаль, - сказал он. – Скорбим. Понимаю. Но мы на службе. Все. Правительственный эксперимент прошел неудачно. Государство забирает свой актив на… переработку. Благодарю за службу.

Кобылин чуть подался вперед, его глаза налились чернотой до самых краев, став похожими на орудийные стволы крупного калибра. Плащ распахнулся, открыв жилет, покрытый рваными дырами.

-Все понятно? – осведомился Кобылин. – Вопросы есть?

Спецназовцы не отступили. Не попятились, но ощутимо расслабились. Потом один, в шлеме с дымчатым забралом, отступил на шаг. Остальные молча последовали его примеру. Те, что держали в руках вампира, потащили его дальше, на площадку, к лестнице. Следом бросился доктор. Кобылин невозмутимо проследовал за ними.

Тихо матерящийся Казак догнал его у лестницы, кинул взгляд на процессию, быстро спускавшуюся по ступенькам, перевел взгляд на Кобылина.

-Ты это, - сказал он. – Сам-то как?

-Нормально, - отозвался охотник, пробуя тростью мягкую дорожку, на которой остались следы грубых ботинок. – Справишься?

-С чем? А! Да, я щас тут все утрясу, Рыжий уже едет с местными перетереть на верхушке. А я тут на месте все организую.

-Ну и отлично, - сказал охотник начал спускаться по ступенькам.

-Кобылин!

-Ну?

-Ты как? Выглядишь того… Не очень.

-Да нормально я, - Кобылин вздохнул. – Что мне сделается. Я же памятник. Привет Рыжему!

-Ну, бывай…

Кобылин быстрым шагом ринулся вниз по ступенькам. За спиной гудел Казак, общавшийся с оставшимися бойцами, надрывался чей-то мобильник. Жизнь снова текла своим чередом. Быстро и горячо.

Проходя мимо окна, Кобылин мельком увидел свое отражение. Плащ, трость, бледный вид, длинный чуб. Не мешало бы умыться. Придется брать такси.

-Осталось только купить цилиндр и прикупить титул барона, - буркнул себе под нос Алексей и, раздраженно дернув плечами, двинулся вниз, к выходу.

***

Глава 3

***

В просторной комнате царила полутьма. Горела только одна лампа – на письменном столе, стоявшем в самом центре. Прозрачный высокий цилиндр, а внутри кипят золотые волны, стреляя в темноту солнечными пятнышками. Они пробивали темноту насквозь, превращали ее в полумрак, выхватывая из него мелкие детали. Стены, сложенные из грубого кирпича. Стандартный, ничем не примечательный диван скучного коричневого цвета. Такой же шкаф со стеклянными дверцами, безликий и совершенно утилитарный. Подушки, разбросанные по полу, одинокий стул и маленький холодильник, спрятавшийся в углу, у входа.

Наконец, пятнышки света собрались в единую волну, выхватили из полумрака фигуру, сидящую за столом. Хрупкая девушка с длинными розовыми волосами сидела на стуле. При этом она скрестила тощие ноги в обтягивающих штанишках по-турецки и полностью откинулась на крепкую деревянную спинку. На коленях она держала большой электронный планшет. В хрупком кулачке был зажат электронный стилус для рисования. Его наконечник упирался в блестящий экран, словно хотел проткнуть его насквозь, но был неподвижен.

Огромные, выделяющиеся на худом белом лице, глаза, смотрели прямо перед собой. Девушка, казалось, видела в темноте что-то недоступное простым смертным. Она едва дышала, кровь отлила от пухлых губ, а на щеках проступила синева. Ее глаза с расширенными зрачками были неподвижны и подернуты легкой дымкой, словно девушка грезила наяву.

Наконец лампа тихо щелкнула, выбросила целый ворох световых пятен, тихо скрипнула и начала свой цикл сначала. Побелевший губы шевельнулись, втянули холодный воздух комнаты, глаза заблестели, ожили, опустились, рассматривая планшет на коленях…

-Вот сука, - с чувством выдохнула Дарья. – Сука.

Она небрежно швырнула планшет на стол, расплела затекшие ноги, встала. И тут же, пошатнувшись, ухватилась за стул. Процедив сквозь зубы ругательство, художница потянулась, хрустнула плечами, оттолкнулась от стула и побрела в дальний угол, к холодильнику, шлепая босыми ногами по холодным доскам пола.

Огромная комната квартиры-студии располагалась на первом этаже старого дома, почти в пристройке. У нее был собственный выход на улицу, во внутренний дворик, спрятавшийся вдалеке от обычной улицы. Это было удобно. А внутри – просторно и соседей не слышно. Но здесь было холодно – всегда. А осенью еще и сыро.

Добравшись до холодильника, Даша нагнулась, распахнула маленькую дверцу и уставилась на освещенные полки. Пара пачек с лапшой, роллы из доставки, подсыхающие в картонной упаковке, кусок сыра… Художница решительно вытащила ледяную бутылку ванильной колы, сорвала крышку и жадно припала к горлышку. Через секунду пена хлынула у нее из носа, Даша раскашлялась, закрыла пузырящуюся бутылку крышкой, злобно глянула на полупустой холодильник и захлопнула дверцу босой ногой.

-Превращаюсь в одного из них, - злобно пробормотала она, направляясь обратно к столу.

Осторожно переступая по холодному полу, художница вернулась к рабочему месту, отхлебнула колы, поставила бутылку на стол. Привычным жестом схватила со стола пачку влажных салфеток, вытащила пару, тщательно вытерла липкие руки и только тогда взяла планшет. Мрачно осмотрев деревянный стул, покачала головой и побрела к дивану.