Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 34)

На следующей пресс-конференции Уилл отмахнулся от всех обвинений, просто сообщив, что ограничивающие обстоятельства не позволили ни мне, ни Джону остаться дольше. Я не ездил в Пекин для укрепления международных отношений и не принимал у себя китайского президента. Мы встречались, дружелюбно, на паре азиатских конференций, но это всё. Порой их самомнение просто зашкаливало, и они считали Южно-Китайское море своим личным бассейном. Я же постарался убедиться, что наш флот постоянно плавает там, напоминая, что это не так.

Глава 173. Часть 1 — Финишная прямая

Начало съезда демократической партии было запланировано на понедельник 4 августа, съезд в Денвере продолжался до вторника 7 августа. Олимпийские игры начинались на следующий день, в пятницу 8 августа и длились больше двух недель, вплоть до воскресенья 24 августа. Сразу после этого на поле должны были выйти Республиканцы, чей съезд в Сент-Пол начинался в понедельник 25 августа и должен был продлиться до четверга 28 августа. После чего предвыборные кампании пойдут всерьёз, это будет ожесточённая борьба на следующие девять недель.

Выступления на съезде подчинены строгой очерёдности и протоколу для обеих сторон. Обычно в первый вечер говорит предыдущий президент. В данном случае это я и Билл Клинтон, несмотря на неприятности, заставившие его уйти с поста, он выступал перед Демократами. Во второй вечер выступает основной докладчик, скорее всего это будет лишь возвышенная риторика и ни слова, по существу. Третий вечер — выборы вице- президента, четвёртый и последний — выступление самого кандидата в президенты.

Барак Обама выбрал своим вице-президентом делаверского сенатора Джона Байдена, убеждённого либерала, белого мужчину. На основании чего можно было заключить, что он не выносит Хиллари, и что оба пострадали в ожесточённой борьбе на первичных выборах. На самом деле именно она была основным докладчиком на съезде во вторник и пыталась восстановить мосты, сожжённые во время предварительного голосования. Насколько я припоминаю из своего первого прихода, в итоге она оказалась в кабинете министров Обамы.

Джон Маккейн постоянно присутствовал на поле, стараясь решить, кого назначить своим вице-президентом. Он рассматривал возможность остановиться на одном из своих главных оппонентов на первичных выборах, как Хакаби (фаворит консервативной основы партии) или Ромни (фаворит бизнес-крыла и либералов). Он также присматривался ко второочерёдным кандидатам, выбывшим раньше, вроде Томми Томпсона из Висконсина — тот, помимо прочего, был губернатором и членом кабинета министров — или нескольких других сенаторов, губернаторов и членов Кабинета.

В конце концов он остановился на Джебе Буше. Я предполагал, что им станет Джеб, но не я один. В этот раз у Джорджа не было возможности запятнать фамилию Буш, в отличие от моего первого раза, так что Джеб был очень перспективным выбором, приемлемым для базы партии. Митт будет основным докладчиком во вторник.

Я встретился с остальными тремя вскоре после приезда Джона из Пекина, чтобы обсудить наши выступления и тон, которого следовало придерживаться. Джон, разумеется, во всём был главным, но нужно оставаться на одной стороне. Мы выбрали ту же линию, что и в 2004-м, Джону пришлось придерживаться её и на этот раз. Мы взрослые, мы профессионалы и знаем, что делать. Зачем отказываться оттого, что уже принесло успех? Отправить команду победителей обратно ещё на четыре года.

У каждого из нас был свой подход к выступлению. Митт собирался произнести неизбежную речь об «объединении партии», о том, как он на 110 процентов отстал от Джона, и о том, что их расхождения не так значительны. Этому содействовал тот факт, что после вылета из гонки, он отдал голоса своих делегатов Джону, тогда как Майк продолжил борьбу. Митт надеялся на пост вице-президента, но его занял Джеб, теперь он попытается выловить что-нибудь ещё, может быть, пост в кабинете министров.

Речь Джеба будет направлена на костяк партии, потому что из нас четверых он был единственным, кто им действительно нравился. В кампании ему отводилась традиционная роль «цепного пса». Выступление Джона будет довольно стандартным, это речь о том «почему я должен быть боссом», только рассчитанная на широкие массы и наполненная предвыборными обещаниями.

Я планировал произнести нечто близкое по смыслу к речи Джона, но с упором на «почему я нанял этого парня», с примерами, как Джон превосходно выполнял свои обязанности будучи вице-президентом, и на то, что нужно сохранить заданный импульс.

Мы с Мэрилин вылетели в Сент-Пол рано утром в воскресенье; если бы я вылетел в понедельник, это был бы невероятно долгий день. Приятно, что Сент-Пол всего примерно в полутора часах езды от Рочестера по шоссе 52, так что Сьюзи и Джон приехали и провели с нами весь день. Я мог бы долго обсуждать политику с другими людьми, но Мэрилин была не слишком занята, поэтому у нас состоялся очень приятный ужин с гостями. Я мог бы взять их в центр Excel Energy, чтобы показать его закулисье, но оба отказались. Утром Джону надо было рано вставать, и после ужина они отправились домой.

В понедельник меня ждала политика, Мэрилин репетировала свою речь. Да, она собиралась представить меня, так что ей нужно было сначала потренироваться, даже если речь займёт всего пять минут. После почти двадцати лет, что я пробыл в политике, моя жена по-прежнему ненавидела выступления и кампании. Она пойдёт со мной и будет улыбаться и махать, но она терпеть не могла принимать личное участие в кампаниях. Она всегда спрашивала:

— Что, если я всё испорчу?

Я всегда отвечал одинаково:

— Мне придётся с тобой развестись и отослать тебя обратно к семье лишь в том, что на тебе надето.

Потом я вставлял несколько комментариев о том, как ей придётся зарабатывать на жизнь, перепихиваясь с парнями по углам, или водить машины своих братьев или даже снова работать официанткой в баре на озере Сакандага, как одним летом во время учёбы в колледже. Того места уже давно не существовало, и я привык подтрунивать над ней, говоря, как хорошо, что никто теперь не найдёт доказательств того, что я женился на официантке. В какой-то момент она начинала смеяться и успокаивалась.

Наконец после моих восемнадцати лет в политике жена действительно произнесёт речь перед всей страной, даже если это только пять минут, за которые она представит меня. Положительная сторона в том, что она по крайней мере заинтересована, и так как я больше не должен участвовать в избирательных кампаниях, это будет её единственное государственное выступление.

Мы с ней стояли за сценой, Мэрилин нервничала, я держал её за руку, чтобы успокоить. Я вспомнил время, когда так же нервничал перед выступлением, но это было сто лет назад, когда я баллотировался впервые и был очень молод. Потом я получил степень MBA, чтобы её получить приходится часто выступать с презентациями перед соучениками, и я поборол своё волнение. А когда я стал успешным торгашом, выступать перед публикой стало ещё легче.

Ведущий указал на нас, и я наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо:

— Говорить надо с подиума, суфлёр там, видишь? Ты справишься.

— А если нет?

— Видишь того парня, который указывает на нас? У него есть большой крюк, он вытащит его и…

Она усмехнулась и сказала:

— От тебя никакой помощи!

И тут мы услышали:

— А теперь поприветствуем первую леди Соединённых Штатов Америки! — послышались аплодисменты и ободряющие крики. Ведущий начал дико жестикулировать, чтобы Мэрилин выходила на сцену.

— Просто выйди и помаши, всё будет хорошо, — сказал я жене и слегка подтолкнул её, она вышла из-за кулис, помахивая рукой, крики начали стихать.

Я посмотрел в монитор за сценой, Мэрилин махала и улыбалась, идя к подиуму. Завидев её, толпа завопила и заулюлюкала, размахивая плакатами с надписью: «Маккейн — Буш 2008». Она вышла на подиум и стала ждать, пока шум стихнет. Я заметил, что она не успокаивала людей, но это делали дежурные по этажам из делегатов.

Наконец ей дали возможность произнести свою маленькую речь. Я знал, что это не займёт много времени, она только представит меня, но обзавёлся копией речи заранее и улыбался той чуши, которую она собиралась рассказать.

«Спасибо, что дали мне слово сегодня вечером. Когда Карл попросил меня об этом, я спросила, что мне сказать. Он ответил, что мне нужно рассказать всем какой он замечательный, любую ложь, какая только придёт в голову. Когда я спросила сколько человек буду смотреть и слушать, он сказал, что не так уж и много, всего лишь тысячи людей на встрече и ещё миллионы по телевизору. Должна сказать, мой муж порой настоящая головная боль!»

Раздались бурные аплодисменты и смех.

«Вообще, мы говорили о том, чтобы я сделала, если бы мы снова оказались там, где впервые встретились. Думаю, если бы я знала, чем всё закончится, когда познакомилась с Карлом Бакмэном, я бы убежала в другом направлении! Мы оба были новичками в колледже, и я в жизни не вспомню, что заставило меня пойти с друзьями на ту вечеринку. Я никогда не бывала на студенческих встречах или в колледже, в котором учился Карл, но тогда я пошла и встретила действительно чудесного парня.

Я ничего не знала о Карле, но знала, что рядом с ним чувствую себя в безопасности, что я любима. Я даже не знала, что он республиканец, этот факт до сих пор расстраивает моих родителей».