Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 20)

— Что? Криминальный элемент! Ты издеваешься?! Это ты постоянно торчишь в тюрьме, мистер, а не я! — взвизгнула Мэрилин.

— Но мне хотя бы хватает ума не делать этого в прямом эфире! Думаешь это может испортить выборы-другие?

— Хороший вопрос, мистер президент, — заключил Поль.

— Поль, как я уже говорил, это Карл и Мэрилин. Полагаю, тот, кто может вытащить мою жену из лужи, может звать меня по имени.

— Ох, у тебя такие неприятности! — воскликнула она.

— Мне и правда не терпелось увидеть тебя в том оранжевом костюме и наручниках. Может, даже на общей цепи и за работой.

Она посмотрела на остальных:

— Он сам такая неприятность! Догадываетесь, сколько раз он сидел в тюрьме? Я уже сбилась со счёта!

— Действительно? — спросила Сьюзен.

Я смущённо кивнул и сказал:

— Да, это действительно так.

Я оглянулся на Мэрилин:

— Я тоже сбился со счёта, сейчас, когда ты это упомянула.

Она посмотрела на меня свысока и сказала:

— Вот видишь? Я тебе говорила! Когда это случилось впервые? Во Флориде?

— Я был в колледже, а спать на пляже во Флориде — серьёзное нарушение. Мы с приятелями провели ночь в бассейне, а утром выплатили штраф, потом нас выперли из города, — я снова оглянулся на Мэрилин: — Нет, первый раз был на мой 13-й день рождения. Я провёл день в тюрьме, после того как избил парней, которые хотели отобрать мои деньги на обед, а водитель автобуса соврал. Копы разобрались и отпустили меня.

— Хорошо, потом тебя арестовали в Гондурасе.

— Обвинения были сняты.

— А потом на Багамах, помнишь?

— Нас задержали, а не арестовали, и просто отправили в поликлинику на осмотр.

— Ты оказался в тюрьме, когда выстрелил в своего брата.

— Обвинения были сняты, — повторил я.

— Карл, мне доводилось защищать гангстеров, которые провели в тюрьме меньше времени, чем вы! — заметил Поль.

Я улыбнулся:

— Кто сказал, что за преступления не надо платить?! — я посмотрел на жену: — Ещё несколько арестов и ты тоже сможешь баллотироваться. Только обязательно сделай хорошее фото для предвыборных плакатов.

— У тебя такие неприятности!

Потом мы погрузились в юридические вопросы, связанные с арестом, и Поль мог рассказать мне последние сведения о положении Мэрилин. Хорошие новости, обвинений в преступлении нет. Плохие новости, Фред Фелпс и баптистская церковь Вестборо подали несколько многомиллионных гражданских исков на Мэрилин и меня. Ни один не должен был затронуть меня, потому что меня там не было, когда произошёл инцидент, и по закону они не могли привлечь меня ни за какие действия, которые я совершил, будучи президентом.

Это суверенная неприкосновенность, доктрина, основанная на юридической теории, что король не может сидеть в тюрьме. Что касается Мэрилин, она играла честно.

Гражданские иски, поданные на неё, основаны на том, что она ударила Фелпса, а также вмешалась в законный протест. Бла-бла-бла.

— Поль, присмотрите за этим делом. Они не получат от меня ни пенни, если не обратятся в Верховный Суд. Вдобавок, Франк Китинг со своей командой сейчас работает над тем, чтобы заткнуть их. Первая поправка или нет, никто не имеет права быть уродом по жизни!

— Выражаясь юридически, я буду вынужден не согласиться. Потом снова и до тех пор, пока чек клиента не станет пустым, я могу быть очень гибким, интерпретируя закон, — сказал он, отсалютовав мне бокалом с вином.

— Можно за это выпить, — согласился я.

Этим вечером мы бездумно смотрели телевизор у себя в номере, а потом решили глянуть, как Билл Мар разнесёт нас обоих на НВО. Нет ничего лучше, чем смотреть, как кучка либералов рвёт меня на части. Большая часть его полусерьёзной дискуссии была посвящена полной некомпетентности секретной службы и тому, как я начал бросать их на съедение волкам, убегая через снежные пустоши. Чудесно.

Потом мы легли спать. Я с нетерпением ждал этого с тех пор, как пробыл холостяком большую часть недели. Прежде, чем выключить свет, я спросил жену не научилась ли она чему-то новому в тюрьме, пока была там сучкой какого-нибудь мошенника. В ответ я получил возмущённый вопль, и мы немного "подрались" из-за этого. Потом я спросил, если она окажется в тюрьме, смогу ли я навещать её ночами и смотреть, закончилось всё новыми воплями и "борьбой". Хотя, я этого заслужил.

В субботу мы уснули поздно и отправились в больницу поздним утром. Прошлым вечером, пока мы ужинали, Меган вернулась в номер, она пришла с нами. Я снова заметил, как засияли глаза Чарли, когда она вошла, но не тогда, когда входили его любимые предки. Мальчик был так же хитёр, как камень.

Мы немного поговорили, медсестра рассказала о его прогрессе влечении. Мэрилин ответила на звонок моей сестры Сьюзи. Она хотела приехать из Рочестера, чтобы навестить Чарли. Он был её крестником, и Сьюзи хотела узнать другое мнение. Сьюзи — главная медсестра ортопедического отделения в клинике Майо, она хотела привести их заведующего ортопедией, как только мы вышлем G-IV.

Я пожал плечами, когда Мэрилин сказала мне об этом, и согласился. Она позвонила, чтобы выслали "Гольфстрим", а я попросил медсестру, чтобы лечащий врач Чарли нашёл нас. Мне не нужны проблемы, когда профессор из Дувра явится без приглашения. Я просто сообщил ему, что мне пришёл запрос на второе мнение из клиники Майо, и я согласился. Он глазом не моргнул и сказал, что знает человека, который приедет.

После чего Чарли сделал нечто необычное. Он лежал на спине и вдруг попросил:

— Мам, Меган, вы не могли бы оказать мне услугу? Я несколько минут должен поговорить с отцом наедине.

— Что случилось? — спросили они одновременно.

— Ничего. Просто мне надо поговорить с папой.

Они посмотрели на меня, но я только пожал плечами. Я, как и они, понятия не имел, чего он хочет.

— Мы будем снаружи, — сказала Мэрилин.

Меган пожала ему руку и встала:

— Я буду снаружи.

Чарли улыбнулся и кивнул.

Они вышли из палаты, я дождался, пока дверь закроется:

— Хорошо, в чём дело?

Он повернул голову, чтобы убедиться, что дверь закрыта:

— Меган…

— Какие-то проблемы?

«Может, она беременна или ещё что?»

— Нет, просто, помнишь, после Монровии, когда мы разговаривали, ты сказал, что выжил только благодаря маме?

Я улыбнулся и кивнул. Я подошёл к кровати и сел туда, где только что сидела Меган. Место было ещё тёплым.

— Помню. Мне казалось, я говорил, что она не дала мне сойти с ума.

— Да. Пап, ох, Меган, ну, она та, кто не даёт мне сойти с ума. Или, наоборот, сводит меня с ума. Что-то в этом роде, — он на секунду замолчал.

— Я рассказал ей о Монровии. Я никогда не рассказывал женщинам об этом, даже когда они спрашивали.

— Да, а твоя мама — единственная, кому я рассказал о Никарагуа.

— Она та самая, точно.

— Ах-ха! Я так и знал.

— Ты знал?

Я фыркнул и закатил глаза:

— Чарли, это так же незаметно, как пукнуть в церкви! Я видел, как ты смотришь на неё, и понял, как она смотрит на тебя! Ты с ней уже говорил?

— О, нет, пока нет. То есть, мы говорили, но ничего определённого.

— А пребывание здесь рядом с твоей матерью, это нечто неопределённое? Ох, братец!