Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 18)

Я вздохнул и кивнул:

— Похоже, её тяжёлое время в большом доме было не слишком накладным. Она в Хаяте. Никому не предъявлено никаких обвинений. Фелпса и его шайку тоже отпускают. Наверное, я мечтатель, если скажу, что надеюсь, что он забросит это дело.

Фрэнк был очень любезен и даже не расхохотался. Зато Уиллу выпал шанс насмешливо фыркнуть: — Едва ли. Публичность — это жизненная сила экстремистов и сумасшедших, давайте признаем, что они получили свою публичность — и ещё какую! Фелпс ещё извлечёт из этого максимальную выгоду.

Минди спросила:

— Есть ли способ заставить его заткнуться?

— Нет, исключено. Суть в том, что он сумасшедший. Как те, кто воет на луну, носит шапочку из фольги, разговаривает с воображаемыми друзьями! Даже если бы мы выловили каждого гея и лесбиянку в стране и расстреляли всех, этого было бы недостаточно. Он хочет, чтобы все, кто не похож на него, умерли. Пятьдесят лет назад его бы заперли в психиатрической клинике и пичкали торазином, но сейчас мы же развитое общество. Сейчас он может свободно высказываться.

— Есть ли шанс что-то сделать с ним легально? Классифицировать их как группу ненависти или ещё что-нибудь? — спросил я.

Уилл и Минди пожали плечами, но Фрэнк решил ответить. В конце концов, он юрист:

— Не знаю. Первая поправка к закону «О свободе слова» и свобода вероисповедания — довольно мощный щит. Вам лучше позвонить Франку Китингу и попросить его рассмотреть это дело. Моя ставка? Пока они только говорят людям убить вашу семью, они защищены. Если кто-то их послушает и кого-нибудь убьёт, тогда уже не так защищены.

— Да ты просто пучок грёбаной радости, Фрэнк. Хочешь позвонить Франку и обсудить это с ним, пожалуйста? Не могу поверить, что они ещё не следят за этими ребятами.

Я всех отпустил и перезвонил жене в Хаят в Питтсбург. Я захотел ей выговориться. Кажется, полицейские были с ней очень любезны и гораздо больше сочувствовали матери спортсмена в критическом состоянии и героя войны, чем этим психам в общей камере. Охрана была гораздо внимательнее, чем раньше, а её главного агента заменили.

То же и с детьми. Холли, Молли и Баки собирались навестить Чарли в больнице, а потом уехать домой, вернуться к работе и учёбе. Меган планировала остаться, по крайней мере на несколько дней. Они с Мэрилин собирались к нему ещё раз завтра. Я заставил её клятвенно пообещать, что она больше не будет никого бить.

Сегодня об этом писали все СМИ. Я смотрел новости за ланчем и увидел больше, чем показывали раньше. Кроме того, Хаят взяли под наблюдение, а телеобъектив сделал отличную фотографию Мэрилин, когда она снова направлялась в медицинский центр питтсбургского университета. У моей жены был бланш, сравнимый со всеми, что когда- либо получал я! Я попросил Минди раздобыть мне фото 8x10 на глянцевой бумаге. Я должен узнать, что скажет Чарли о своей матери с заплывшим глазом. Возможно, он будет так смеяться, что у него ещё что-нибудь сломается.

Я держался подальше от Комнаты прессы, а моё расписание не предусматривало каких- то поездок до конца недели. Это хорошие новости. Новости ещё лучше пришли днём, когда позвонили Мэрилин и девочки — Чарли быстро поправлялся, его состояние улучшилось до серьёзного, операция на рёбрах не понадобится. Правую руку уже загипсовали. На правой ноге потребуется более серьёзное вмешательство, возможно, несколько операций, пока врачи просто иммобилизовали кости. Если что-то срастётся неправильно, кость снова сломают и сопоставят во время операции. Скорее всего это будет не через неделю или две. Я обещал приехать в выходные.

Плохие новости пришли в лице политиков. Джон Маккейн присоединился ко мне днём. До того, как стать вице-президентом, он был в Сенате, у него остались связи, как и у меня в Доме. Всё это выглядело как любительский час и могло плохо отразится на профессиональном имидже его кампании. Гарри Рид собирался выставить себя на посмешище, ища что бы ещё такого бросить в меня и, за компанию, в Джона. К концу недели я ожидал, что сенаторская делегация потребует аудиенции.

— Дай угадаю. Они хотят проконсультироваться со мной или ещё какая-то чушь? Не думаю, что в остальном мире случится нечто, что позволит мне уклониться от обязательств, — заметил я.

— Ничего серьёзного, как бы то ни было, хочешь ты или нет, но тебе не удастся уклониться от встречи с ними — ответил он.

— Как думаешь, чего хочет Гарри?

— Для начала голову Бэшема и Уоррен. Но, думаю, они понимают, что ничего не получат. Тем не менее, попросят. Странно, хотя на самом деле они не хотят вышвыривать Уоррен — она демократ. Это Республиканцы хотят, чтобы она ушла.

Я вздохнул:

— Я доверяю тебе заткнуть их насчёт Уоррен. Бэшем уже сейчас в камере смертников. Возможно, он освобождает свой стол, пока мы тут разговариваем. Что если уволить его прямо сейчас? Мы сможем заткнуть их заранее?

— Нет. Дело не в нём, всё для того, чтобы поставить нас с тобой в неловкое положение. Возможно, Ральф — единственное, что они получат, но они хотят начать слушания и расследование в отношении секретной службы. Даже если ты отдашь им Уоррен и всё остальное руководство секретной службы, этого будет недостаточно. Они хотят слушаний, чтобы помешать нам.

Я пожал плечами и поморщился:

— Поговори там с кем-нибудь. Назначь встречу на четверг или пятницу. Мы можем заставить Бэшема упасть на собственный меч у них на глазах. Я передам Ральфу хорошие новости.

Джон фыркнул и сказал:

— Это будет, по меньшей мере, начало. Только начало. Рид собирается получить показания от всех причастных к делу, по слухам он собирается вызвать и твою жену. Он понимает, что Мэрилин не сможет воспользоваться прерогативой президента и опозорит лично тебя в прямом эфире.

Я на секунду уставился на него, но потом рассмеялся, запрокинув голову. Через минуту я выпрямился и с усмешкой посмотрел на своего вице-президента:

— Скажи Гарри Риду, что я собираюсь оказать ему услугу, пусть задумается над этим. Спроси его, как он думает, что произойдёт, когда он вызовет первую леди для дачи показаний, и она придёт под руку со мной? Я скажу, что произойдёт! Её приведут к присяге, и половину времени она проведёт за милой болтовнёй со всеми присутствующими, а другую половину будет надирать всем задницы! Не хотел произносить это слово! Она гораздо популярнее чем я и Конгресс вместе взятые! — я покачал головой и улыбнулся.

— Спроси Гарри он действительно хочет, чтобы это показали на национальном телевидении?!

— Да — довольно правдиво. Тем не менее, он остаётся проблемой.

— Отлично. Разберись с этим сейчас — лучше раньше, чем позже. Он захочет растянуть эту суматоху настолько, насколько удастся, даже до следующего года. Свяжись с Республиканцами в комитете и попроси их устроить слушания и начать расследование сегодня же! Покончим с этим. К началу первичных выборов, это уже будет старая новость.

— Я посмотрю, что можно сделать, — он встал и пошёл к выходу, но остановился в дверях и сказал:

— Скажи Мэрилин, когда мы увидимся в следующий раз, я дам ей пару советов по выживанию в тюрьме. Я научу её коду, который мы использовали в Ханое.

— И ты туда же?! Вон!

Он засмеялся и ушёл.

Для комиков из вечерних шоу весь этот бардак стал настоящим подарком небес. Вечером Мэрилин в тюрьме стала главной шуткой во всех телешоу. Потом они прицепились к её фотографии с заплывшим глазом. Так будет следующие несколько дней. Я с нетерпением ждал, как это обыграет Билл Мар в своём «Saturday Night Live".

В четверг у меня была встреча с комитетом Сената по финансам, казначейством и секретной службой. Вот-вот начнётся кровопролитие. Тут были Макс Бокус, председатель комитета от Демократов, и Чак Грассли, республиканский высокопоставленный член меньшинства в Белом доме, а также Элизабет Уоррен, Ральф Бэшем и Фрэнк Стаффер.

Гарри Рида не было, но это все равно. В то время как мы с Максом были вполне дружелюбны, Макс получил прямой приказ от Гарри создать столько шумихи, сколько под силу человеку. Ральф сразу же вручил мне прошение об отставке, почти так же, как когда меня подстрелили; на этот раз я его принял.

Чак кивнул и посмотрел на Элизабет:

— Хорошее начало, миссис Уоррен, но этого недостаточно.

— Со всем уважением, сенатор, я не работаю на вас. Я работаю на президента Бакмэна. Если он хочет моей отставки, ему достаточно лишь попросить.

На лице Чака появилось неприятное выражение, а Макс ответил:

— Конечно, мы надеялись на большее понимание. Сложившаяся ситуация указывает на серьёзные упущения в системе безопасности! Нам нужно понять, что произошло и почему. Без более тесного сотрудничества комитет вынужден провести слушания. Для мадам секретарь, уверен, будет назначен специальный следователь, чтобы разобраться в этой катастрофе! — он добавил:

— Мы проведём проверку относительно всей секретной службы, а при необходимости и всего департамента.

Настало время мне кое-что прояснить:

— Попридержите лошадей, Макс. Вы можете вернуться домой и сказать Гарри Риду, что он получит своё расследование относительно секретной службы. Остальное казначейство оставьте в покое. Если ему это не нравится, пусть бросит Мэрилин на колени в прямом эфире. Вы знакомы с моей женой. Вы всё ещё хотите провести слушания в прямом эфире? Гарантирую, что Мэрилин Бакмэн даст вам прямой эфир! Когда она разберётся с вами, ребята, вы уже не сможете выбраться из говна, не говоря уж о Сенате! — у Макса был такой вид, будто он проглотил ложку нечистот, это заставило Чака улыбнуться. Я повернулся к нему: