Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 17)

— Говнюк!

Она повесила трубку. Я улыбнулся про себя и сделал ещё один глоток. После я сидел в кресле, Шторми прыгнула рядом. Я почесал ей голову и сказал:

— Ты же не станешь кусать почтальона, не так ли? Я не могу позволить тебе оказаться в собачьей тюрьме.

Она лизнула меня в лицо и пустила газы.

Чудесно! Я задумался есть ли в этом некая тонкая мораль, но даже если и есть, она слишком тонка для меня. Затем допил свой коктейль и встал, чтобы порыться на кухне. Там поджарил хлеб, открыл банку сардин и сделал себе сэндвич, который и съел с чашкой чая со льдом. Мне больше не надо было пить. Неважно, что моя семейка может превратить меня в пьяницу, я должен сопротивляться соблазну.

Я перезвонил детям и рассказал им последние новости. Потом позвонил в Ютику и сказал матери Мэрилин, что её дочь в тюрьме. Это был не самый приятный разговор. Следующим утром я проснулся и почувствовал себя лучше. Будучи реалистом, понимал, что этот ужасный инцидент для Мэрилин не завершится домом, где бы она стала тюремной сучкой, изготавливающей номерные знаки всю оставшуюся жизнь.

Даже если эти психи решили выдвинуть обвинения, моя жена привлекается впервые, и любой банальный общественный защитник сможет признать их недостаточными для тюремного заключения. А также приговорить её к выплате штрафа и общественным работам. Скорее всего нападение и нанесение побоев изменят на нарушение спокойствия и общественного порядка, что квалифицируется как мисдиминоры или проступки, а не как фелонии или преступления. Так как это коснулось семьи, будет неловко, но весело говорить об этом на Рождество во время семейного воссоединения, не более того.

К несчастью, это касалось не только моей семьи. Мэрилин и секретная служба облажались перед массами на национальном телевидении. Моё правление было относительно не скандальным, до этого момента. В 2004 случился так называемый бэбигейт, что тоже было личной проблемой, но так как это произошло, когда я был юнцом, на самом деле не имело особого значения.

Мои настоящие дети, Чарли, Холли и Молли, вели себя довольно хорошо и скрывали свои прегрешения от прессы. Чарли довольно известен, в первую очередь потому, что сам по себе был знаменитостью в узких кругах мотоциклетных гонок. Холли и Молли практически неизвестны за переделами своего круга, и лишь раз появились в шоу «Saturday Night Live". Мы с Мэрилин воспитали хороших детей и могли гордиться ими.

Что касается официальных скандалов, мне удавалось избегать того, что могло бы запятнать мою репутацию. Джек Абрамофф ухитрился попасться на подкупе кучки конгрессменов и сенаторов, в процессе он снял нескольких назначенцев Буша среднего звена, чтобы приторговывать их влиянием. Также была небольшая проблема в Пентагоне, связанная с договорами и назначениями в военно-морском флоте и воздушно-десантных войсках. Этот негатив скорее выплеснулся на Тома Рида, но кроме возмущения Конгресса и нескольких отставных генералов и адмиралов, ситуация не повлекла никаких последствий.

Также было несколько отдельных инцидентов, когда Счётная палата поймала пару чиновников более низкого уровня на взятках, но это случалось постоянно. Не было никаких разоблачающих книг за авторством недовольных секретарей Кабинета, которых я уволил, или чего-то подобного. (Окей, была одна разоблачающая книга Дика Чейни; она получила плохие отзывы и не возместила ему выплаченный аванс).

Насколько я припоминаю, самые большие проблемы с администрацией Буша 43-го так и не всплыли, потому что я слишком многое изменил. Мы не нападали на Ирак и Афганистан, поэтому у нас просто не было подобных скандалов. Не было никаких администраций внутренней или транспортной безопасности. Мы были намного сдержанней в исполнении Патриотического акта и не посылали людей в Гуантанамо, не пытали их и не подводили под военный трибунал. Редко нарываешься на неприятности, не делая чего-то.

А в теперешнем бардаке огромный потенциал для того, чтобы испачкаться! Я мог представить несколько результатов, и ни один не назовёшь приятным. В первую очередь секретная служба находится под управлением министерства финансов. Элизабет Уоррен непопулярна как банковская управляющая, ответственная за казначейство, поэтому любой скандал с секретной службой будет на её совести.

Я мог предвидеть сколько звонков обрушится на неё. Уверен, она перетерпит всё, но политически будет ослаблена. Ральф Бэшем уже ходячий труп. Вероятно, начнётся крупномасштабное расследование в отношении секретной службы, возможно, связанное с неудачным покушением в прошлом году, и всем, что удастся откопать — всегда можно откопать что-нибудь, если копать достаточно усердно!

Это определённо ослабит меня тоже. Я собирался защитить Уоррен, прежде всего. Уволю её и буду выглядеть жалким и слабым, сохраню за ней должность и буду выглядеть упрямым и строптивым. О Мэрилин будут рассказывать во всех новостях. Останется только дождаться, пока кто-нибудь из Конгресса не вызовет её в суд для дачи показаний! Она не работает здесь, так что сомневаюсь, что могу рассчитывать даже на прерогативу президента.

Гарри Рида до сих пор корёжит после того, как я запихнул все его назначения ему в глотку, так что он не упустит случая загнать меня в угол. Макс Бокус, председатель сенатского комитета по финансам (они надзирают за казначейством), и, хотя у нас нет взаимных претензий, когда Гарри Рид решит заставить его сожрать меня, Макс выполнит приказ.

Все утренние встречи превратились в шоу Мэрилин, только Мэрилин, ничего, кроме Мэрилин. Столкновение случилась слишком поздно, чтобы превратиться в вечернее комедийное шоу, но определило все новости, и теперь его запись непрерывно крутили по всем утренним программам. Зато сегодня вечером, спустя 24 часа, у всех комедийных шоу будет более чем достаточно времени пройтись по мне как следует.

Хуже всего, что сенатские демократы уже выстроились в очередь, чтобы устроить публичную порку мне, секретной службе, казначейству, округу Алле гни, Питтсбургу, Мэрилин. Ничего не говорили только Мэрилин, Фред Фелпс и баптистская церковь Вестборо просто потому, что все ещё находились в тюрьме. Даже полиция хранила молчание; я полагал, что кто-то вроде главы полицейского управления вселил в них страх божий. Но знал, что это продлится недолго.

В девять вечера зазвонил телефон, прервав мою встречу, и голос в громкоговорителе попросил поднять трубку. Я пожал плечами перед остальными и взял телефон. Это был голос Поля Д'Агосты:

— Мистер президент, кое-кто хочет поговорить с вами.

— Карлинг?! Ты слышишь?

— Привет, милая. Что случилось? Ты всё ещё в тюрьме?

— Нет, — ответила она.

— Я вернулась в Хаят. Меня только что выпустили.

— Звучит неплохо, — я решил отложить шуточки в сторону, пока не увижу её лично. — Что произошло?

— Вот, поговори с мистером Д'Агостой.

Телефон зашуршал, пока она передавала его. Остальные, Фрэнк, Уилл и Минди — хотели уйти, но я жестом приказал им остаться. Что бы я не узнал, они тоже должны знать. Это больше не семейное дело.

— Мистер президент? — раздалось из телефона.

— Мистер Д'Агоста. Я так понимаю, моя жена освобождена из тюремного заключения. Спасибо за это. Что происходит в данный момент?

— Да, сэр. Я останусь рядом с миссис Бакмэн на всю ночь и назначу встречу с окружным прокурором на раннее утро. Он не больше, чем вы или ваша супруга заинтересован в том, чтобы дать ход делу. Он снимает обвинения со всех и отправляет домой. Секретной службе удалось взять одну из их служебных машин, мы посадили в неё миссис Бакмэн и провезли через толпу, а потом доставили сюда, в Хаят. На данный момент охрана крайне напряжена, по крайней мере, мне так показалось.

— Нет, полагаю они сейчас действительно напряжены. Возможно и из-за незнакомых лиц. Хорошо, значит никакого заключения, никаких записей о правонарушении и тому подобного? — спросил я.

— Она абсолютно чиста. Даже никаких проступков. Ни один прокурор с зачатками амбициозности не захочет стать тем, кто посадил в тюрьму первую леди, неважно в какой партии состоит её муж. Дежурный сержант слышал, как говорили, что если кто-то попытается обыскать первую леди, они могут вызвать для этого главу управления, и никто не был настолько глуп!

С гражданской стороны ничего не могу обещать. Этот идиот Фелпс и его шайка оказались настоящей занозой, они всю ночь требовали, чтобы вашу супругу перевели к ним. Полиция Питтсбурга не стала с ними даже разговаривать, и последнее, что я слышал, их до сих пор обрабатывают, медленно. Я бы поставил последний доллар на то, что вам будет предъявлен гражданский иск, — ответил он.

— Чудесно! Послушайте, спасибо вам за всё. Обязательно посвятите Дэвида Буайе во все нюансы, и присматривайте за Мэрилин и детьми, пока они там. Буду вам должен, и речь не только о счёте.

— Я понял, мистер Бакмэн. У них всё будет хорошо, но я обязательно свяжусь с ними.

Мы обменялись прощальными любезностями, и он передал телефон моей жене. Я пообещал ей позвонить попозже и отключился. Потом повернулся к остальным и сказал:

— Что ж, возможно, вы всё слышали. Бедовая Джейн вышла из тюрьмы, но придурки продолжают лаять на луну.

Я оглядел всех. Фрэнк спросил:

— С миссис Бакмэн всё в порядке?