Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 16)

Его баптистская церковь, Баптисты Вестборо, не признана ни одной другой баптистской организацией, а его теология весьма подозрительна, мягко говоря. Церковь очень маленькая, всего лишь несколько десятков прихожан, в большинстве своём это члены его многочисленного семейства. Церковь сформирована вокруг того, что больше всего ненавидит Фред Фелпс.

Во главе списка геи, но в него также входят практически все религии, кроме баптизма, в том числе иудаизм, католицизм, мормонство, буддизм и ислам. Он также не в восторге от большинства баптистов! Как правило, он ненавидит практически всех демократов в стране, но продолжает баллотироваться в Канзасе от Демократической партии.

Бог Фелпса, это Бог ненавидящий, и вся пропаганда Баптистов Вестборо заключается в пикетировании всех военных и полицейских похорон в стране и размахивании плакатами, гласящими, что «Бог ненавидит педиков!», и прочую чушь, в том числе пожелания смерти отдельным людям. У них есть веб-сайт, который в основном о том же. Сегодня, так как у них не было подходящих похорон, на которых можно было бы поизмываться, они оказались в Кливленде.

Это было после субботнего протеста на похоронах солдата, который погиб, уснув за рулём и вылетев с дороги, Фред и его весёлые подручные решили протестовать против Чарли в больнице. С наспех сделанными плакатами и громкоговорителями, трубя, что «Бог ненавидит педиков!», «Бог ненавидит католиков!», «Бог ненавидит Бакмэна!», а также со всевозможными призывами к Богу и всем остальным убить вышеперечисленных.

Из-за него почти во всех штатах и муниципалитетах приняли законы, запрещающие акции протеста на похоронах, а Фелпса с его церковью многократно арестовывали за нарушение общественного порядка и другие преступления. На Фелпса и его семью в Федеральный суд был подан как минимум один иск за моральный ущерб, суд принял решение в пользу заявителей. Верховный суд его ещё не рассматривал. Фелпс продолжал выигрывать судебные процессы на основе первой поправки к закону «О свободе слова».

— Так что заставило Мэрилин связаться с этими идиотами? — спросил я.

— Когда они вышли, Фелпс её увидел и начал кричать в громкоговоритель, что она идолопоклонница и воспитала своих детей путями Сатаны и тому подобное. И за то, что они неправильно молились, Господь наказал её сына, дабы люди знали, как геи разрушают Америку. Но она вышла из себя по-настоящему, когда он назвал её Вавилонской блудницей.

Фрэнк и Уилл заметно вздрогнули, а я просто закрыл лицо руками. В другой ситуации это было бы почти забавно. Почти. В реальности же это настоящая катастрофа. Меня спас телефонный звонок. Снова звонил Дэвид Буайе, на сей раз по конференцсвязи со специалистом по уголовному праву из Питтсбурга, который согласился заняться этим делом. Он заверил меня, что немедленно отправится в тюрьму и разберётся. Только предупредите секретную службу о его приходе. Я быстро записал его имя.

Едва повесив трубку, я снова обернулся к Томпсону:

— Скажите своим людям в питтсбургской тюрьме, чтобы ждали пока придёт этот парень, Поль Д'Агоста. Он должен получить доступ ко всем материалам. А потом убирайтесь отсюда. Лучше бы следующим агентом службы, которого я увижу, был Ральф Бэшем, и лучше прямо сейчас!

— Да, сэр! — он развернулся кругом и вышел.

Я взглянул на Фрэнка Стаффера и Уилла Брюсиса, оба сидели с отвисшей челюстью, не веря происходящему.

— Ради любви господа нашего, пожалуйста, скажите мне, что всё не так плохо, как я думаю.

Они переглянулись и покачали головами. Фрэнк сказал:

— Простите, босс. Ничем не могу помочь.

— Возможно, даже хуже, — добавил Уилл.

— Я представить себе не могу, как буду писать этот пресс-релиз!

— Дерьмо! Я и подумать не мог, что мне придётся использовать своё влияние, чтобы оправдать собственную жену.

Уилл заметно скривился, а Фрэнк заметил:

— Вы могли бы, но Гарри Рид постарается воспользоваться ситуацией, чтобы объявить вам импичмент. Не думаю, что у него получится, но это наверняка плохо отразится на вас.

— Гарри Рид глава Сената, а не Белого дома. Только Белый дом может объявить мне импичмент, а Дом в наших руках.

Фрэнк открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но я просто поднял руку.

— Знаю, знаю, но это всё равно будет выглядеть ужасно.

— А мне хотелось бы узнать, как секретная служба вообще позволила вашей жене оказаться рядом с этими придурками? — спросил Уилл.

Вошёл Ральф и приблизился к моему столу:

— Мистер президент, я очень сожалею.

— Ральф, рад что ты здесь. Уилл только что спрашивал, какого чёрта это могло случиться. Я, конечно, надеюсь, что у тебя есть ответ, отличный от признания полного и колоссального непотребства вашего агентства, которое должно было защитить меня и мою семью.

Он вздохнул:

— Нет, сэр, если бы такой ответ был. Это полный и абсолютный провал с нашей стороны. Ваша семья не должна была выходить через дверь, возле которой собрались протестующие, никогда, их следовало немедленно посадить в лимузин. Миссис Бакмэн не должна была оказаться возле протестующих. Нам нет оправдания. Я запросил полный обзор того, что произошло, и главный агент, ответственный за её безопасность, был отправлен в административный отпуск до принятия дисциплинарных мер.

— Неужели? Отлично, но этого недостаточно, Ральф! Я жду полного обзора всей вашей проклятой системы! О, можешь ожидать, что тебе придётся объяснить всё и Сенату тоже! Ваша маленькая контора только что бросила меня и всю мою администрацию на раскалённую сковородку на следующие несколько месяцев. Поздравляю и спасибо, — я указал на дверь.

Похоже, это будет стоить ему работы.

Бэшем ушёл, я повернулся к двоим оставшимся:

— Я иду наверх. Мне плевать, даже если начнётся ядерная война. Я не принимаю звонков, кроме как от моей семьи или их адвокатов. Уилл, поручаю тебе придумать изящный способ вытащить меня из этого. Не стесняйся, если придётся бросить кого-то под автобус, включая мою жену. Чёрт, брось её под автобус, и пусть он переедет её несколько раз! — я встал и направился в резиденцию.

Я поднимался в резиденцию, гадая насколько хуже всё может стать. Я сомневался, что Мэрилин ждёт тяжёлое время в доме множества дверей, но это видео бесконечно показывали на всех новостных каналах, где было чётко видно, как моя жена бьёт по лицу проповедника, провоцируя беспорядки.

Это тянуло на нарушение закона, даже если это просто нарушение общественного спокойствия! Мне хотелось выпить больше, чем стоило, но я сдержался, однако решил, что стаканчик не повредит, поэтому смешал себе 7 amp;агпр;7. Кто знает, может я выпью достаточно, чтобы тоже оказаться в тюрьме. Мы с Мэрилин могли бы сидеть в одной камере.

Я всё ещё потягивал свой напиток, подумывая не поискать ли чего-нибудь на кухне, когда зазвонил телефон:

— Алло?

— Мистер президент, это Поль Д'Агоста. Тут кое-кто хочет с вами поговорить.

В телефоне зашуршало.

— Карл?!

Я облегчённо вздохнул. Это была Мэрилин:

— Я слушаю. Развлекаемся, не так ли?

— Карл не будь таким.

— Каким, милая? Ты встретила новых друзей? Знаешь, с сокамерниками надо быть повежливее.

Она тихо вскрикнула: — Это не смешно!

— Жаль, что ты не здесь! У нас двойной сеанс в кинотеатре. Мы собираемся посмотреть «Женщину в цепях» и «Женщину в цепях 2». Звучит захватывающе! Я люблю попкорн.

— Карл!

— Дай мне поговорить с твоим болтуном. Думаю, так называют адвокатов в тюрьме, — попросил я.

— Говнюк! — я услышал, как она тихо говорит Д'Агосте: — Вот! Он ведёт себя как придурок!

— Да, сэр.

— Мистер Д'Агоста, что происходит? — спросил я.

— У меня уже назначена встреча с окружным прокурором Аллегейни утром. Ваша супруга не в камере или временном изоляторе, или тому подобное. Её не обыскивали и не возбуждали дело. Она в малом кабинете, они обещали принести ей еду и койку, один из её охранников всё это время будет рядом.

— Это будет один из тех, кто позволил бросить её в тюрьму?

— Мистер президент, я не стану в это вмешиваться, это не поможет. Вы должны успокоиться, пока мы разбираемся.

— Да, хорошо, простите.

— Теперь, как я уже сказал, я встречусь с окружным прокурором завтра утром. Не думаю, что он больше вас заинтересован в том, чтобы дело дошло до суда, так что у нас есть неплохой шанс всё замять, — сказал он.

— Если повезёт, она выйдет оттуда рано утром.

— Хорошо, спасибо. Буду ждать вашего звонка. Я могу снова поговорить с женой?

Мэрилин забрала телефон и несколько холодно сказала:

— Да?

— Прости за то, что я наговорил раньше. Просто я никак не свыкнусь с мыслью, что ты в тюрьме. Обычно это моя работа. Люблю тебя. Ты в порядке?

— Знаю. Я в порядке. Я просто зла! Люблю тебя тоже. Прости за неприятности.

— Всё нормально, разберёмся. Только будь осторожна. Ты же не хочешь стать чьей-то тюремной сучкой.

— Карл!

— Эй, если тебя посадят, можешь прислать мне копию фотографии, ну, ты знаешь, той, с номером, где-то 8х 10 на глянцевой бумаге, в тюремной ро…