Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 33)

(n.n: Swift Boaters — люди, которые используют в политической борьбе несправедливые нападки или ложные атаки.)

Маккейн потрясённо посмотрел на меня:

— Как я уже сказал, Карл, никто этого не организовывал. Я не могу выйти перед Американским легионом и сказать, что конкретная группа людей не права — у них нет адреса. Я не могу указать им на дверь и приказать вести себя прилично. Тем, кто несёт эту ерунду, я с самого начала не нравлюсь. Им не нравишься и ты, просто хотел напомнить.

Я почувствовал омерзение. Мой вице-президент был прав, говоря, что у нас нет тех, на кого можно указать пальцем и объявить их ответственными. Но я не услышал даже намёка на то, что он собирается что-то предпринять. Меня это обеспокоило.

— Вот почему я говорил, что мы должны присматривать за этими двумя. Точно так же, однако, как ты должен присматривать за консультантами, которых нанимаешь. Им это нравится, поверь мне!

— Карл, я не…

Я не дал ему договорить:

— Да, им это нравится. Это превосходная антикампания. Тебе не нужно тратить на неё ни пении. Не нужно говорить ничего хорошего о себе самом. Не нужно делать никаких заявлений о том, что ты намерен сделать и кто ты вообще такой. Ничто не обернётся против тебя за то, что ты сделал. Тебе достаточно позволить остальным лгать о другой стороне, а самому не вмешиваться. Это хрестоматийное определение того, что сегодня не так с американской политикой.

— Ты хочешь, чтобы он победил?! Это будет не так просто! Я потратил намного больше денег, борясь с Ромни и Хакаби, чем должен был, в основном из-за того, что костяк партии боролся со мной. Наконец они сделают что-то хорошее для меня! — ответил он в запале.

Чтобы разозлиться, мне этого было уже не нужно:

— Оно тебе ещё аукнется, Джон, и укусит за задницу. Послушай, для тебя, для меня, для любого из нас, единственный способ быть избранным — это завоевать средний класс, независимых и умеренных. База на станет голосовать даже за самого Иисуса, если он баллотируется от Демократов.

То же касается и Демократов, если Иисус будет баллотироваться от Республиканцев. Все потраченные тобой деньги, вся реклама, которую ты запустил, всё, что ты делаешь, направлено на средний класс. Если ты не сумеешь завоевать их доверие и не готов бороться за свои принципы, ты потеряешь средний класс.

— Легко говорить, когда тебя это не касается. Люди любят этого парня. Ввязавшись в это, он получит больше денег, чем у самого бога. Мне понадобится каждый голос, который удастся вырвать.

Я вздохнул и покачал головой:

— Знаю. Поверь мне, я знаю. Он — новая блестящая игрушка, только что вынутая из коробки, волшебный негр, который решит все проблемы страны одним мановением руки. Он не какой-то там старик с закосневшими взглядами, который, вероятно, даже не помнит, как шнуровать свои туфли, — на это Джон тяжело вздохнул.

— Всё, что я говорю сейчас, это то, что тебе не невозможно победить этого парня, не играя в его игру. Конечно, он произносит неприятные речи, но что с того? Что он вообще сделал? Ты не сможешь ответить на этот вопрос, потому что он ни хрена не сделал!

— Верно, — согласился Джон.

— Я должен кое-что тебе сказать. Рано или поздно кто-то спросит меня, что я думаю о том дерьме, которое говорят про Обаму, а когда он спросит, я скажу и не стану лукавить. Ты знаешь, рано или поздно это случится. В нынешней игре ты хочешь быть впереди или позади?

Маккейн показал грубый жест, но уже без жара.

— Я слышу тебя. Я обсужу это с людьми, будет нелегко. База уже ненавидит нас. А теперь они разнесут нас в пух и прах!

Джону может не нравиться, но это дерьмо вредит нам не меньше, чем Демократам. Антикампании работают, но это дьявольская сделка. Когда ты ничего не делаешь, а только ноешь, что кто-то другой плохой, это дискредитирует его, но в определённой степени дискредитирует и тебя. Когда таким занимаются обе стороны, в итоге все оказываются на дне.

В действительности, когда я заткнул свифтбоатеров, мне это помогло не меньше, чем Джону Керри, так как показало, что у меня есть «характер» и «честность», оба качества тем заметнее на фоне их отсутствия в остальной американской политике.

К несчастью, Джон прав насчёт того, что здесь некого прищучить. Это как кипящий котёл с нечистотами, со дна которого поднимаются пузыри и вытекают из трещин, заливая всё вокруг. Я легко представил дальнейшее развитие сценария, по которому я заявляю, что Барак Обама американец и христианин, и призываю вещателей прекратить повторять лживые обвинения, зная, что они лживые. Всё, что нужно, чтобы Раш Лимбо повторил моё заявление в эфире и попросил его прокомментировать.

Раш: Так президент Бакмэн говорит, что ему не нужны доказательства того, что Барак Хуссейн Обама действительно американец и не мусульманин. Что вы думаете об этом? Давайте послушаем некоторых слушателей!

Слушатель: Это неправда! Он родился не здесь! Он родился в Кении и был воспитан как мусульманин! Вы должны увидеть доказательства!

Раш: Это не то, что говорит президент Бакмэн.

Слушатель: Карл Бакмэн убийца. Вы не можете верить ему на слово. На самом деле он демократ, и вы это знаете! Вся его семья — кучка либералов! Он сам даже не христианин. Он не ходит в церковь!

С этого момента всё должно стать только хуже. Любое упоминание о моих принципах, и меня съедят.

Я снова поговорил с Джоном днём позже, по мере того, как всё больше дерьма всплывало на поверхность. Мне не нужно, чтобы мой вице-президент злился на меня, но он должен знать, что я отвечу, если меня спросят, потому что меня наверняка спросят. Хуже всего, что люди, которые скорее всего верили в то, что несли, просто не собирались прислушиваться к правде и логике.

Они знали то, что знали, если ты с ними не согласен, ты их не переубедишь, но определённо разозлишь. Лучшее, к чему могли прийти Джон или я, или участники его кампании, это заявление в духе: "Я не знаю, кто вам сказал, что сенатор Обама [вписать нужное], но они ошибаются. Я знаю сенатора, и он не такой."

Одной из наших проблем не как политиков, но как американцев, было множество новостных каналов. Справа Fox, слева MSNBC, и CNN где-то посередине. Многие целыми днями не смотрят ничего, кроме новостных каналов. Я видел такое в своей семье; с тех пор, как вышел на пенсию, Большой Боб, отец Мэрилин, включая телевизор, не смотрел ничего, кроме CNN. Пятьсот каналов, но он смотрел только один; остальные к пульту не допускались.

Так как новостные каналы не могли ежесекундно выходить в эфир с новостями дня и тому подобным, они даже не пытались. Обычно 24 часа «новостей» это, по сути, 5–6 часов того, что Уолтер Кронкайт определяет, как новости. Остальные 18–19 часов на самом деле лишь комментарии к ним, говорящие головы, как по утрам в воскресных новостях, только с их собственными карманными комментаторами и лоббистами, желающими протолкнуть собственные проплаченные интересы.

Джону пришлось поплясать сразу после того, как Обама выиграл номинацию. Он выступал на собрании мэрии в Небраске, когда некая женщина встала и спросила, что он будет делать с тем фактом, что иностранцы могут баллотироваться на государственные посты в стране, и почему их не арестовывают и не депортируют в Африку, откуда они и происходят. Джон заметно вздрогнул, а потом начал свой

маленький номер.

Он состоял из двух частей, сперва он завёл своё «я не знаю, откуда вы взяли эту информацию…» и продолжил следующим: «Настоящая проблема не в том, является ли Барак Обама американцем. Он американец. Настоящая проблема в том, что он радикальный либерал». Потом он подчеркнул различия между позицией Обамы, взятой из его программы первичных выборов, и собственной. Мне понравился его подход, и я тоже решил использовать его.

Следующими крупными мероприятиями кампании станут партийные съезды. Расчёт времени их проведения всегда осложняется тем, что год президентских выборов фактически оказывается годом летней Олимпиады. Обычно съезды заканчиваются впритык к Олимпийским играм, причём претендент включается в гонку перед ними, а действующий президент — сразу после них.

Я знал, что поговаривали о том, чтобы провести обе гонки после игр, но тогда республиканский съезд проходил бы в сентябре, а это слишком поздно. Я сказал RNC оставить всё как обычно, через неделю после Олимпиады, тогда Демократам придётся провести свой съезд неделей раньше.

Этому способствовал тот факт, что мы с Мэрилин не собирались посещать Олимпиаду. Мы просто не были заинтересованы. Если бы мы пришли, то стали бы представителями Соединённых Штатов и поездка приняла бы совсем другую окраску. Четыре года назад я отправил Джона Маккейна в Грецию представлять страну на Олимпийских играх в Афинах, пока сам вёл предвыборную кампанию.

На это раз Олимпиада была в Пекине, и должна была показать, что коммунистический Китай современное процветающее государство, это их "торжественный выход" для всего мира. Полная чушь, конечно. Поддерживая наш дефицит почти на нулевом уровне, во время моего правления, китайцы даже близко не оказывали того влияния на нашу внешнюю политику, какого хотели бы. Мне не обязательно быть милым с ними.

Джону я сказал, что они с Синди могут съездить, если захотят. Я не собираюсь, а если и он не поедет, китайцам придётся иметь дело с нашим послом. Джон с супругой посетили церемонию открытия и уехали домой на следующий день, чтобы продолжить предвыборную кампанию. Пекинские газеты и телевидение под государственным контролем называли это оскорблением.