Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 40)

Том: Как вы думаете, президент Маккейн будет лучше или хуже президента Бакмэна?

Я: Понятия не имею. По-моему, вопрос скорее в том не станет ли президент Маккейн третьим сроком президента Бакмэна, мой ответ — нет. Джон будет сам по себе и, думаю, будет компетентным и вдумчивым президентом. В 2001-м, когда я попросил Джона присоединиться ко мне и стать вице-президентом, я сказал ему, что время от времени выбор лидера становится наглядным уроком для всей страны. Всего у Америки было 44 президента, и девять из нас получили эту работу лишь потому, что босс встретился с Создателем досрочно. Один к пяти, то есть смертность 20 процентов. Никто от этого не застрахован! В истории нашей страны подобное случалось слишком часто, вице- президент выбирается не потому, что он достаточно квалифицирован, чтобы взять всё на себя, но потому что это политически целесообразно. Не каждый из нас был настолько квалифицирован, чтобы взять всё на себя в случае, если выпадет джек-пот. Я говорил Джону, если со мной что-то случится, мне будет легче, если я буду знать, что он станет следующим президентом. Я не жду, что он будет делать то же, что делал я, но я чувствую себя спокойнее, зная, что он всё сделает правильно, так, как видит сам, и это не политическая уловка.

Том: А что насчёт Джеба Буша на посту вице-президента?

Я: Думаю, Джеб тоже будет поступать правильно. Меня не беспокоит выбор Джона.

Том: Тогда кто проделал хорошую работу, когда, как Вы говорите, им выпал джек-пот?

Я: Что ж, Тедди Рузвельт — один из моих фаворитов. Он был великолепен. То же касается Гарри Трумэна, а Джерри Форд в своё время был очень недооценён.

Том: А остальные? Кто не справился?

Я: Это лишь моё мнение, но Эндрю Джонсон был не более, чем продажным политиканом, которого Линкольн выбрал, только чтобы попытаться сохранить единство страны перед гражданской войной. Когда Линкольна убили, Джонсон стал демократом в окружении республиканцев, просто приманкой для акул. Тейлор и Филлмор тоже не справились. Думаю, самой трагичной была судьба Линдона Джонсона. У него были прекрасные внутренние планы, но он был абсолютно недееспособен во внешней политике.

Том: Как Вы думаете, какое место Вы занимаете на этой шкале?

Я: (Пожимая плечами.) Не мне судить. Надеюсь, на положительной стороне, но я попросту не знаю.

Том: Что скажут историки через двадцать лет?

Я: (Улыбаясь.) Это будет волновать меня меньше всего. Кризы и болезнь Альцгеймера преследуют мою семью. Через двадцать лет я даже не буду помнить собственного имени.

Это по-настоящему озадачило Брокау. Он просто не знал, как реагировать, что и было написано у него на лице. Он решил сосредоточиться на других переменах, произошедших за последние семь лет.

Том: Когда Вы получили пост, страну атаковала неизвестная сторона, тысячи американцев погибли, и президент Буш погиб при исполнении. Что касается внутренней политики, немало экономистов были обеспокоены будущим дефицитом и рецессией, если не хуже. Сегодня Америка неоспоримая мировая сверхдержава, Вы сумели верно распорядиться нераспределённой прибылью за семь лет своего правления. Инфляция невелика и уровень безработицы низок. Это завидное достижение для любого мирового лидера.

Я: Полагаю, это вопрос понимания того, что нужно сделать, а что не нужно. Когда я принял присягу, мы хорошо осознавали, что на самом деле происходит. Проблема заключалась в том, что у предыдущей администрации на повестке было ужасно много скрытых интересов. Я же пришёл с единственной повесткой — обеспечить безопасность и силу нации.

Том: Что это за скрытые интересы?

Я: Позвольте мне перефразировать, скажем так, многие причастные действовали в соответствии с тем, что они искренне считали благом для страны. Однако в конечном итоге их планы ослабили нас, а не укрепили. Военные подрядчики хотели продать Пентагону все наши новейшие разработки, что было бы хорошо для их акционеров, но не обязательно хорошо для экономики в целом. Конгресс хотел использовать эти игрушки, а многочисленные консерваторы верили, что военные действия могут быть полезны не только для защиты собственной страны, но также могут помочь построить более демократическое общество в странах, которые представляют угрозу для нас. Я не согласился.

Том: Как это?

Я: Я верю, что мы должны смотреть на остальной мир жёстче и реалистичней. Мы не получим многочисленные либеральные демократии в странах с бешеной безработицей, безграмотностью, религиозной нетерпимостью и межконфессиональным насилием. У Америки превосходные войска, но армия и флот используются для того, чтобы убивать людей и разрушать, не для того, чтобы строить государства. Мы должны ставить на свои сильные стороны, а не на слабые.

Том: И наши сильные стороны?

Я: Ставка на наши экономические преимущества. Сильная защита невозможна без сильной экономики. Это не скупка всех разработанных вооружений, но инвестирование в Америку. Мы должны инвестировать в нашу реальную силу, человеческий и экономический капитал.

Том: Не могли бы Вы объяснить подробнее?

Я: Закон DREAM, принятый Бушем — прекрасный пример укрепления нашего человеческого капитала, путём исправления части нашей иммиграционной системы. Его закон "О детях, оставшихся без присмотра" — то же самое для образовательной реформы. Вклад в инфраструктуру — пример укрепления экономического капитала. За стоимость одного бомбардировщика-невидимки мы можем отремонтировать несколько видимых мостов, шлюзов и канализационных систем. В конечном итоге всё это сделает нас намного сильнее, чем любой потенциальный противник.

Мы прервались на несколько минут на туалет, но потом вернулись на места, только теперь мы обсуждали "философию" моего правления.

Том: Что, по Вашему мнению, самое важное для президента?

Я: Научиться говорить "нет", и говорить это снова и снова. И не только другой партии. Важнее научиться говорить это собственной партии, громче и чаще.

Том: Что Вы имеете в виду?

Я: Сказать "нет" другой партии легко. В конце концов, республиканцу довольно легко сказать нет увеличению расходов, созданию новых программ и организаций, которые хотят Демократы. Гораздо сложнее сказать это республиканской партии, когда она требует снизить налоги или пойти куда-нибудь войной, или сделать ещё что-то, что полностью испортит всё в стране. Нет, нет, нет! Просто повторяйте это снова и снова.

Том: Что опаснее, экономика или международные отношения? Где Вы чаще говорили "нет"?

Я: В краткосрочной перспективе международные отношения, но в долгосрочной — экономика. В международных отношениях у нас самые сильные войска в мире, без исключения, и все хотят, чтобы мы их использовали. Республиканцы хотят оккупировать Афганистан — нет. Ирак — нет. Иран — нет. Северную Корею — нет. Венесуэлу — нет. Демократы хотят послать армию ещё куда-нибудь, чтобы вмешиваться в гражданские войны и заставлять всех на планете вести себя хорошо и быть лапочками. Нет! Войска используются только когда это необходимо, а не когда хочется.

Том: А экономика?

Я: Опять же, волшебное слово "нет". Нет, я не собираюсь увеличивать расходы на социальное обеспечение и медицинскую помощь и всё, что есть под солнцем. Нет, я не собираюсь снижать налоги и занимать деньги у китайцев. Проблема дефицита. Можно залезть в долговую яму, но платить всё равно придётся. Кем бы вы ни были: отдельный человек, семья или целая нация. Если не платить по счетам, экономика будет слабеть, слабеть и слабеть, а потом, очень неожиданно, вы перестанете быть великой страной. Так что продолжай говорить нет, снова и снова.

Том: Так не завести друзей. Можно сказать, Вы нарушили предвыборные обещания.

Я: Предвыборные обещания дают люди, которые не несут ответственности президента. Работа выглядит по-другому, если вы не даёте непрошеных советов с дешёвых мест.

Том: Вице-президент Маккейн планирует продолжать доктрину Бакмэна?

Я: У нас никогда не было какой-то особой "доктрины Бакмэна". Мы всегда решали проблемы внешней политики по каждому вопросу отдельно, и вице-президент Маккейн принимал полноценное участие в любых обсуждениях.

Том: Конечно, у Вас может не быть официально сформулированной доктрины, но Вы быстро дали понять, что любое государство, с оружием в руках посягнувшее на американские интересы, ждёт страшное возмездие, эффективно уничтожив не только правительства, но и сами государства Афганистан и Ирак.

Я: Если собираешься играть в высшей лиге, не удивляйся её правилам. Если ты нападёшь на Америку или её союзников, государства, которые мы официально обещали защищать, не удивляйся, когда мы вернём долг. Как мы это сделаем, это зависит от президента и его советников, но факт в том, что мы дадим такой ответ, который невозможно не понять.

Том: Мы постоянно слышим призыв и от левых, и от правых использовать военную мощь, чтобы очистить мир, свергнуть диктаторов и действовать как полицейские. Вы упорно отказываетесь даже обсуждать эти темы.

Я: Не в американских интересах разбрасываться влиянием, мечась словно слон в посудной лавке. Те, кто думает, что мы можем заставить остальную планету вести себя хорошо и хорошо играть с другими детишками, на удивление наивны. Что касается диктаторов, рано или поздно их собственные граждане поймут, что делать, и сами решат эту проблему. Если мы вмешаемся, никто не выиграет и меньше всего мы. Я уже говорил: мы не можем бегать и стрелять в негодяев только потому, что они негодяи. Мы потратим патроны раньше, чем перестреляем их всех. И снова, это ещё один пример того, когда нужно сказать "нет".