Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 35)
В зале снова громко засмеялись, а она продолжила:
«Как-то раз Карл сказал им, что я просто шпионю за ним для демократической партии, поэтому я должна научиться секретному рукопожатию. Я до сих пор жду, когда он меня научит.
В тот первый вечер я не знала, что он уже на полпути к докторской степени по математики и пишет работу, которая создаст теоретическую базу для современных компьютерных сетей. Я не знала, что он станет солдатом, который заслужит Бронзовую звезду за героизм. Я не знала, что он станет миллионером прежде, чем ему исполнится восемнадцать. Я не знала, когда он уйдёт из армии из-за ранения, и продолжит строить свой бизнес, включающий сотни людей.
Я не знала, что он напишет три книги, которые войдут в списки бестселлеров New York Times, и не знала, что в конце концов он будет баллотироваться в Конгресс и уничтожит коррумпированного чиновника в грязной предвыборной борьбе. Наконец, я не знала, что однажды этот большой парень с подвешенным языком, умный и бестолковый, станет президентом величайшей в мире страны!
Думаю, если бы я действительно знала, что произойдёт, я бы с криком просыпалась по ночам! Я хотела бы спокойной жизни с кем-то милым, скучным и предсказуемым. А сейчас единственное, что я могу сказать: я рада, что после той вечеринки, когда Карл
Бакмэн пригласил меня на свидание следующим вечером, я сказала "да"! Порой нам бывало трудно, порой больно, но никогда не было скучно, и я никогда ни о чём не жалела!
Поэтому, поприветствуйте вместе со мной моего героя, национального героя. Давайте вместе: Добро пожаловать, Карл Бакмэн, президент Соединённых Штатов Америки!»
Мэрилин повернулась ко мне, и я увидел, что её глаза увлажнились, но она широко улыбалась, а зрители кричали в исступлении. Я попросил её остаться на подиуме, пока я выйду, чтобы я мог заключить её в объятия с рейтингом PG перед камерой.
Я с улыбкой вышел на сцену и помахал собравшимся, в толпе засверкали вспышки. Я улыбнулся Мэрилин и крепко её обнял, потом вытащил из нагрудного кармана платок и протянул ей. Она стала утирать слёзы, из-за чего толпа завопила ещё громче. Я только усмехнулся, обнял её за плечи и помахал. Через минуту я поднялся на подиум, а Мэрилин отступила назад, но я не выпускал её руку. Она посмотрела на меня, и я шепнул:
— Просто постой со мной ещё минутку.
Она чуть заметно пожала плечами и встала рядом со мной. Я жестом попросил толпу угомониться, и та медленно затихала.
«Спасибо, спасибо. А сейчас, прежде чем перейти к делу, я хочу кое-что рассказать об этой удивительной женщине, которая стоит рядом со мной. Говорят, что за каждым великим мужчиной стоит великая женщина, но я здесь для того, чтобы ответить: Мэрилин Бакмэн никогда не стояла за мной! Нет, она всегда стояла рядом со мной, вместе со мной встречая все вызовы.
В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, Мэрилин Бакмэн стояла не за мной, а рядом со мной, и я бы не смог достичь и десятой доли того, чего достиг, если бы не она. Так спасибо тебе, Мэрилин, за то, что много лет назад дала мне шанс и пошла со мной на то первое свидание. С тех пор я всегда благодарю бога за тебя!»
Мэрилин снова расплакалась, и я снова её обнял, потом она поцеловала меня и убежала со сцены. Я дождался, пока публика успокоится, и только тогда начал:
«Что ж, перейдём к главному, зачем и почему мы здесь собрались. Вы знаете — чтобы избрать Джона Маккейна следующим президентом Соединённых Штатов Америки!»
Толпа опять разразилась радостными криками, и я приступил к своей речи. В ней я в основном обращал внимание на разные случаи за прошедшие семь лет, за которые привык полагаться на Джона, когда что-то нужно был сделать, например, принять законопроект или осуществить операцию за пределами страны. В большинстве случаев я мог рассказать некоторые малоизвестные подробности, такие как роль Джона в удержании Эрдогана и турков на границе во время курдской войны.
После каждого упоминания я повторял одну и ту же фразу: «Вот почему я нанял этого парня! Он всё сделал!» Сохранять мерный кольцевой ритм речи было сложно, но к концу моего выступления аудитория дружно подхватывала фразу о том, что он всё сделал, когда я повторял её.
После выступления я пропустил все дополнительные сессии и кофейные вечеринки, и мы с Мэрилин отправились в Сент-Пол, где остановились. В лимузине сидели только мы вдвоём да пара агентов секретной службы. Я просто смотрел в окно, а Мэрилин держала меня за руку.
— Пенни за твои мысли? — сказала она.
— Я не могу потратить пенни. Только не за это.
— Что-то не так?
— Ничего — просто думаю обо всём. Может, лучше просто всё бросить и стать скучным и предсказуемым, как ты говорила? — ответил я, глядя ей в глаза.
Она пожала плечами и улыбнулась:
— Возможно, ты уже скучный и предсказуемый.
Я хихикнул. Она ткнула меня в рёбра и засмеялась:
— Я горжусь тобой. Ты хороший человек.
Мне пришлось улыбнуться ей. Я пошевелил бровями:
— А я все эти годы думал, что женщинам не нужны хорошие.
— Как же ты отвратителен! — засмеялась Мэрилин.
Потом я получил ещё один тычок.
— А насколько ты хороший?
Я снова повёл бровями, Мэрилин смеялась, когда мы входили в номер. Позже, в Сент- Пол, мы долго выясняли, что такое хорошо, и что такое плохо, прежде чем уснуть. Может мне и стукнуло 52, но я всё ещё прекрасно прочищаю трубы.
Глава 173. Часть 1 — Финишная прямая
На следующий день мы улетели домой, я смотрел продолжение съезда по телевизору. Моя речь заняла эфир во вторник вечером, но это всё. В среду все уже обсуждали выступление Митта, посвящённое, как он сам выразился, «целительному моменту» и прогнозам на будущее, если Джон Маккейн выиграет. В среду вечером Джеб провёл великолепную работу, воодушевив базу нашей партии речью о том, «Что Обама вообще сделал?» Его назначили цепным псом, и он хорошо справлялся со своей работой. Джон произнёс отличную речь в четверг, принимая номинацию, и поблагодарил всех, прежде чем распустить по домам. Мы подняли ещё 4 процента голосов после съезда, примерно столько же подняли Демократы.
В начале сентября мне выдалась возможность поговорить с избирателями о грядущих выборах. Я согласился встретиться с несколькими репортёрами перед парой камер в Комнате карт, не слишком ограничивая темы обсуждения. Мы говорили о текущей внешней политике и моих планах после завершения срока, обсудили, что я думаю о том, как справляется Джон Маккейн. Только они начали задавать вопросы о политике, стало интереснее.
Я в общих чертах обрисовал партийную линию, сказал, что Джон придерживается собственной, что это непростые выборы, и что Джон будет куда лучшим президентом. Некоторые мои слова должны были не очень хорошо отразиться на Обаме.
Чак Тодд: Согласно некоторым цитатам, Обама говорит, что за спорами о его гражданстве стоят ваша администрация и вице-президент Маккейн. Как Вы ответите на это?
Я: Я это слышал и был несколько удивлён. Уверяю, это исходит не из моего офиса или офиса вице-президента, я лично знаком с большинством людей в кампании Маккейна и могу заверить, они не стоят за этим. Я повторно заявляю, что сенатор гражданин США по рождению и христианин. Чего ещё он ждёт от меня? Он хочет, чтобы я лично отслеживал каждый сайт и говорил, чтобы они хорошо себя вели?
Это лишь указывает на удивительную наивность в оценке возможностей президентства со стороны сенатора Обамы! Если он считает, что только потому, что кто-то становится президентом, он может пресечь все слухи и обвинения в стране с населением 300 миллионов человек, он жестоко ошибается. Если бы у меня была такая власть, наверное, я бы давно воспользовался ей в собственной жизни.
Всего лишь пощёчина кандидату, который со злости сморозил глупость, не более того. Назвать кого-то наивным — альтернативный способ донести до него, что он не прав.
Чип Райд: Chicago Tribune постоянно сообщает, что сенатор Обама считает республиканскую партию ограниченной и косной. Как Вы охарактеризуете демократическую партию?
Я: Как хороших и верных американцев с президентской номинацией не достойных своих голосов. Мне нравятся Демократы. Я женат на одной, помните?
Чип: Что насчёт ограниченности и косности?
Я: Это лишь показывает, как мало сенатор знает о республиканской партии и о том, за что мы стоим. Я точно знал, за что стоит моя партия, когда вступил в неё в колледже. Не знаю, о чём говорит партийный сенатор Обама. Я бы охарактеризовал нашу партию как очень прогрессивную.
Томас Фридман: Вы считаете республиканцев прогрессивной партией?
Я: Очень даже. Только взгляните на нашу историю. Авраам Линкольн, первый республиканский президент, покончил с рабством. Это весьма прогрессивно, не находите? Это продолжилось принятием закона о гражданских правах в 1964 году. Вы знали, что, как в Палате представителей, так и в Сенате, в процентном соотношении за гражданские права проголосовало больше республиканцев, чем демократов? Опять же, весьма прогрессивно. Тедди Рузвельт был республиканцем, когда покончил с трастами и монополиями, помог профсоюзам, принял законы, которые и по сей день защищают наши продовольственные товары и медикаменты, а также создал систему национальных парков. Как по мне, так звучит весьма прогрессивно! Дуайт Эйзенхауэр создал межштатную систему шоссейных дорог — радикальная идея для тех времён.