Ролли Лоусон – С чистого листа, главы 166-174, Эпилог (страница 13)

— Обычно посещение ограничивается членами семьи.

— У мисс Морган есть наше разрешение, — ответил я и сжал её руку.

— Спасибо, — она слабо улыбнулась и кивнула мне.

— Я должен вернуться и посмотреть, как мистер Бакмэн. — сказал доктор, вставая.

Я тоже встал:

— Спасибо, доктор. Когда Мэрилин проснётся, мы ей скажем.

Я отпустил доктора и повернулся к остальным. Своему начальнику секретной службы я сказал:

— Я останусь здесь на ночь. Меня не слишком волнует, будет ли это Ритц-Карлтон или гостиница Холидей, но мы должны всё устроить. Вероятно, завтра я вернусь в Вашингтон, но нам нужно что-то более постоянное для Мэрилин. Уверен, она останется здесь до тех пор, пока Чарли не сможет уехать.

— Я тоже! — воскликнула Меган.

Я кивнул ей:

— Можете снять хороший люкс где-нибудь. Девочки приедут сегодня вечером. Рассчитывайте и на них на ближайший день или два.

— Да, сэр. Мы уже работаем над этим.

— Хорошо, — я посмотрел на Фрэнка и Уилла.

— Я буду здесь или с Мэрилин, но завтра вечером вернусь в Вашингтон. На самом деле, я хотел бы быть рядом, когда Чарли очнётся.

— Да, сэр, — ответил Фрэнк.

— Я поговорю об этом с администрацией больницы, но до вашего возвращения в Вашингтон мы пока можем оставить за собой зал совещаний.

— Нам нужно сделать заявление, сэр. Вы должны привести себя в порядок. Там снаружи уже шесть репортёров, — добавил Уилл.

— Окей. Начинайте писать. В любом случае, мне нужно привести себя в порядок и переодеться. Меган тоже, собственно говоря.

Фрэнк посмотрел на Меган:

— Добро пожаловать на борт, мисс Морган. Вероятно, вы должны позвонить родителям и дать им знать, с чем они могут столкнуться. К окончанию заявления репортёры будут у них на пороге.

— Вот дверь, — она оборвала восклицание на полуслове и смутилась. Мы лишь улыбнулись.

— Хорошо, — закончила она.

К тому времени начали подходить с гонок. Это была команда Чарли, Меган взяла дело в свои руки, подбежала к ним и выложила все новости. Они больше походили на друзей моего сына, а не только на деловых партнёров, кажется, они были искренне обеспокоены, что хорошо их характеризовало. Они не смогут поговорить с Чарли, пока его не переведут из блока интенсивной терапии, но Меган пообещала держать их в курсе дела, уходили все медленно и неохотно.

Я успел быстро принять душ и побриться, а потом переоделся в костюм. Тем временем, Уилл торопливо склепал речь, в которой я говорил, что Чарли пока жив, хотя находится в критическом, но стабильном состоянии, мы благодарили всех за их молитвы и выражали благодарность сотрудникам скорой помощи, экипажу вертолёта и работникам больницы. Бла, бла, бла! Никаких вопросов и ответов.

Я слышал, как журналисты выкрикивали самые разные вопросы, но игнорировал их. По меньшей мере пара из них касалась Меган, я уже знал, что кота из мешка придётся вытащить. К тому моменту, как мы закончили, и я вернулся в зал совещаний, прибыли близнецы и Баки, проснулась Мэрилин, доктор Табб рассказывал им последние новости.

Я сказал Мэрилин, что мы сняли люкс, пока Чарли не будет готов к перевозке. С этого момента к разговору подключилась секретная служба, они сказали, что сняли просторный люкс в Хаят Редженси в пригороде Питтсбурга. Они были не в восторге от того, что я остановился в отеле, о котором не позаботились за недели до моего прибытия, но тут была и другая сторона: это настолько спонтанно, что ни одни злоумышленник не ожидал бы. Даже главный агент согласился, что несчастный случай был именно тем, чем казался — несчастным случаем, а не странным заговором, чтобы отослать меня в Питтсбург. Вероятность того, что это нечто более зловещее, несущественна и скорее из области романов о Томе Клэнси, чем из реальной жизни.

После последней проверки состояния Чарли (всё ещё без сознания, хирургическая операция окончена, он восстанавливается, мы пока не можем его увидеть) мы поехали в Хаят. У Меган была отдельная комната в люксе, и они с девочками встретились. Мы заказали обслуживание в номерах, так как никто не хотел, чтобы пресса ворвалась в столовую. Мэрилин была расстроена, и доктор Табб на ночь дал ей снотворное. Баки и я не спали, немного поговорили о женитьбе и делах, потом он заглянул к жене. После этого я лёг спать.

В понедельник утром я проснулся в обычное время, Мэрилин тоже встала.

— Тебе лучше? — спросил я.

Она кивнула:

— Думаю, да.

— Сегодня я собираюсь вернуться в Вашингтон, но номер будет за нами столько, сколько понадобится. Полагаю, ты планируешь остаться.

Она снова кивнула:

— Конечно!

— Хорошо, но с тобой всё будет в порядке? Мы не можем постоянно держать тебя на успокоительных и снотворных. Тебе придётся быть сильной, ради Чарли и ради тебя самой. — Сказал я ей.

— Нет, всё будет хорошо. Вчера просто это был настоящий шок, а потом репортёр захотел увидеть тело. Этого я уже не выдержала. Я пройду это вместе с тобой. Всё будет хорошо. — Ответила она.

Мы привели себя в порядок и переоделись, потом вышли в гостиную номера. Нужно отдать должное секретной службе. Они организовали сытный континентальный завтрак, с соком и выпечкой и прочим, и этого было достаточно. Дети медленно выходили из своих комнат, в том числе Меган, все были одеты в гостиничные банные халаты. Мы сказали, что собираемся ехать в больницу, потом я возвращаюсь в Вашингтон. Они могли оставаться столько, сколько хотят. Если повезёт, их брат очнётся позже. Всё это касалось и Меган. Она может остаться или уехать вместе с остальными.

Когда мы добрались до больницы, Мэрилин и я вошли через боковой вход, где не было видно репортёров, через вереницу коридоров нас проводили в зал совещаний, который мы занимали в воскресенье. К тому времени, как мы дошли до него, шёл обычный рабочий день, явилось всё руководство больницы.

Мы встретились с главным администратором, главным врачом, всевозможными заведующими отделениями и начальниками того и сего, нас заверили, что Чарли в хороших руках. Я охотно в это верил с определённой долей спокойствия, так как Табб не раз говорил нам, что у Университета Питтсбурга первоклассная клиническая больница.

Чарли всё ещё был без сознания, но его жизненные показатели стабилизировались и, возможно, улучшались. Ему ежечасно делали анализ крови, проверяли функцию печени и почек, результаты были обнадёживающими. В моче Чарли обнаружили кровь, но её количество несколько уменьшилось. Заведующий терапией высказывался с осторожным оптимизмом, если всё пойдёт хорошо, его состояние удастся серьёзно улучшить ко вторнику.

С этого момента всё переходило в руки заведующего ортопедией. Он просмотрел рентгеновские снимки Чарли и описал необходимые процедуры. Переломы правой руки были самыми лёгкими. Переломы лучевой и локтевой костей без осложнений, достаточно наложить гипс. Переломы правой ноги потребуют большего вмешательства. Бедренная кость сломана в двух местах, малоберцовая в трёх, большая берцовая — в одном, поверхности переломов неровные. Возможно Чарли поставят титановые пластины и винты.

Самые серьёзные повреждения — множественные переломы рёбер и как следствие — флотация грудной клетки. Обычное лечение при переломах рёбер — наложение тугой повязки, чтобы стянуть рёбра и дать им срастись, в его случае может потребоваться хирургическая реконструкция. Через несколько дней можно будет сказать точнее. В довершение ему предстояла довольно длительная и интенсивная реабилитация. Скорее всего, карьера Чарли как профессионального мотогонщика окончена.

Последним говорил невролог, приглашённый на консультацию по поводу возможных осложнений со стороны спинного или головного мозга. Опуская тот факт, что Чарли просто помешан на мотоциклах, он был согласен с врачами неотложки. Ничто в снимках Чарли или его физическом состоянии не указывало на неврологические проблемы. Когда Чарли очнётся, будут проведены пробы, но, если проблемы не обнаружатся, ему не придётся вмешиваться.

После консультации я собрал штаб президента в нашем импровизированном офисе, Мэрилин разволновалась. Около 10 часов утра, когда пришли дети, она немного успокоилась. Теперь ей было с кем поговорить, пока я говорил с людьми из Округа Колумбия. Похоже, половина звонков была от друзей, другая — от врагов, желавших

Чарли скорейшего выздоровления.

Как говорится, «держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Уилл смог устроить пресс- конференцию в другом зале, и мы написали ещё одно заявление. Мы старались не усложнять, поэтому сказали, что Чарли всё ещё в критическом, но стабильном состоянии, и оно медленно улучшается. Потом поблагодарили всех и каждого.

В полдень Уилл пригласил меня на пресс-конференцию и представил, потом я зачитал заявление. Закончив, я предупредил, что отвечу только на ограниченное число вопросов. На аудиенции было до ужаса много незнакомых лиц, потому что привычный пресс-корпус Белого дома в большинстве своём находился в Вашингтоне. Всё же, я узнал нескольких, но мне не было дела до их имён, я просто указывал на человека и отвечал на вопрос.

В: Как долго вы намерены оставаться в Питтсбурге?

О: Я вернусь в Вашингтон к концу дня. Миссис Бакмэн намерена оставаться столько, сколько потребуется.

В: Что мы будем делать, если состояние нашего сына ухудшится?

О: Этого не должно произойти. Состояние Чарли улучшается, возможно медленно, но улучшается. Мы уверены, что он выживет и поправится.