Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 32)

Потом произошло кое-что, что застало его врасплох. В конце марта ESPN, спортивные медиа, взяли у Чарли интервью, что-то вроде «Что случилось?» У них были кадры с места аварии, и даже снимки Чарли в Монровии. Чарли был одет в хороший костюм и выглядел спокойным и расслабленным, но самое важное, говорил хорошо и чётко. Мы с Мэрилин почти никогда не смотрели спортивные новости без необходимости, но посмотрели это шоу. На мой взгляд лучший момент был, когда интервьюер спросил Чарли о происшествии.

В: Вы помните аварию и то, что произошло?

О: Отчасти. Как только Билл упал передо мной, я сразу понял, что стану следующим, но ничего не мог с этим поделать. Потом все стали приземляться прямо на меня, я почувствовал невероятную боль и отключился. Я очнулся только на следующий день, в больнице.

В: Насколько сильной была боль?

О: Достаточно сильной. Я подумал, что справа у меня всё переломано. (С этими словами он подвигал правой рукой и ногой.) У меня пара переломов на правой руке, а остальные полдюжины — на правой ноге, ещё неизвестно сколько с той стороны сломано рёбер. Изнутри я почти превратился в месиво: внутреннее кровотечение, разрыв печени и почки. Сначала я не мог даже говорить, потому что был на искусственной вентиляции.

В: Вам повезло, что вы выжили!

О: Очень верно. Мне сказали, что пятьдесят лет назад я бы скорее всего умер, а тридцать лет назад, вероятно бы выжил, но потерял ногу и не мог ходить.

В: А сейчас?

О: Ну, я немного лязгаю при ходьбе, из-за всего того металла, который скрепляет мою правую ногу, но с другой стороны, я в неплохой форме. Я много занимаюсь и прохожу реабилитацию, постепенно возвращаясь к себе прежнему.

В: В прошлом году у вас был третий подряд чемпионат АМА, однако результаты основывались на накопленных очках, так как вы полностью пропустили две последние гонки. Вы вернётесь в форму к сезону текущего года?

О: Мы пока не уверены. Сегодня я не готов, но мы собираемся принять окончательное решение через месяц или два.

В: Давайте поговорим о другом. Не секрет, что вы сын президента, одного из богатейших людей в стране. Некоторые утверждают, что вы покупали свои титулы на его деньги. Как вы им ответите?

Тут Чарли мог бы разразиться гневной тирадой, но он казался спокойным и собранным. Полагаю ему уже приходилось отвечать на подобные вопросы.

О: Да, мой отец довольно богат, но должен сказать, если бы он и потратил на меня деньги, то только для того, чтобы я перестал ездить на мотоциклах! Они с матерью считают меня сумасшедшим! На самом деле, когда я ушел из морской пехоты и сказал ему, что хочу попробовать себя в профессиональных гонках, он настоял, чтобы я разработал план, настоящий бизнес-план, с расчётом бюджета и расписанием. Моим первым спонсором стала компания Tusk Cycle, и Джим Таек точно так же настаивал на разработке плана, прежде чем инвестировать в меня. Кроме этого, первого, инвестирования мои родители и Таски больше не оказывали мне финансового содействия.

В: Каково это, расти в Белом доме? Вы когда-нибудь ездили на мотоцикле по Южной лужайке?

О: Я никогда не жил в Белом доме. На тот момент, когда мой отец стал президентом, я уже два года служил в морской пехоте. По правде говоря, для меня дом — это Херефорд, в Мэриленде, и, да, я катался по нашей лужайке.

В: Последний вопрос. Что вы подумали, когда узнали из новостей, что ваша мать арестована рядом с больницей, в которой вы лежали?

О: (Лицо Чарли озарила широкая улыбка!) Насколько это было круто? Или что? Я был в восторге! Моя мама просто ПОТРЯСАЮЩАЯ!

Я посмотрел на Мэрилин, которая ответила мне самодовольным взглядом:

— Понял? Я потрясающая!

Я фыркнул от смеха:

— Потрясающая!

Мэрилин выглядела по-настоящему счастливой:

— Потрясающая! — повторила она.

Я считал, что Чарли хорошо держался перед камерой, похоже, ESPN тоже так решили. Через месяц ему снова позвонили, чтобы узнать, не заинтересован ли он в том, чтобы поработать комментатором на канале. ESPN2 собирались освещать мотогонку АМА и подумали, что Чарли мог бы стать хорошим спортивным «экспертом». Мой сын позвонил мне вскоре после того, как принял звонок от агента, всё ещё числившегося его агентом, хотя тот ничего не сделал с момента аварии.

Я сказал Чарли попробовать, может ему понравится, и он даже будет хорош в этом. Он перезвонил своему агенту и согласился, а начать планировалось в мае, с первых гонок. Это было временно, он комментировал гонку или две до объявления рейтингов и оценок, но оно не давало ему выйти и получить настоящую работу, хотя деньги были довольно неплохие.

Мы с Мэрилин обязательно смотрели эфиры с Чарли. Нам было интересно. На самом деле Чарли проводил немного времени в комментаторской будке, ему вручили микрофон и вместе с оператором отправили на обочину трассы взять интервью у одного из гонщиков и спросить, что тот думает о своих перспективах в текущем сезоне. Парень ответил:

— Чёрт побери, как же здорово, что ты сейчас на обочине!

Чарли только посмеялся. Мы с Мэрилин никогда по-настоящему не смотрели все эти спортивные мероприятия. То есть мы всегда смотрели суперкубок, но это, как и всё остальное, было из соображений рекламы. Как политик я должен был посещать какие-то спортивные мероприятия и смотреть их. По крайней мере, мне нужно было казаться «одним из них» со своими спонсорами и другими политиками, так как некоторые очень увлекались спортом.

Каждый год я ездил в Балтимор, в Кемден-ярдс, чтобы сделать первую подачу сезона в первой домашней игре «Ориолс». Кроме того, от меня, как от главного болельщика, требовалось звонить победителям в большинстве чемпионатов и поздравлять их с победой, даже если мне наплевать. Я перестал интересоваться футболом после того, как Колте покинули Балтимор, но мне приходилось звонить победителям суперкубка и поздравлять их, в феврале выборного года это меня уже по-настоящему достало.

Когда «Индианаполис Колте» выиграли суперкубок, я с трудом поборол искушение сказать, куда им идти, но Фрэнк уговорил меня вести себя хорошо. По крайней мере, мне не приходилось никого поздравлять с победой над «Ориолс» в мировом первенстве.

Тем временем всю весну продолжались первичные выборы. Как только выяснилось, что кандидатом от Демократов станет Барак Обама, я попросил Джона встретиться со мной. Что-то очень неприятное творилось в государстве, и я намеревался остановить это.

Все объявляли, что выбор Барака Обамы в качестве государственного кандидата стал доказательством того, что с расизмом покончено, что Америка вступает в славный период, когда мы смогли наконец оставить прошлые грехи в прошлом, и теперь мы действительно государство без расы. Подобной болтовни ожидаешь от либералов, но даже консерваторы трещали об этом. Разумеется, они не собирались за него голосовать, но, в конце концов, Барак Обама либерал, не консерватор, поэтому их не за что винить.

Основной тон консерваторов был не так приятен. Барак Хуссейн Обама не должен быть избран, и не потому, что он чёрный, а потому что он не американец! Его отец из Кении. Он родился на Гавайях. В детстве он жил за границей. Его отец мусульманин. Где его свидетельство о рождении? На самом деле он тайный мусульманин. Он ненавидит христиан и хочет продать Америку Ирану и террористам. Сторонники теории заговора постоянно раздували всё это.

Во время первичных выборов Республиканцы в основном держали рот на замке. Крайне правой основе партии было чем заняться, чтобы выбить Митта и Джона из предвыборной гонки — им не нужно, чтобы голоса отошли Демократам. Вдобавок, они ненавидели обоих главных кандидатов от Демократов! Костяк партии просто ненавидел Хиллари не меньше, чем её мужа когда-то. У них точно случился бы припадок, если бы она выиграла номинацию, возможно, заявили бы, что Билл тайно управляет страной из своего либерально-демократического бункера.

Эта ненависть стала ещё более заметна с того дня, как Обама выиграл номинацию. Сначала она проявилась среди ведущих ток-шоу на радио и телевидении, таких как Раш Лимбо, Глен Бек и тому подобные. И только это случилось, как ненависть стала выплёскиваться с каждого сайта и форума консерваторов. Некоторые образчики извергаемого оттуда дерьма были просто невероятны, они обезумели, вопя, будто теперь мусульмане и чёрные захватят страну и будут насиловать их дочерей.

— Что стряслось, Карл? — спросил Джон, когда появился в моём офисе.

— Эта чушь со свидетельством о рождении, которую несёт база нашей партии. А ещё тот бред, что Обама тайный мусульманин. Ты слышал это?

Он кивнул:

— Да, между делом. Хотя, это не из кампании. И даже не от лица какой-то из 527 групп. Думаю, это просто громкие слова болтунов.

— Тебе это нравится?

— Не особо, но я даже не знаю, сможем ли мы их остановить. Как я говорил, это не политическая позиция. Кажется, всё пошло со стороны развлекательных каналов. Фокс такое любит. Оно позволяет им удерживать высокий рейтинг. MSNBC тоже, вот что я думаю. Это даёт им повод поругать Республиканцев.

Я фыркнул и закатил глаза:

— Может быть, но это не значит, что мне должно нравиться. Помнишь во время прошлых выборов, когда ты спросил меня что я собираюсь делать с этими «свифтбоатерами»*? Теперь мы поменялись местами, Джон.